Помоги проекту - поделись книгой:
Или вы держали праздничную речь не для нашего народа, а для немцев? Ну, они вам с благодарностью ответили. Как раз в эти дни в немецких газетах появились статьи, в которых утверждается, что операция «Цитадель» — это великая победа вермахта. А почему после такой победы раком поперли назад? Да просто, видите ли, хотелось быть поближе к фатерланду, соскучились. Так и пятились до рейхстага, движимые ностальгией.
Запомните, Гарант, хотя бы несколько цифр. На территории РСФСР немцы уничтожили 1 793 000 мирных жителей, на Украине — 4 497 000, в Белоруссии — 2 198 000… (Ни давности, ни забвения. По материалам Нюрнбергского процесса. М., 1983).
Заодно обдумайте еще несколько цифр. За время владычества либералов под ельцинским и вашим главенством население, например, Орловской области уменьшилось на 150 тысяч человек, Владимирской — на 280 тысяч, Тульской — на 350 тысяч, Тверской, откуда родом ваши предки, — на 380 тысяч (Советская Россия. 2018. 23 авг.). И это Центральная Россия, русский народ. Да ведь и в других, во всех остальных областях тоже печальная картина учиненного вашей властью благоденствия.
Да и каков общий-то, государственный итог у немцев и у вас? Гитлеру и Герингу, Гиммлеру и Геббельсу с их партнерами и коллегами не удалось уничтожить Советский Союз, мало того, они еще и головы сложили на этом деле, а Горбачеву и Ельцину, Собчаку и вам с вашими американскими партнерами и коллегами удалось, да еще головы свои вы украсили венками славы: первый получил Нобелевскую премию, второму, как национальному герою, отгрохали циклопический памятник-музей, и третьего прохвоста тоже чтут как героя, а больше всех преуспел четвертый: 18 лет сидит на раскаленной до красна сковородке, дым идет, а ему хоть бы хны! До лампочки! По барабану! Еще, говорит, шесть годочков сидеть буду. Вот так…
А 23 августа в Курске Путин все-таки решил немного поправиться и продолжал гадать: «Скорей всего (!), дело кончилось бы (без наших побед, без разгрома фашизма) драматически, даже трагически». Но уверенности в этом у него все-таки нет: «скорей всего…». В воскресных обзорах событий за неделю вечером 26-го числа все каналы телевидения милосердно опустили этот кусок державной речи с «еще неизвестно».
Зато Путину хорошо известна смоленская Катынь. Там в 1941 году немцы расстреляли попавших им в лапы польских офицеров. И он вслед за предателем Горбачевым и его собратом Ельциным — в третий раз! — снял вину с фашистов, смахнул с них все пылинки и взвалил преступление на «дорогих россиян». Геббельс, который первый взвалил все на нас, разумеется, ликовал на том свете, видя, как три вчерашних коммуниста помогают ему, фашисту. Они, вчерашние-то, обнимаясь с Геббельсом, при этом еще и наплевали на вывод о Катынской трагедии комиссии академика Н.Н. Бурденко. Конечно! Он же, как и Рокоссовский, был членом компартии.
Такие вот игры у Путина с Катынью. А знает ли он про Хатынь? Едва ли. Просветим… Это деревня в Белоруссии. 22 марта 1943 года немцы и их прислужники загнали жителей деревни в сарай и сожгли, а тех, кто пытался выскочить, бежать, расстреливали. Погибло 149 человек, из них 75 — дети. Такая участь постигла еще 433 белорусские деревни. Сейчас в Хатыни стоит памятник — босой в рваной рубахе жилистый бронзовый старик, случайно оставшийся в живых, с мертвым бронзовым ребенком, своим внуком на руках.
В Беслане в 2004 году при путинском президентстве погиб 331 человек, из них половина — дети. Но вот примечательно. Немецкий прислужник, руководивший расстрелом в Хатыни, был разыскан и казнен. А кто ответил за трагедию Беслана?..
Если бы вы, Путин, выкроили времечко между возложением цветов на могилу Собчака в Ленинграде и свадьбой Карин Кнайсль, министра иностранных дел Австрии, если бы вы посетили Хатынь и пришли к памятнику старика с внуком, то вам следовало бы остеречься подходить близко. Старик скажет вам: «Так это ты считаешь, что “еще неизвестно”?». А его бронзовая десница тяжела…
Кто за это в ответе?
«Советская Россия» дала публикацию с заголовком, перечисляющим нынешние беды нашей родины: «Разруха. Нищета. Коррупция. Преступность. Катастрофы. Бесправие. Смертность. Геноцид». И за каждым словом — правда, каждое слово легко подтвердить страшными фактами, убийственными цифрами.
С чего начать? Да хотя бы с коррупции, по-русски говоря, с воровства и взяточничества. Вот вам, читайте: «В Кремле подтвердили аресты по делу о хищениях при строительстве резиденции для президента». И вор назван: «руководство компании БалтСтрой». И время, сроки преступления известны: это руководство «на протяжении десяти лет похищало бюджетные средства, выделенные на стройки Федеральной службы охраны (ФСО)». Грабят самих охранников, т. е. тех, кто обязан бороться с грабежами, предупреждать их. И сделано это посредством не одиночного налета, не разового хапка, а методично доили десять лет… И никто из этих чутконосых охранников 3650 дней не ворохнулся!
Тут даже не обязательно знать, зачем президенту еще одна резиденция, когда и так — не перечесть. Можно не интересоваться и тем, какова сумма уворованного. Тут главное — место преступления и его объект. Ведь, подумайте только, тянут уже из-под Самого! Он сидит, а из-под него тянут, и он не знает. Но у него же целый полк охраны. Охранники вооружены, они бдят. И если даже ВСЕ ЭТО бессильно перед ворьем, то о чем же еще говорить! Кто удивится, если завтра услышим: «У главы государства ночью, когда кремлевские куранты пробили полночь, из-под одеяла похитили законную супругу. Подозреваемый оратор В.В.Ж. заочно арестован».
На той же странице газеты рассказ о том, как взлелеянная властью зажравшаяся негодяйка Наталья Соколова, министр труда саратовского правительства, на встрече с голодающими согражданами заявила, что целый месяц вполне можно прожить на 3,5 тысячи, если питаться «макарошками», а вы, дескать, получаете по 12–14 тысяч — так это вообще жизнь как у Христа за пазухой!..
Странным образом на страницах той же газеты ее постоянный автор Светлана Замлелова усмотрела в этом заявлении не наглость пригретой властью бабенки, а… недостаток профессионализма! Матушка, перестаньте умствовать! На этом пути вы уже успели объявить советских писателей, дававших в казну увесистую долю, захребетниками государства, да еще всех их обвинили в порождении Солженицына. Остепенитесь!.. А тут какой такой профессионализм требуется взрослому психически нормальному человеку да еще наверняка с высшим образованием, чтобы поговорить с людьми без хамства и оскорблений? (Правда, потом обнаружилось, что у бабенки два купленных на рынке диплома о высшем образовании, но что это меняет!)
И вот депутат саратовской областной Дума от КПРФ Николай Бондаренко, подобно великому французскому микробиологу Луи Пастеру, который на себе испытывал вакцины против бешенства, чумы и сибирской язвы, решил тоже на себе проверить, не сбесилась ли та бабенка от беззакония, безнаказанности и дармовых деньжищ. Проверил. Целый месяц каждую неделю тратил на питание 875 рублей. Каков итог? Не умер, но похудел на 7,5 килограмма. И как себя чувствовал? Постоянное ощущение голода, упадок сил, рассеянность, раздражительность. Что же в конце концов? Бондаренко сказал по телевидению: «На таком рационе живет треть населения страны. Это геноцид!» Да, геноцид, то есть намеренное, спланированное, целенаправленное истребление народа, прежде всего — русского, жителей Тверской, Новгородской, Псковской, Вологодской, Вятской (Кировской) областей.
Изощренная форма геноцида — суицид, доведение людей до самоубийства. Об этом — тут же на первой полосе газеты статья «Не достучалась…»: Россия стоит на 6-м месте в мире по общему уровню самоубийств, на 3-м месте по числу подростковых и на 1-м месте — по детским.
Этой девочке (в газете условно назвали ее Наташа) было 14 лет, она жила в городе Сафоново Смоленской области. Мать работала санитаркой в детской поликлинике, поучала те самые 8—10–12 тысяч и на них растила двух дочерей. А муж умер, вполне вероятно, что не выдержало сердце чубайсовской жириновщины. После него остался компьютер. Наташа там писала, взывая в пространство: «Привет, незнакомый мне парень или девушка. Напиши мне. Я обязательно отвечу. Если хочешь, можешь даже не здороваться. Если хочешь, не спрашивай, как у меня дела. Просто напиши…» И в другой раз: «Почему вы все такие злые?.. Я устала быть хорошим человеком. Я устала быть доброй. Я устала вечно страдать и плакать… Я решила стать сильной, холодной, эгоистичной и свободной». Она не смогла стать такой, она стала свободной от жизни: Наташу нашли мертвой в подъезде ее дома.
А незадолго да этого она написала большое письмо президенту — о своей беспросветно горькой жизни, о милой измотанной в погоне за копейками маме, о том, как плохи дела в Смоленской области с медициной, о школе, учителях, о том, что не знает, как жить, и спрашивала отца народа, почему все так ужасно и безнадежно…
Письмо ушло и довольно скоро пришло обратно в Сафоново, местным властям. И в поликлинику, где работала Наташина мама, явился некий представитель и выразил главному врачу поликлиники возмущенное недоумение тем, что дочь его сотрудницы пишет письма президенту, докучает ему жалобами, просьбами, компрометирует родной край. И то сказать, ведь Смоленск — город-герой…
Поначалу перепугавшись, застигнутая врасплох, Наташа отказывалась, говорила, что ничего не писала президенту. Но потом, обливаясь слезами, призналась: да, писала, надеялась, думала, что он поможет и ей лично хотя бы советом, и маме, и всей Смоленской области… Но вот письмо вернулось, все надежды рухнули, и ей стало страшно за маму… Да, она, возможно, слышала, что ее несостоявшийся адресат гордо говаривал: «У нас не 37-й год!» Девочка что-то невнятное слышала о 37-м годе, но она прекрасно знала нынешнюю жизнь, ужасней которой придумать невозможно…
В текст помянутой публикации на первой полосе газеты врезана фотография «Кемеровская трагедия». Помните? Еще не забыли? Ведь это было совсем недавно… Одна из бесчисленных: 64 погибших, сгоревших, в числе которых 41 ребенок…
На фото — скорбная толпа горожан, среди них на первом плане — белобрысенький, почти совсем лысенький человечек с печальным личиком. (Он очень умело владеет мимикой и в любой момент может быстро придать своей физиономии какое угодно выражение). Над фотографией читаем: «Кто за это в ответе? 61 % сограждан назвали…» Назвали вот этого лысенького. Теперь еще и смерть Наташи на твоей совести, лысенький…
Одна полоса одной газеты… А вот одна передача телевидения вечером 24 ноября 2018 года, НТВ… Нам рассказали с экрана, как в Воронеже старой женщине вместо больной ноги ампутировали здоровую, а потом пришлось и больную; далее рассказали, что в другом случае живого человека врач распорядился отнести в морг, и уже родственники купили гроб, собирались хоронить.
Такова в стране обстановочка. Куда ни кинь… И что предпринимают кремляне? Очередную всероссийскую акцию оболванивания народа: «Дорогие россиянцы, дадим великие имена нашим аэродромам! Это будет так воспитательно, патриотично, красиво — «Аэродром имени Александра Солженицына!.. Аэродром имени Беллы Ахмадулиной!.. Аэродром имени Владимира Вольфовича!» Вперед, во славу отечества!»
И россиянцы, давя друг друга, кинулись на специально открытый сайт, выкрикивая имена: Петр Первый!.. Колчак!.. Менделеев!.. Сююмбеке!..
Что за Сююмбеке? А это, разъясняют нам, татарская княжна, по происхождению одного корня со знаменитым Феликсом Юсуповым, участником убийства Распутина. Прекрасно было бы увековечить родственницу Юсупова! Круто! Прикольно!..
Патриоты Самары предлагают назвать свой аэропорт «именами борцов за счастье трудового народа товарищей Виктора Вексельберга и Владимира Аветисяна», любимых народом живоглотов.
В бой вступили наши самые интеллигентные газеты — «Литературка», «Культура», «Новая»… В первой читаем: «В Минеральных Водах Солженицын против Лермонтова»… Прохиндей против светоча русской поэзии и культуры… Я уверен, что на аэродроме имени Солженицына были бы бесчисленные катастрофы, и так отчасти сбылась бы его людоедская мечта о бомбе на наши головы. Но, кажется, это не грозит. Газета констатирует: «В Минеральных Водах Михаил Юрьевич уверенно обходит Солженицына». Впрочем, его выдвинули еще где-то, кажется в Магадане. А мы помним, что в свое время на первых выборах в Думу были выдвинуты многократный чемпион мира по шахматам Анатолий Карпов, обладатель шести «Оскаров», и генерал Коржаков, телохранитель Ельцина. И туляки гению, гордости родины предпочли телохранителя, постельничего…
Некоторые товарищи спрашивают: «А зачем вся эта колгота? Очень разумно аэропорты называли по тому месту, где они находятся: Домодедово, Внуково, Пулково… Все понятно и удобно. Ну, переименуете, и что? Вот переименовал Медведев милицию в полицию, и получили полковника полиции Дмитрия Захарченко, который поручил сестре хранить от всяких случайностей 9 миллиардов рублей, случайно найденных им по дороге из милиции в полицию…
Ян Шенкман, проницательный автор «Новой газеты», усмотрел в захлестнувшем страну бесновании «уровень консерватизма в стране». Он пишет: «Радует, что среди кандидатур нет ни Сталина, ни Ивана Грозного, ни Брежнева. Это отрадно, если вспомнить конкурс «Имя России»», когда аудитория голосовала за Ленина, Сталина, Столыпина. Ведь прошло всего десять лет….»
Радуйтесь, Ян Шенкман, ликуйте, но могу вам сообщить вот какие интересные факты. На памятник Солженицыну, поставленный во Владивостоке, сразу повесили вывеску. «ИУДА!» Это первое. Второе: за эти десять лет поставлено несколько памятников и Ленину, полистайте «Правду», она постоянно информирует об этом. Третье: молодой писатель Лев Данилкин в прошлом году, когда в мире отмечали столетие Великой Октябрьской революции, издал в знаменитой серии «Жизнь замечательных людей» (ЖЗЛ) увесистый фундаментальный труд «Ленин», и в этом же году получил за него увесистую первую премию престижного литературного конкурса «Большая книга». Четвертое: имя Сталина, по данным интернета, в ходе аэродромной кампании выдвигалось 18 раз.
Ну, и нельзя обойтись без женщины. Шла популярная телепрограмма «60 минут». Выступал ее постоянный участник Никита Исаев. С восторгом непуганого носорога он говорил, что вот на Украине рушат памятники Ленину, и это правильно, и он советует то же самое делать в России; что на Украине прировняли коммунизм к фашизму, и это тоже правильно…
Тут ведущая телепередачи очаровательная Ольга Скабеева не выдержала:
— Это правильно? — спросила она многообещающим голосом тигрицы, у которой отняли тигренка.
— Абсолютно правильно! — ответил Исаев голосом обнаглевшего шакала.
— Никита Олегович, уходите отсюда подобру-поздорову, уходите!
— Как это? Как это?
— Никита Олегович, вон отсюда!
— Как это? Как это?
— Никита Олегович, вы идиот. Прочь отсюда!
Вы поняли, Шенкман, глубокий философский смысл этой сцены? Если уж очаровательные деликатные женщины встают на защиту коммунизма, если с нежных уст даже таких эфирных созданий летит в рожи антисоветчиков «Пшел вон!», то что же дает вам повод радоваться?
А писатель Рустем Сабиров недоумевает в «Литгазете»: «Я, по правде говоря, не вполне понял, почему понадобилось увековечивать имена великих людей именно таким образом». Дорогой Рустем, в этом-то все и дело: власть втягивает народ в свою вроде бы дурью, а на самом деле очень хитрую затею, с тем чтобы он забыл хотя бы на время о других делах, проблемах, нуждах, важных и насущных, чтобы возникло у него ощущение, будто он что-то решает, от него что-то зависит в стране, короче говоря, власть предприняла очередную широкомасштабную акцию по оболваниванию народа.
Ведь как характерно! До контрреволюции в 1991 году в Российской Федерации было больше чем 1450 аэродромов, а сейчас — 282. В пять раз меньше! И в полоумном раже об этом никто не вспомнил, не спросил, не заинтересовался… А что такое 282? Столько аэродромов в одном лишь американском штате — на Аляске. А что такое Аляска? Это 1,7 млн кв. км. А Россия — 17 млн кв. км, т. е. Россия обеспечена авиационным транспортом в десять раз хуже, чем один американский штат. А всего в Соединенных Штатах около 13 500 аэродромов, т. е. раз в 50 больше, чем у нас. А если вспомнить, что вся территория Штатов — это 9 826 675 кв. км, т. е. почти в два раза меньше, чем наша, то приходится признать, что мы обеспечены авиацией едва ли не в сто раз бедней, чем американцы.
И вновь обрели зловещую злободневность слова Сталина: «Мы отстали от передовых стран в 50—100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет, иначе нас сомнут». Неизвестно, есть ли у нас ныне десять лет…
Да, сомнут со всеми нашими «Кинжалами» и «Калибрами», «Сарматами» и «Пересветами», «Посейдонами» и «Шойгами»…
А обещанной нам Путиным перспективой попасть в рай как жертвам агрессии пусть он тешит Ирину Яровую, что ли, заодно с патриархом Кириллом. А нам это не подходит.
Желание быть русским
Юрий Поляков мужественно выступил с насущно важной, злободневной, убедительно аргументированной статьей «Желание быть русским». На это надо было решиться. Статью хорошо бы издать отдельно и большим тиражом. Любой честный гражданин России, вовсе не только русский, всей душой поддержит известного писателя, и суть, пафос его статьи — гневное разоблачение русофобии во всех ее видах на всех уровнях жизни.
А поддержат ли эту статью премьер Д. Медведев, русский; или председатель Думы В. Володин, тоже русский; или глава Совета Федерации В. Матвиенко, вроде бы тоже русская и, между прочим, выступавшая против такого вида национализма, как антисемитизм? Наконец, поддержат ли статью столь заинтересованные в русском вопросе люди, как министр обороны Сергей Шойгу, русский тувинец с русским именем, и министр иностранных дел Сергей Лавров? Первый знает, что основу основ армии составляют русские, второй обязан заботиться об образе, как ныне говорят, об имидже в мире государственнообразующего народа страны. В этом перечне следовало бы, конечно, назвать и министра культуры, но он ни в чем не виноват, таким уродился…
Так вот, поддержат ли? Опыт тридцати лет убеждает: скорее всего, не заметят они статью Юрия Полякова. Пройдут молча, лузгая семечки на стадионе…
Статья Ю. Полякова большая, и, естественно, в ней есть вопросы, суждения по которым у нас, людей разных поколений, расходятся. Поэтому при самой горячей и искренней поддержки собрата я должен кое-что уточнить, обозначить свою позицию.
Начать хотя бы с того, что в статье говорится, будто при советской власти «для начала упразднили привычное при царе имя “великоросс”, всех сделали русскими». Нет, никто не упразднял, и не было это имя до революции привычным, обиходным, оно употреблялось главным образом в специальной литературе, в публикациях, посвященных национальному вопросу, в соответствующей публицистике, как, например, в известной статье В.И. Ленина «О национальной гордости великороссов». Как иначе — речь же идет о гордости! А в жизни, в быту, как и в художественной литературе, это слово могло прозвучать только в каких-то особых обстоятельствах. Не писал же Пушкин «Москва! Как много в этом звуке для сердца великорусского слилось!» И Лермонтов не писал: «Москва! Люблю тебя как сын, как великоросс…» И Гоголь не писал: «И какой же великоросс не любит быстрой езды!» Все они писали «русский». Как и англичане: иногда они бывают британцами, но никогда — великобританцами.
Несколько преувеличенной национальной обидчивостью автор наделяет и своих персонажей. Вспомнив службу в армии, он пишет: «Деревенские ребята с Вологодчины и Рязанщины к многонациональной державе относились с улыбчивым недоверием». Это почему же? «А чего вы хотите, если их родные земли официально именовались не Россия, а “Нечерноземье”». Так что, может, у них и в паспортах писали: «Национальность — нечерноземец»? Юрий Михайлович, вы ошибаетесь. Да, слово «нечерноземье» есть, но оно, как и «великоросс», употребляется в особых случаях, например в учебнике почвоведения. А названным областям никто не отказывал считаться частью России. Была когда-то у нас и ЦЧО — центральная черноземная область, и ее в этом смысле никто не обижал.
Дальше читаем, что «великороссов, ставших русскими, объявили сатрапами царизма, черносотенной массой». Кто объявил? По контексту можно подумать, что это официально объявили какие-то государственные высшие инстанции, но назван только Н. Бухарин, который в 1923 году действительно говорил гадости о русских. Но что Бухарин! Русофобы всегда водились в болотах. Вспомните хотя бы известный стишок Джека Алтаузена о Минине и Пожарском:
И что нам 1923 год, когда мы сегодня в 2018-м слышим то же от Людмилы Улицкой и других пифий обоих полов.
Тут же автор пишет, что марксисты не сомневались, что народы скоро сольются в «единый земшарный трудовой коллектив» и что об этом, мол, «горланил Маяковский». Да, великий поэт называл себя горланом-главарем, но лауреату премии Маяковского не следовало бы говорить «горланил». А что касается слияния народов, то, во-первых, никто из серьезных марксистов не говорил, что это произойдет скоро. Во-вторых, задолго до марксистов были люди, мечтавшие об этом. Так, Пушкин с сочувствием писал о Мицкевиче:
Оба великих поэта, кажется, не были марксистами. Но и самому Пушкину народы России «от потрясенного Кремля до стен недвижного Китая» представлялись определенным единством своего рода — «и гордый внук славян, и финн, и ныне дикий тунгус, и друг степей калмык». Ну, финны-то ушли, но многие остались.
Здесь и вопрос о праве наций на самоопределение вплоть до отделения. Писатель, как и президент, считает, что это была «мина, заложенная под страну». И она сразу породила ревность: почему одним даровано такое право, а другим нет. Не знаю, где бушевала эта ревность, но хорошо известно, что право это имело весьма серьезное ограничение: во-первых, им могли воспользоваться только те республики, что вполне естественно, которые имели внешнюю границу; во-вторых, население должно быть больше одного миллиона.
Автор пишет, что Сталин в начале «50-х годов хотел вернуться к унитарному государству, но не решился: тяжким грузом давили ленинские заветы». Это не так. Во-первых, чего ж так долго ждал? Тридцать лет! Во-вторых, Сталин и при жизни Ленина порой не соглашался с ним, возражал ему, например по столь важному тогда вопросу, как поражение Красной армии в 1920 году под Варшавой, в котором виноват был не Сталин, а Троцкий и Тухачевский, вину которых, как помним, Путин сваливал на Сталина. А после смерти Ленина Сталин не остановился перед тем, чтобы отменить некоторые его решения о церкви. Это к вопросу о давлении «заветов». А с другой стороны, Сталин добился приема в ООН Украины и Белоруссии, т. е. способствовал еще большей самостоятельности этих двух столь важных членов Союза ССР. Так что более чем сомнительно намерение Сталина вернуться к унитарному устройству царских времен.
И за все годы советской власти ни одна республика не поднимала вопроса о своем выходе из СССР, даже слуха такого не было. Трагедия гибели СССР видится автору так: «Именно по национально-территориальным швам, по «союзным» границам лопнул СССР. Оказалось, игру в «самоопределение вплоть до отделения» никто и не думал забывать».
Странно… Ведь все было на наших глазах. Никто не думал забывать? Да никто и не вспомнил об этом праве! И разорвал страну вовсе не взрыв «заложенной Ленином мины», о которой, повторю, никто и не вспомнил, как о дающей законное право на выход, и ни одно заявление о выходе не было подано в Верховный Совет СССР, ни одно заявление не рассматривалось. СССР не лопнул, а его разорвали, раскромсали, растащили. При полном бездействии центральной власти, армии и КГБ, при трусливом мычании президента Горбачева все делалось в республиках руками националистов. И все — совершенно беззаконно вопреки референдуму 17 марта 1991 года, на котором советский народ решительно (77 %!) заявил о желании жить в СССР, и вопреки Закону № 1409 от 3 апреля 1990 года о порядке выхода. Националисты плевали на все законы, а Горбачев, Крючков, Язов были парализованы укусом ими же вскормленной змеи толерантности.
Из других несогласий с автором надо отметить, что у него не было никаких оснований говорить о борьбе за власть между Свердловым и «не совсем русским» Лениным. Никаких свидетельств такой борьбы не существует. Свердлов умер в марте 1919 года, и Ленин сказал скорбную и похвальную речь на его похоронах, а Сталин напечатал статью такого же рода.
Ну, а коли считать Ленина не совсем русским, то надо быть последовательным, и если взять только писателей, то следует признать не совсем русскими Державина (из татар!), Жуковского (мать — турчанка), Пушкина (по его собственным словам, «потомок негра безобразный»)… И так можно дойти до Шолохова, мать которого, кажется, была украинка. А в итоге вы окажетесь в одной компании с известным Познером, который с швыдковской невежественной наглостью объявил по телевидению Пушкина нерусским. Расист, подсчитывающий проценты крови.
А о Владимире Ильиче вот что писал известный кадет Николай Устрялов, знавший его лично: «Ленин может быть назван величайшим выразителем русской стихии в ее основных чертах. Он был русским с головы до ног… И сам облик его — причудливая смесь Сократа с чуть косоватыми глазами и характерными скулами монгола — подлинно русский, «евразийский». Много таких лиц на Руси, именно в «евразийском» русском народе. А стиль его речей, статей, «словечек»? Тут нет «классического революционного» французского пафоса. Тут русский дух, тут Русью пахнет. В нем, конечно, и Разин, и Болотников, и сам Петр Великий. Потомки разберутся во всей этой генеалогии и поймут: Ленин — наш, подлинный сын России, ее национальный герой». А чем пахнет от Швыдкова с Познером? Петрушкой, лакеем Чичикова.
Можно себе представить англофобию в Англии, галлофобию во Франции, юдофобию в Израиле?.. Можно. Но только за решеткой или под могильной плитой. А у нас — на Центральном телевидении, в книгах, получающих увесистые «Букеры»…
В смело начатом Ю. Поляковым разговоре об антигосударственном, аморальном и по размаху небывалом в нашей истории явлении не обойти, я думаю, четыре вопроса. Первый — роль в насаждении и раздувании русофобии Центрального телевидения как самого массового средства воздействия и личная ответственность в этом долгоиграющего Константина Львовича Эрнста и других руководителей ТВ. Тут вспомнились мне два известных ученых — академик В.Л. Гинзбург, Нобелевский лауреат, и профессор С.П. Капица, который много лет вел на советском телевидении интереснейшую просветительскую программу «Очевидное — невероятное». В свое время, пожалуй, лет десять назад оба они высказались в таком духе: если когда-то будет написана честная история нынешнего времени, то телевидение будет там квалифицировано как преступная организация. Это, говорю, первое.
Второе — роль в культивировании особенно глумливых форм русофобии еврейской интеллигенции, главным образом ее многочисленного телевизионно-газетного конгломерата, пишущей братии, о чем выразительно сказала недавно Юнна Мориц:
Тут не могу удержаться, чтобы не сказать о выступлении в телепрограмме «Красный проект» Владимира Рыжкова, бывшего депутаты Думы. Коснувшись национального вопроса в советское время, он, как видно, с целью наиболее выразительной характеристики его состояния, поведал вот что. Дело было, как можно понять из рассказа, году в 83—84-м на Алтае, видимо, в Рубцовске, откуда рассказчик родом. Был у него школьный друг. Он очень хорошо знал математику. Мало того, получил при окончании школы золотую медаль. Словом, выдающийся мальчик. И не захотел он учиться в Алтайском университете, который окончил сам Рыжков, а поехал поступать на физмат в МГУ. Вскоре возвращается убитый. В чем дело? — кинулся к нему его друг Вова. Не приняли… Как так? Почему?.. Да очень просто, говорит: я же еврей… И опять залился слезами… А как звать страдальца, как фамилия? Рассказчик молчит. Может, Костя Эрнст? А какова судьба — в пастухи, что ли, пошел или на московском телевидении оказался? Молчит Вова… Да жив ли он? Или укатил в Израиль? Тайна…
Вы, сударь, оглашая на всю страну свою домотканую чушь, возможно, считали себя первопроходцем в борьбе против советского антисемитизма. Вам почему-то неведома литература о страданиях таких мальчиков, а она интересна. Я в ней несколько осведомлен, ибо хорошо знал одного из пламенных энтузиастов этой литературы критика Бенедикта Сарнова. Он уведомлял нас о куда более ужасных историях даже с летальным исходом. Вот ваш безымянный друг растворился в эфире или укатил куда-то, а безымянные персонажи Сарнова, дети безымянных знакомых, не поступив в МГУ, поднимались на самый высокий этаж его нового здания, знать, специально для этого и построенного антисемитом Сталиным, и сигали оттуда в бессмертие под пером Сарнова. «Да, — уверял он, — историй о наглой, подлой, гнусной дискриминации школьников-евреев, тщетно пытавшихся поступить в разные советские вузы, мне приходилось слышать множество. И были среди них совершенно чудовищные!» Действительно, разве не чудовищно, если один из них, представьте себе, говорит, на приемных экзаменах даже доказал теорему Ферми, но все равно пришлось прыгнуть с высокого этажа МГУ…
А вот это особенно интересно у Сарнова: «Академик Понтрягин и другой знаменитый математик, ставший впоследствии крупнейшим идеологом антисемитизма (То есть противником русофобии. —
Как известно, Л.С. Понтрягин с тринадцати лет был слепым и уже по одному этому не мог иметь никакого отношения к «системе экзаменов» с предварительной проверкой на «прожидь». Не имел к ней отношения и И.Р. Шафаревич. Экзамены — дело администрации, а оба академика к ней не принадлежали. Мало того, к тому же они работали не в МГУ, как уверял Сарнов, а в Математическом институте Академии наук. С какой же стати кинулся Сарнов хотя бы на первого из них? Дело, скорее всего, вот в чем. В воспоминаниях Лев Семенович писал об одной своей аспирантке: «Она меня совершенно поразила… Жаловалась мне, что в текущем году в аспирантуру принято совсем мало евреев, не более четверти всех принятых. А ведь раньше, сказала она, принимали всегда не меньше половины». Этих строк вполне достаточно, чтобы Сарновы на всю жизнь возненавидели как фашиста знаменитого ученого и мученика, лауреата Сталинской (1941) и Ленинской (1962) премий, Героя Социалистического труда (1969), гордость русской науки.
А вы, Владимир Рыжков, подумали хотя бы о том, как же ваш таинственный друг мог получить золотую медаль, если в стране царил звероподобный антисемитизм? И почему вы так сразу и поверили, и помните больше тридцати лет? Не могли же ему заявить или наложить резолюцию на заявлении: «Отказать, потому что еврей». Это же он сам так решил. Как тот заика, который хотел стать диктором, а его не взяли. Ведь друг ваш мог и опоздать с подачей заявления: Рубцовск-то от Москвы подальше, чем Мытищи. Могло уже не оказаться и свободных мест. Да мало ли что!..
Между прочим, меня тоже поначалу не приняли в Литературный институт, а ведь я русский и пришел с фронта, где уже начал печататься да еще был кандидатом в члены партии. А в приемной комиссии были и евреи. Будь я мыслителем вашего пошиба, Рыжков, я мог бы подумать, что это антирусские еврейские штучки. К слову сказать, и дочь моя с первого захода тоже не попала в МГУ. А о ее отце давно поговаривают, что он замаскированный еврей, позже один факир целую книгу написал, где доказывает это. И дочь моя, если бы училась у вашей матушки Галины Яковлевны, могла бы посчитать себя невинной жертвой антисемитизма.
Есть немало средств для прояснения взгляда. Например, поинтересовались бы вы, Рыжков, национальным составом студентов в МГУ в советское время. Или выяснили бы, какова доля евреев среди лауреатов антисемитской Сталинской премии. Заглянули хотя бы в интернет. Я не поленился и узнал, например, что больше всего евреев было в стране при Сталине в 1939 году — 0,96 %, а в 1952 году незадолго до смерти Сталина среди специалистов с высшим образованием евреи составляли 13,5 %, русские соответственно — 54,6 и 57,3 %. Какова картиночка! Вдумайтесь! Русских больше, чем евреев, в 55 раз, а евреев с высшим образованием меньше, чем таких же русских, только в четыре раза. Откуда ж они брались, если ваш рассказ о горемычной судьбе бедного друга столь характерен для существа вопроса, как вы пытаетесь это изобразить?
Полезно обратиться ко временам и нынешним, посчитать, сколько евреев в пору рождения «новой России» прошло перед нами, допустим, в когорте вице-премьеров — больше дюжины или меньше? «Надо думать, а не улыбаться, надо книги трудные читать», — сказал один знакомый мне умный русский поэт еврейского происхождения. Да, надо, сударь, мозгами шевелить, а не сотрясать атмосферу. Вы же государственный деятель, политик, много лет в Думе сидели, в пяти партиях побывали, с Татьяной Малкиной сочинения пишете. Словом, как говорится, не голова, а синагога, и при всем этом выступаете как невежественный провокатор.
Но самое печальное в этой истории то, Юрий Михайлович, что ведь на этот вздор никто из многочисленных участников передачи ни словом не возразил. Как промолчали не так давно участники и другой передачи, в которой постоянный обитатель эфира Б. Надеждин уверял, что его не взяли на некую олимпиаду по той же самой причине — еврей! Впрочем, позже он божился: «Я русский! Я абсолютно русский!..» И ведь тот и другой знали, уверены были, что никто им не скажет: «Полно врать-то!» Русских приучили не возражать евреям. Как же-с! Холокост… Мандельштам? «Гений!» Бродский? «Великий национальный поэт России!» Дементьев? («Я в Израиле как дома»). «Поэт милостью народной…». Попробуй возрази да хотя бы усомнись… А Твардовский ответил Владимиру Орлову (Шапиро), главному редактору «Библиотеки поэта», приславшему в «Новый мир» подборку стихов Мандельштама: «Конечно, Мандельштама надо знать, но я не понимаю эти стихи. Меня могут читатели спросить: о чем это? про что? А я не смогу ответить. Как же это печатать!»
Однако пора назвать и другие вопросы, которые невозможно обойти при обсуждении статьи Ю. Полякова. Третий — характер патриотизма руководства государства и прежде всего его главы с их культом почитания Деникина, Ельцина, Солженицына, с их враждой к Ленину, Сталину, Дзержинскому, с желанием вычеркнуть из русской истории самую великую ее пору. Четвертый — церковь, патриарх, объявивший Гитлера бичом Божьим для вразумления русского народа.
Мы с Юрием Михайловичем Поляковым — люди кое в чем разного жизненного опыта, у каждого из нас, как говорится, своя компания. Я никогда не бывал в таком обществе, в каком бывает он, например на телевидении, в котором кто-то стеснялся бы или робел назваться русским. Мне это дико. Один из своих вечеров в ЦДЛ я начал стихами моего старшего товарища Ярослава Смелякова:
Зал ответил аплодисментами.
А Юрий Михайлович рассказывает, что однажды в ходе телепередачи, в которой он принимал участие, В. Жириновский милостиво защитил его: «Не обижайте Полякова, он тут у нас один русский». Эти «сыновья юристов» до того обнаглели на ТВ, что и не думают скрывать свое засилье там. Помню одну передачу на «Культуре». Сидят четыре «сына» и рассуждают о Есенине, о незабвенном сыне нашей родины. И вот известный Евгений Рейн решительно заявил: «Меня считают еврейским Есениным». Кто считает? Ну, мало ли! Может быть, тот же Жириновский или Матвиенко. Пожалуй, после этого от «Культуры» можно ждать и такой новости: «Есенин — русский Рейн!» Евреизацией или еврозамещением знаменитых людей разных национальностей очень увлекался писатель Г. Бакланов, мой однокурсник Гриша Фридман. Он насильственно подверг этому генерала Л.М. Доватора, белоруса; маршала бронетанковых войск И.Е. Катукова, русского, и добрался аж до маршала Советского Союза Р.Я. Малиновского, украинца. На каком основании? Только на том, что первый — Лев, второй — Ефимович, третий — Яковлевич. А все эти имена хорошо освоены евреями.
Майя Львовна Доватор, дочь генерала, имела решительное объяснение с писателем: «Как вы смели лишить моего отца его национальности!» — заявила она ему по телефону, как рассказывала мне. Писатель, сперва бросивший трубку, потом ответил, что какое, мол, значение имеет национальность. Так зачем же тянул?
Но это было довольно давно, Бакланов умер более десяти лет тому назад. И это, конечно, не русофобия, скорее, наоборот: попытка перетащить к себе знаменитых и уважаемых ими людей разных национальностей, в том числе русских людей. Но были и есть среди еврейской пишущей братии фигуры куда позабористей. Господи, что пишут довольно известные из них о Великой Отечественной войне, о беспримерном в истории подвиге всего советского народа во главе с русским как самым многочисленным и государственнобразующим! Как всякая клевета на советскую власть, на советскую цивилизацию — это русофобия, так и всякая клевета на войну — тоже русофобия, ибо и то, и другое — деяние прежде всего русского народа.
И вот вам целая галерея наших нынешних ненавистников. Начать хотя бы с самого Чубайса, жизненное кредо которого — как известно, «Больше наглости!». Однажды в телепоединке со Светланой Горячевой, ведя речь о еще довоенной поре, он заявил, будто у нас была линия обороны, направленная не вовне страны в сторону возможного противника, а внутрь. Как так? Что за чушь? Зачем? — «А чтобы население (разумеется, опять-таки главным образом русское) не разбежалось». И гневно восклицал: «Что же это за страна!» Кто же он, как не полоумный дурак и русофоб? А когда начинал свои реформы в содружестве с дружбанами, он знал, что делает, и говорил вице-премьеру Владимиру Полеванову, который пытался противодействовать: реформы приведут к гибели 30 миллионов советских людей. И бандюга сознательно шел на это и добился своего.
Нельзя обойти и Эдварда Радзинского, одного из первопроходцев русофобии с его посвященной папе книженцией «Сталин» (1997). Стоит сказать хотя бы о том, что небывалый в истории подвиг эвакуации людей и промышленных предприятий, совершенный нашим народом в 1941 и 1942 годы, он глумливо именует там «азиатской тактикой», спасение заводов и фабрик представляет как разрушение их, сожалеет, что все эвакуированное богатство мы не оставили немцам. А вот что думает о нашем народе и о Великой Отечественной войне известный юморист Михаил Жванецкий: «У нас сражаться за родину стали только в 1943 году. А до этого ее не защищали, потому что было государство, был Сталин…» Куда же в 1943 году девалось Советское государство и лично товарищ Сталин? И где тогда был Мишенька Жванецкий, теперь уже старик, не соображающий, что выставляет себя на посмешище.
То же самое твердит о начале войны Марк Солонин, именующий себя не отморозком, а военным историком: «Армия не воевала… С первых же дней большая часть личного состава Красной армии (в котором сильно преобладали, конечно, русские) бросала оружие и разбегалась по лесам» (
Поделиться книгой: