По ту сторону от тебя

Через три минуты я снова в постели, а он стаскивает с меня джинсы с напряженным от страсти лицом.

– А как же мой университет? – слабо пискнула я, когда его большое сильное тело накрыло мое – хрупкое и маленькое в его сильных объятиях.

– Я твой университет, малышка. Учись, – смеется он, без всяких прелюдий проникая в меня до упора, срывая стон с моих губ. И я в который раз уступаю бешеному напору его страсти, сгорая сама. Я много раз слышала, что страсть опаляет, испепеляет изнутри, оставляя пепел и сожженные крылья. Я же чувствую другое. Моя страсть заставляет меня летать, парить. Мои крылья распускаются рядом с ним. Словно спящая долгое время принцесса, я открыла глаза и вдохнула полной грудью…. И мне понравилось.

Но наивно было полагать, что отношения с Дмитрием Солнцевым будут складываться легко. Он погорячился, сказав, что я могу не учиться, потому что пользуюсь его покровительством. Тот день был первым и единственным, который он позволил мне загнуть и провести в его постели. Уже следующим утром он отвез меня в университет сам. И встретил.

Заметив его Ламборджини с откидным верхом и его самого в идеальном костюме с галстуком и причёской а-ля «Мистер совершенство», я снова забуксовала. Ирка, которая выходила из универа со мной, заметив мое оторопевшее выражение лица, и явные наметки на побег в обратном направлении, пихнула меня в бок, покрутив у виска.

– Бери этого мужика за яйца, Машка. Не будь дурой, – шепотом проговорила она мне, – Другого такого шанса может и не быть.

Я, закусив губу, промолчала, с растерянностью разглядывая Дмитрия Евгеньевича, вполоборота стоявшего у своего шикарного спорткара, и посматривающего на блестящие на запястье часы. Уверенный. Стильный. Невероятно-сексуальный. Я видела, как девочки с курса, с которыми я успела познакомиться, здороваются с ним и, проходя мимо, сворачивают шеи ему вслед. Интересно, а в этом университете он тоже лекции читает? Мне не дает покоя то, что ко мне Дмитрий Евгеньевич начал клеиться еще в аудитории. Это было далеко не в вип-комнате клуба. Я почувствовала его заинтересованность прямо на лекции. Он пялился на мою грудь и все остальное. Если он проделал такое со мной, то почему бы ему не повторять подобное с другими? Как, например, с этими двумя девчонками в коротюсеньких юбках, виляющими перед ним задницами. Остановившись, девушки поздоровались, что-то спросили у Солнцева, при этом хихикая, как дебилки. И этот козел тоже им улыбался своей ослепительной, голливудской в тридцать два зуба. Кобель. Не бабник он, ага. Девушки пошли дальше, и Дима проводил их задницы заинтересованно-оценивающим взглядом, что точно не было обманом зрения.

– Ну, я пошла, Машунь. Давай, я в тебя верю. Сегодня не приду.

– Тёме привет, – киваю я.

– Ладно, передам.

Ирка сворачивает на тротуар, где стоит припаркованный не по правилам автомобиль моего Артема, легко запрыгивает в него, и машина резко срывается с места. Вот уж кто точно не собирается упускать свой шанс. Я не уверена, что у них получится что-то серьезное. Тема еще не нагулялся, но пусть Ира попробует. Кто знает? Все мы взрослеем. Когда-нибудь.

Дима, наконец, меня замечает, снимает очки, убирая их в карман пиджака, и ослепительно улыбается. Точно так же, как до этого двум клушам с задницами. Я закипаю.

– Привет, куколка. Дневник покажешь? – смеется он, протягивая ко мне руки. Я почти шиплю, ударяя по его ладоням, бросая свирепые взгляды. Он озадаченно хмурится.

– Дневник у школьниц. У меня зачетка, – рявкаю я, не собираясь поддаваться на его обаяние.

– Что опять с настроением? – спрашивает Солнцев, убирая руки в карманы.

– Ничего. Ты чего приехал? На девчонок поглазеть? Мало тебе все?

– Ты опять, Маш? – грозно спрашивает он, – Лучше остановись, потом пожалеешь.

– Конечно, еще скажи, что мне привиделось, будто ты задницы чужие рассматриваешь?

– Зачем мне чужие, если есть такая замечательная и Машкина? – этот лис снова хитро улыбается, все-таки умудрившись обнять меня за талию, целуя в макушку, – Дурочка маленькая. Поехали за вещами.

– За какими? – разомлев и пригревшись, вяло спрашиваю я. Бессонные ночи дают о себе знать. Плохо соображаю. И на парах опять спала.

– Твоими, – отвечает Дима, открывая дверцу машины и усаживая меня внутрь. Я блаженно откидываюсь на спинку, прикрывая глаза и чувствуя себя совершенно счастливой. За вещами, так за вещами… Стоп. За какими вещами?

– Куда-куда мы едем? – спрашиваю я. Дима надевает темные очки, трогается, включая музыку.

– За твоими, глупая. Ко мне переезжаешь, – безапелляционно заявляет он.

Я молчу, понимая, что сейчас спорить с ним бесполезно, да и не могу я, когда он рядом. Ни спорить, ни думать. Дерзить могу, глупости нести тоже, а вот что-то разумное предъявить – нет. Мозг отключается. Солнцев из тех мужчин, которые все делают по-своему, и ему по большому счету чихать на все мои хочу или не хочу. То, что я сейчас сижу в его машине – прямое тому подтверждение. Он цельный, взрослый и сильный. С ним так легко быть маленькой и слабой, расслабиться и позволить ему вести за собой.

Дима не ждет внизу, пока я выйду к нему с чемоданами, а поднимается в мою комнату, и помогает мне собрать вещи. Причем не кидает все подряд, как это привыкла делать я, а аккуратно складывает стопочками. Я закатываю глаза, пренебрежительно фыркая. Он смеется, обзывает меня неряхой и заставляет меня делать так же. И я даже слушаюсь. С ума сойти. После такой же нудной процедуры раскладывания моих вещей, но уже в его квартире, где под мои скудные пожитки Солнцев выделил целую гардеробную. А после пригласил меня отметить начало совместной жизни в ресторане. Когда выяснилось, что в рестораны, к которым привык блестящий адвокат Солнцев, мне надеть нечего, пришлось ограничиться обычным кафе. Я, конечно, предлагала надеть что-то из моих платьев, которые я считала очень даже удачными и стильными, но Дима счел их неприличными и годными только для работы в клубе, где мы так горячо и близко познали друг друга.

Солнцев заказал лучшее вино из того, что было в винной карте. Я предполагаю, что он привык к другому уровню, обстановке, другим женщинам, но я же не на аркане его сюда тащила.

– Как жить будем, Маш? Есть идеи? – разлив вино, Дима переходит к повестке вечера. Я тоже готова поговорить о… хмм будущем.

– Не знаю, – я пожимаю плечами. – Ты опытный у нас. Я сто лет ни с кем не встречалась, и ни разу ни с кем не жила. Мне толпы дома хватало.

– У тебя давно не было серьезных отношений? – как бы невзначай спрашивает он. Я киваю, пригубив вино. Кислое. У него дома вкуснее. Или теперь можно говорить «у нас»?

– У меня их, вообще, не было, – отвечаю я. И ведь не вру. То, что было у нас с Марком, сложно назвать отношениями. Тем более, серьезными. Тем более, в шестнадцать лет.

– Ну, ты же не девственница. Я бы заметил, – прищурившись, с иронией произносит Дима.

– Тебе список огласить? – с вызовом спросила я.

– Да, я хотел бы знать, – отвечает Солнцев, чем ставит меня в ступор. Я в растерянности, потому что мне казалось, что парни о таком не спрашивают. Что только девочкам надо знать обо всех бывших подружках, но не наоборот. Да, в принципе, девушек и спрашивать ни о чем не нужно: как выпьют – сами расскажут, причем не по одному разу.

– Зачем? – растерянно спрашиваю я.

– У меня на тебя большие планы, Маш. Не хочу сюрпризов, – говорит мне Солнцев без тени улыбки или эмоций. Включил адвоката. Сейчас зачитает перечень требований по пунктам.

– Какие планы? – не понимаю я.

– Далеко идущие, Маш. И самые серьёзные, – он берет бокал и медленно подносит к губам, не сводя с меня пристального изучающего взгляда. Я смотрю на эти чувственные губы, вспоминая, как и что они умеют делать… и где, и сомнения относительно моего согласия на его планы отпадают сразу.

– Сюрпризов не будет. Я не была плохой девочкой. Бурного прошлого у меня нет, – сообщаю я.

– Это я проверил.

– Досье?

– Разумеется, – самоуверенно кивает Дима, – Не забывай в какой сфере я работаю. Такого насмотрелся. Приходится быть острожным, Маш.

И от этой его деловой манеры вести разговор мне становится не по себе. В постели он мне больше нравится, или на кухне в одних пижамных брюках, когда варит нам кофе. Я не умею пользоваться его техникой. Теперь придется научиться. С ума сойти, я буду жить с самим Дмитрием Солнцевым. Раньше я о нем только в газетах читала, по телевизору видела.

– Возможно есть что-то, чего нет в досье? – спросил Дима, пронзая меня сканирующим взглядом. Я отрицательно качаю головой.

– Значит, случайные любовники? – он продолжает меня пытать.

– Дим, прекрати. Я тебе все сказала. Да, и какая разница, вообще? Я могу съехать, если тебя что-то не устраивает. Ты еще контракт заставь меня подписать на аренду, блин, тебя.

– Аренду меня? – он, наконец, оживает и смеется, – Слушай, а мне нравится.

– А теперь, успокой ты меня, и скажи, что не будешь контролировать каждый мой шаг, прослушивать телефон, читать почту и с часами ждать меня на пороге.

Солнцев изумленно вскинул брови, потом расхохотался.

– Я что похож на такого? – спрашивает он, когда приступ гомерического хохота сходит на нет. Я пожимаю плечами и киваю.

– Если честно, то да.

– Прости, если я произвожу на тебя подобное впечатление. Это отпечаток моей профессии. На самом деле я совсем не тиран и не помешан на тотальном контроле.

– Я рада, – с облегчением выдыхаю. – А свободные отношения? – тут же с подозрением спрашиваю я.

– Категорично – нет. Я собственник, но не одержимый. Я дам тебе личное пространство, но в разумных пределах. Мы будем учиться совместной жизни одновременно. У меня тоже подобного опыта нет.

– Ты готовишь. Я не люблю, – выдаю я, пока он добрый.

– Нет, – Солнцев отрицательно качает головой, – Я работаю, создаю тебе условия. Я оплачиваю все твои расходы, начиная с завтрашнего дня. Я помогаю тебе с учебой, и ты у меня закончишь университет с красным дипломом. Если хочешь, я решу вопрос с твоим поступлением в балетное училище. Могу купить тебе студию, где ты будешь вести свои занятия. Ты не будешь просто сидеть на моей шее и раздвигать ноги. Мне нужно, чтобы ты развивалась, становилась личностью, росла вместе со мной. И ты будешь красивой, успешной, образованной и стильной молодой женщиной. Я тебе обещаю, Маш. Я хочу тебя и такую, но, если ты не будешь меняться, превратившись в инфантильную содержанку, все закончится, мои интерес угаснет. Таких тысячи. Ты еще очень маленькая и многих вещей о мужчинах не знаешь. Я должен восхищаться тобой и каждый день открывать тебя заново.

– Звучит пугающе, – напряжённо произнесла я. И не лукавила. Дима говорил странные, непонятные мне вещи. Из которых в мозг впивалась только одна – мой интерес угаснет.

– Ничего сложного, Маш. У тебя огромный потенциал. И, да, малышка, я хочу, чтобы ты готовила. Не потому что я такой вот узурпатор. Мне хочется думать, возвращаясь с работы, что ты позаботилась обо мне, приготовив ужин. Опять же если ты допоздна училась или провела вечер с подругой, ничего страшного. Без проблем, я сам отлично готовлю.

– Есть еще пожелания? – сухо спросила я, допивая свой бокал вина.

– Да, – не заметив моей иронии, кивает Дима. – Не люблю пьяных женщин. И прошу звонить мне, если ты задержишься, если у тебя проблемы. Если ты скучаешь по мне, – он улыбается, добавляя чувственным шепотом, от которого по спине бегут мурашки. – Если хочешь меня….

– Мы, кстати, не обсудили секс, – нагло заявлю я. Солнцев откидывается на спинку стула, выразительно выгнув бровь, многозначительно скользя взглядом по моей груди.

– А что его обсуждать? По-моему, с этой стороной отношений у нас нет проблем и вопросов.

– Ну, а как же? По средам и субботам? Или как там обычно планируют? Каждый день такие марафоны я не выдержу. Сразу говорю, – предупреждаю я. Несмотря на теплящееся внутри возбуждение, я понимаю, что после последних двух суток я физически сегодня ни на что не способна.

– Ты привыкнешь, – «успокаивает» меня Солнцев, развратно улыбаясь.

– Даже не рассчитывай, – хмурюсь я. – Сегодня мы будем просто спать, и утром мы просто встанем и будем просто завтракать.

– Малыш, есть альтернативные варианты, – в серебристых глазах лукавые чертики.

– Ты сейчас про извращения? – испуганно спрашиваю я.

– Я сейчас про то, как сделать приятно своему любимому мужчине.

– Никогда, даже не мечтай, – покраснев, шиплю на него, сверкая глазами. В этот неловкий момент подходит официант с нашим долгожданным ужином.

Стоит ли говорить о том, что не прошло недели, как все «никогда» и «даже не мечтай» перешли в перечень допустимых интимных забав.

Глава 10

Дмитрий

Не было просто. Ни одной минуты с того момента, как … я ее увидел впервые. И не будет никогда. Я начал курить по ночам. Когда она спит…. Когда она спит, я не смотрю на нее часами, не любуюсь чертами ее лица. Я много думаю о том, что происходит с нами, со мной в частности. Я не понимаю этого. Чувствую себя наполненным и выпитым до дна одновременно.

Мы просто устали.

Первая неделя выбила меня из реального графика и полностью выжала, как лимон. Я думал о ней…. Постоянно. Я не мог работать, зная, что она там, в моей квартире в новых сексуальных вещах и белье, которые мы ей купили вместе. Я мечтал о ночи, когда снова получу свой подарок, чтобы распаковывать его снова и снова, пытаясь добраться до сути, до центра, до естества, но мне не удалось ни разу…. Маша прятала от меня свое сердце, свои мысли. Но я получал ее тело. Все без остатка. Снял все запреты, настроил под себя, как самый изысканный инструмент, который мог петь часами в моих руках, царапая душу, или спину… Я получил ее красоту, юность, ее нежность, смех и самый горячий сумасшедший секс, который только мог представить. Теперь все тайные фантазии я прокручивал наяву с девушкой, которая меня не любила.

Я не мальчик, который живет иллюзиями и такие вещи чувствуешь, понимаешь. У нее никого нет, и не думаю, что Маша из тех легкомысленных девиц, которые просто прибиваются к мужику с деньгами, чтобы потом дождаться следующего, побогаче, помоложе. У Маши имеется какой-то блок, словно она боится чего-то, не доверяет мне. И этот контраст выворачивает меня наизнанку. Я не могу сопоставить два образа одной девушки, которые уживаются в ней. Щедрая, чувственная любовница, которая откликается на каждое мое прикосновение ночью, и отстраненная, сдержанная красавица по утрам. В ее глазах иногда я читаю столько сомнений, сдерживаемых эмоций и противоречивых чувств, которые она не осмеливается высказать вслух.

К концу месяца стало легче. Мы смогли настроить радары друг на друга, найти общие точки соприкосновения, свою особенную зону комфорта, помимо постели. Я бы сразу поставил крест на наших отношениях, если бы Маша интересовала меня только в горизонтальном положении. Мне нравится выступать в новой роли учителя, покровителя, наставника. Я давно забыл, как необходимо человеку заботиться о ком-то, кто ему тебе дорог.

Утром мы всегда завтракаем вместе, причем готовим по очереди. Хотя я чаще. Жалко будить юную соню, особенно если она хорошо задабривала меня ночью. Злой мегере, которая позволяет только миссионерскую позу в те три дня в месяце, когда у нее не болит голова, никто не будет готовить завтрак в постель. Ни один дурак. Иногда вместо чашки кофе и тоста с маслом Маша предпочитает утренний секс, в чем я ни разу ей не отказал. Несмотря на ее переживания по некоторым аспектам, она втянулась и приспособилась к взрослым мужским потребностям очень быстро. С энтузиазмом я бы сказал. Что мне больше всего в ней импонирует – это полное отсутствие комплексов и зажимов в постели. Она не стесняется говорить, чего хочет, и не боится сказать нет, если я перехожу какие-то границы. Я веду к тому, что Маша не просто позволяет мне использовать ее тело, она является полноценным участником, иногда и часто – главным инициатором.

Да, эти первые дни, недели и месяцы выдались сложными, но счастливыми. Мы были одержимы друг другом, погрязли в нашей страсти и невероятной тяге другу к другу. Мы обрели что-то, чего никогда не имели и пытались сохранить так, как умели. Я отвозил ее в университет по утрам. Вечером она встречала меня с работы или ждала дома, или мы шли гулять по городу, сорили деньгами, смеялись, вели себя, как подростки, потом всю ночь кувыркались, а утром вставали, как ни в чем не бывало, полные сил.

Одной из проблем и причиной мелких ссор стало отсутствие у нее стремления к получению образования. Я пытался подтянуть ее по тем предметам, которыми владел сам, но она злилась, когда чего-то не понимала или просто ленилась. В период сессии я был свидетелем ее бесконечных истерик и срывов. Маша кидалась учебниками и курсовыми работами, заявляя, что все ей осточертело, и она завтра же уедет домой. Но не уезжала. Кто бы ее отпустил? Как итог – сдача сессии на отлично и назначение стипендии. Но я видел, каких колоссальных трудов ей это стоило. Мне образование давалось легче, шутя…. Я наблюдал, как она танцует, когда думает, что я сплю, как светится ее лицо и меняется выражение глаз.

Я понимаю, что должен помочь ей найти себя, стать счастливой. Я же ей обещал именно это, предлагая жить вместе. Нам необходимо поговорить, но я не уверен, что Маша готова. Сессия ее вымотала, в последние дни она вела себя немного отстранённо и зажато.

– Маш, ты могла бы снова попробовать поступить в хореографическое училище при большом театре, – предложил я этим утром во время завтрака. У нее начались летние каникулы, но она все равно вставала меня проводить, потому что мою работу никто не отменял. Она стояла у плиты, переворачивая лопаткой сырники, пока я просматривал новости и свое расписание в планшете. Взгляд невольно скользнул по едва прикрытой белой футболкой попке и длинным стройным ногам. Я купил ей гору разных красивых тряпок, но она предпочитала эту вытянутую футболку с олимпийским мишкой на груди. Выглядела она в ней, как школьница, а без нее, как гетера. Распущенные волосы струились по плечам, опускаясь тяжелыми волнами до самых ягодиц. Облако белоснежных волос… как в песне. Мне нравилось, когда на ней не было ничего, только белый, как снег, шелк, укрывающий от моего жадного взгляда.

– Я уже пробовала, Дим. Меня не взяли, – сухо ответила Маша.

– У меня есть знакомые и там тоже.

– Я не сомневаюсь, – она повернулась, поставив передо мной тарелку с творожниками, политыми сметной. Себе тоже положила, забираясь на высокий стул, напротив. – Но не нужно. Хватит того, что ты уже для меня сделал.

– Мы съездим в училище, ты просто посмотришь и решишь, хочешь там учиться или нет.

– Я старая уже для балета, – в голосе девушки прозвучали ожесточенные нотки. – Мне двадцать один через три месяца исполнится.

– Как экскурсия, Маш. Я тебя не принуждаю. Не захочешь, не надо. Я обещал тебе купить студию. Будешь учить сама. У тебя есть какие-нибудь специальные документы и разрешение на преподавательскую деятельность?

– Да. Но ничего не нужно покупать. Я сама справлюсь. Устроюсь куда-нибудь, – она пожала плечами, облизывая пальцы, и меня пробил мощный эротический разряд. Оставалась только напомнить себе, что через сорок минут у меня встреча, и я никогда не опаздываю. И вечером намечалось небольшое светское мероприятие. Пропустить нельзя.

– Со студией разберемся. Но я уже навел справки в училище, и нас там ждут послезавтра. Так что будь готова, – улыбнулся я, стараясь не смотреть на ее рот и ложбинку между грудей в глубоком вырезе.

–Дим, кто тебя просил? – нахмурилась она. – К тому же послезавтра я не могу. Мама звонила. Они меня ждут завтра. Я и билеты уже купила.

– Что? – потеряв дар речи, выдохнул я, резко отодвигая в сторону тарелку с завтраком и остывший кофе, – А мне сказать? В известность поставить не надо?

– Я только вечером вчера узнала. Билеты через интернет купила. Чего ты разозлился так? – тоже поднимая голос, набросилась на меня Маша.

– Я хренею… – тряхнул головой, запуская в волосы дрожащие от негодования пальцы.

– Не ругайся, тебе не идет.

– Я с тобой не только материться начал, я еще и закурил, и на работу, блядь, опаздываю. Ты вчера узнала. Что мешало сказать? – яростно вопрошал я.

– Ты бы работу отменил? – ее холодный взгляд мгновенно меня остудил. – Со мной поехал? Что?

– Нет, я… мог бы тебя отвезти, потом встретить….

– Я на все лето, Дим, – тихо проговорила Маша, пряча глаза.

– Как это? – не понял я. Вот это полный пи…ц. Она меня бросает? Вот так? За утренним завтраком?

– Дим, ты не нервничай. Просто мама приболела немного, и ей помощь нужна. Она же не знает, что я с тобой живу. У нас… ну… не принято так жить.