Помоги проекту - поделись книгой:
Но Запятая ехидно посмотрела на меня и сказала:
— Знаки неверно понимают приговор, Казнить тебя надо, помиловать нельзя. Вот так надо и понимать.
— За что казнить? — закричал я. — За что?
— За невежество, лень и незнание родного языка.
— Но ведь тут ясно написано: казнить нельзя.
Это нечестно! Мы будем жаловаться, — вопил Кузя, хватая Запятую за хвостик.
— Ах! Ох! Увы! Ужасно! Не переживу! — стонал Восклицательный.
Мне стало страшно. Хорошо же расправились со мной мои учебники! Вот как начались обещанные опасности. Просто не дали человеку оглядеться как следует и, пожалуйста, сразу вынесли смертный приговор. Тут уж хочешь или не хочешь, а справляйся сам. Пожаловаться некому. Здесь никто не защитит. Ни родители, ни учителя. Милиции и суда здесь тоже, конечно, нет. Прямо как в старое время. Что царь захотел, то и делает. Вообще этого царя, его величество Глагола Повелительного Наклонения следовало бы тоже ликвидировать как класс. Распоряжается тут всей грамматикой!..
Восклицательный ломал ручки и всё время выкрикивал какие-то междометия. Из глазок его катились мелкие слёзки. Вопросительный приставал к Запятой:
— Неужели вы ничем не можете помочь несчастному мальчику?
Они всё-таки были славные ребята, эти знаки!
Запятая немного поломалась, но потом ответила, что я сам мог бы себе помочь, если бы знал, где надо поставить запятую в приговоре.
— Пусть он наконец поймёт, какое значение имеет запятая, — важно сказала горбунья. — Запятая даже может спасти человеку жизнь. Вот пусть Перестукин и постарается спасти себя, если он этого хочет.
Конечно, я этого хотел!
Запятая хлопнула в ладошки, и на стене появились огромные часы. Стрелки показывали без пяти минут двенадцать.
— Пять минут на размышление, — скрипела старуха. — Ровно в двенадцать запятая должна стоять на месте. В двенадцать часов и одну минуту уже будет поздно.
Она сунула мне в руку большой карандаш и сказала:
— Раз!
Часы тут же принялись громко отстукивать и отсчитывать время. «Тик-так, тик-так, тик-так». Вот протикают несколько раз, и минутка долой. А их всего пять.
— Вопросы будут? — дрожащим голосом спросил Вопросительный.
— Будут, — обрадовался я. — Куда мне поставить запятую?
— Увы! Решай сам! — заплакал Восклицательный. Кузя подбежал к нему и стал ласкаться.
— Подскажи, подскажи моему хозяину, где надо поставить эту проклятую запятую, — умолял Кузя. — Подскажи, просят же тебя как человека.
— Подсказать? — завизжала Запятая. — Ни в коем случае! У нас подсказка строго воспрещена!
А часы тикали. Я взглянул на них и обомлел: они уже успели отстучать три минуты.
— Зови Географию! — завопил Кузя. — Разве ты не боишься смерти?
Я боялся смерти. Но… а как же тогда быть с закаливанием воли? Я же должен презирать опасность, а не бояться её? А если я сейчас струшу, где я потом опять достану себе опасность? Нет, это мне никак не подходит. Звать никого нельзя. Что я в самом деле скажу Географии? Здравствуйте, уважаемая География! Извините за беспокойство, но я, понимаете, немножко сдрейфил…
А часы тикали.
— Торопись, мальчик! — закричал Восклицательный. — Ах! Ох! Увы!
— Знаешь ли ты, что осталось всего две минуты? — тревожно спросил Вопросительный.
Кузя заурчал и вцепился когтями в подол Запятой.
— Ты желаешь мальчику смерти, — злобно шипел кот.
— Он её заслужил, — сказала старуха, отдирая кота.
— Что же мне делать? — нечаянно вслух спросил я.
— Рассуждать! Рассуждать! Ах! Увы! Рассуждать! — выкрикивал Восклицательный. Слёзы лились из его печальных глазок.
Хорошенькое дело — рассуждать, когда… Но всё же я решил попробовать.
— Казнить нельзя помиловать… Если я поставлю запятую после слова «казнить», то будет так: «Казнить, нельзя помиловать». Значит, получится — нельзя помиловать? Нельзя!
— Увы! Ох! Несчастье! Нельзя помиловать! — зарыдал Восклицательный. — Казнить! Увы! Ох! Ах!
— Казнить? — спросил Кузя. — Нам это не подходит.
— Мальчик, разве ты не видишь, что осталась всего одна минута? — сквозь слёзы спрашивал Вопросительный.
Одна последняя минута… А что будет потом? — Я зажмурил глаза и стал быстро-быстро рассуждать.
— А если поставить запятую после слов «казнить нельзя»? Тогда получится: «Казнить нельзя, помиловать».
Вот это мне и надо! Решено. Ставлю.
Я подошёл к столу и нарисовал большую запятую в приговоре после слова «нельзя», В ту же самую минуту часы пробили двенадцать раз.
— Ура! Победа! Ах! Хорошо! Чудесно! — радостно прыгал Восклицательный, а вместе с ним и Кузя.
Запятая сразу подобрела:
— Помни, что когда ты даёшь своей голове работу, всегда добиваешься цели. Не сердись на меня. Лучше подружись со мной. Когда ты научишься ставить меня на моё место, я не причиню тебе никаких неприятностей.
Я твёрдо обещал ей, что научусь.
Наш мяч зашевелился, и мы с Кузей заторопились.
— До свидания, Витя! — кричали вслед знаки препинания. Мы ещё с тобой встретимся на страницах книг, на листах твоих тетрадей!
— Не путай меня с братом! — кричал Восклицательный. — Я всегда восклицаю!
— Ты не забудешь, что я всегда спрашиваю? — спрашивал Вопросительный.
Мяч выкатился за ворота. Мы побежали за ним.
Я оглянулся и увидел, что все машут мне руками. Даже важный Глагол выглянул из окна замка. Я помахал им всем сразу обеими руками и бросился догонять Кузю.
Долго ещё слышались выкрики Восклицательного. Потом всё смолкло, и замок скрылся за холмом.
Мы с Кузей шли за мячом и обсуждали всё, что с нами произошло. Я был очень рад, что не вызвал Географию, а спас себя сам.
— Да, это вышло удачно, — согласился Кузя. — Мне припоминается похожая история. Один мой знакомый кот служил в мясном магазине. Он никогда не ждал, пока продавец расщедрится и бросит ему довесок. Он сам угощался лучшим мясом. Этот кот всегда говорил: «Никто так о тебе не позаботится, как ты сам».
Что за противная привычка была у Кузи десять раз на дню рассказывать всякие некрасивые истории про каких-то драных кошек и котов. Чтобы облагородить Кузю, я стал рассказывать ему о дружбе между людьми и животными. Вот, например, он сам, Кузя, вёл себя, как верный друг, когда я попал в беду. Теперь уж я могу на него положиться. Кузя замурлыкал на ходу. Видно, ему нравится, когда его хвалят. Но тут же он вспомнил какую-то рыжую кошку Фроську, которая говорила: «Ради дружбы отдам последнюю мышь». Мне стало ясно, что облагородить его не удастся. Кузя — животное неподдающееся. Даже сама Зоя Филипповна ничего не смогла бы с ним поделать. Я решил рассказать ему ещё одну полезную историю, которую слышал от папы.
Я рассказывал Кузе, как кошки и собаки стали друзьями человека, как человек выбрал их среди других диких животных. И что же мне ответил этот нахальный кот? Собаку, по его мнению, человек выбрал сам и тем самым совершил ужасную ошибку. Ну, а кошку… с кошкой всё обстояло не так. Потому что не человек выбрал кошку, а кошка выбрала человека.
Меня так рассердили Кузины рассуждения, что я надолго замолчал. Продолжай я с ним разговаривать, так он, чего доброго, дошёл бы до того, что объявил царём природы не человека, а кошку. Нет, Кузиным воспитанием надо было заняться серьёзно. Почему я раньше не задумывался об этом? Почему я раньше вообще ни о чём не задумывался? Запятая сказала, что если я дам своей голове работу, то всегда выйдет толк. И правда. Я подумал тогда у ворот, вспомнил правило, которое почти забыл, и оно мне здорово пригодилось. Помогло мне это и тогда, когда я с карандашом в руках решал, куда ставить запятую. Я бы, наверно, никогда не отставал в классе, если бы думал о том, что делаю. Конечно, для этого надо слушать на уроке, что говорит учительница, а не играть в крестики-нолики. Что я, глупее Женьчика, что ли? Если я закалю волю и возьму себя в руки, ещё не известно, у кого будут лучшие отметки к концу года.
А интересно было бы посмотреть, как справилась бы на моём месте Катя? Хорошо, что она не видела меня в замке у Глагола. Вот разговоров было бы… Нет, всё же я доволен, что побывал в этой стране. Во-первых, я теперь всегда буду правильно писать слова «собака» и «солнце». Во-вторых, я понял, что правила грамматики учить всё же надо. Они могут пригодиться при случае. А в-третьих, оказалось, что знаки препинания в самом деле нужны. Вот если бы мне дали прочесть целую страницу без знаков препинания. Смог бы я её прочесть и понять, что там написано? Я бы читал, читал, не переводя дыхания, пока не задохнулся. Что тут хорошего? Кроме того, я мало что понял бы от такого чтения.
Так я думал про себя. Кузе всё это рассказывать было не к чему. Я так раздумался, что не сразу заметил, когда кот начал жаловаться на жару. В самом деле, становилось всё жарче и жарче. Потом я увидел, что трава под ногами сильно пожелтела. Листья свернулись в трубочку. Земля стала твёрдая, словно асфальт, а местами даже потрескалась.
Очень захотелось пить, но нигде не было ни одного ручейка. Кузя изнывал от жажды. Я сам много бы дал за стакан газированной с сиропом. Но об этом можно было только мечтать.
Мы шли мимо русла высохшей речки. На его дне, как на сковородке, валялись сухие рыбки.
— Куда девалась вода? — жалобно спрашивал Кузя. — Неужели тут нет ни графинов, ни чайников, ни вёдер, ни кранов? Нет всех этих полезных и хороших вещей, из которых добывается вода?
Я молчал. Мой язык как будто высох и не ворочался.
А наш мяч всё катился. Он остановился только на полянке, выжженной солнцем. Посредине неё торчало голое скрюченное дерево. А вокруг поляны скрипел сухими, чёрными ветками голый лес.
Я сел на холмик, засыпанный пожелтевшими листьями. Кузя прыгнул ко мне на колени. Ох, как нам хотелось пить! Я даже не знал, что можно так хотеть воды. Всe время я как будто видел холодную струю. Она так красиво льётся из крана и весело поёт. Вспоминался мне и наш хрустальный кувшин и даже капельки на его хрустальных бочках.
Я закрыл глаза и, как во сне, увидел тётю Любашу: на углу нашей улицы она продавала газированную воду. Тётя Любаша держала стакан холодной воды с вишневым сиропом. Ах, этот стаканчик бы!.. Пусть даже без сиропа. Да что там стаканчик! Сейчас я мог бы выпить целое ведро
Вдруг холмик подо мной зашевелился. Потом стал расти и сильно раскачиваться.
— Держись, Кузя! — закричал я и скатился вниз.
— Здесь даже горки и то сумасшедшие, — ворчал Кузя.
— Я не горка, я верблюд, — услышали мы чей-то жалобный голос.
Наша «горка» встала на ноги, отряхнула с себя листья, и мы в самом деле увидели верблюда. Кузя тут же выгнул спину и спросил:
— А не собираетесь ли вы съесть мальчика и его верного кота?
— Неужели вы не знаете, кот, что верблюды едят траву, сено и колючки? — насмешливо спросил он Кузю. — Единственная неприятность, которую я могу вам сделать,— это плюнуть на вас. Но я не собираюсь плеваться. Мне не до этого. Даже я, верблюд, умираю от жажды.
— Пожалуйста, не умирайте, — попросил я бедного верблюда, но он только жалобно застонал.
— Никто дольше верблюда не может переносить жажду. Но наступает время, когда и верблюд протягивает ноги. В лесу погибло уже много зверей. Ещё есть живые, но и они умрут, если их немедленно не спасти.
— Из лесу доносились тихие стоны. Мне было так жалко несчастных зверушек, что я немножко забыл о воде.
— А могу я чем-нибудь помочь им? — спросил я верблюда.
— Ты можешь их спасти, — ответил верблюд.
— Тогда побежим в лес, — сказал я.
Верблюд засмеялся от радости, а Кузя совсем не обрадовался.
— Думай, что говоришь, — недовольно шипел кот. — Как это ты можешь их спасти? Какое тебе дело до них?
— Ты эгоист, Кузя, — сказал я ему спокойно. — Обязательно пойду их спасать. Вот верблюд расскажет мне, что надо сделать, я их и спасу. А ты, Кузя…
Только было собрался сказать Кузе, что я думаю о его выходке, как… рядом со мной что-то сильно затрещало. Скрюченное дерево распрямило сухие ветки и превратилось в сморщенную, худую старуху в рваном платье. В её спутанных волосах застряли сухие листья.
Верблюд шарахнулся в сторону. Старуха стала разглядывать нас с Кузей. Мне было совсем не страшно, даже когда она загудела басом:
— Не говори, что ты Перестукин, — испуганно зашептал Кузя. — Скажи, что ты Серокошкин.
— Сам ты Серокошкин. А моя фамилия Перестукин, и мне нечего её стыдиться.
Как только старуха услышала это, она сразу переменилась: согнулась пополам, состроила сладкую улыбку и от этого стала ещё противней. И вдруг… она стала расхваливать меня на все лады! Она хвалила, я удивлялся, а верблюд стонал. Она говорила, что именно я, Виктор Перестукин, помог ей превратить зелёный лес в сухие брёвна. Все борются с засухой, один только я, Виктор Перестукин, оказался её лучшим другом и помощником. Оказывается, что я, Виктор Перестукин, сказал на уроке волшебные слова…
— Так я и знал! — отчаянно завопил Кузя. — Наверно, ты, хозяин, брякнул что-нибудь неподходящее.
Поделиться книгой: