Крест великой княгини

Прислуги у семейства Масловых, к счастью, оказалось немного. Охранник тире сторож, постоянно проживавший на территории загородного особняка в отдельном доме. Прапорщик в отставке. Недалекий, хозяйственный, умеренно пьющий. Горничная, она же уборщица, беженка из Донбасса. И кухарка Ольга Львовна, крупная пятидесятилетняя дама, уроженка Петербурга.

Сидя в домике охранника возле окошка, Пашка Жуков видел, как по дорожке к хозяйскому крыльцу проследовал Игорь Русаков. К Русакову Пашка относился неоднозначно. Вроде неплохой мужик, не вредный, не заносчивый, но вот остальные сотрудники районного отделения его отчего-то недолюбливали, а еще смутно поговаривали о каких-то связях Русакова, о влиятельных родственниках и даже о богатстве. Но как-то неконкретно. А сам Русаков, несмотря на связи и родственников, почему-то служил в районном отделе, в должности капитана. Что-то здесь не стыковывалось, но до сих пор поводов подумать о загадочной личности капитана у Пашки не находилось, да и сейчас было недосуг. Потому как хозяин домика, отставной прапорщик Василий Васильевич Пяткин, вошел в комнату со сковородкой в руках, любезно приговаривая:

— Сейчас кваску холодненького попьем и картошечкой, жаренной на шкварочках, закусим. Возьми-ка бутылку из-под мышки. Во-от.

Василий Васильевич был крепким, загорелым, с большими, как лопаты, ручищами, грубыми и сильными.

— Уважаю шкварки. Жена всегда раньше так жарила, — раскладывая вилки, хлеб и огурцы с помидорами, рассказывал Василий Васильевич.

— А сейчас она где?

— Умерла от рака. Три года назад. Дочка замуж вышла. Ребенка родила, я с ними помаялся, покрутился у них под ногами. Вроде в своем доме, а вроде как и лишний, и плюнул. Оставил им с зятем квартиру, а сам вот на старости лет в услужение подался, — усмехнулся Василий Васильевич. — А мне так спокойнее. Свой дом. Работа плевая. Что на своем участке бы горбатился бесплатно да еще замечания от дочки с зятем выслушивал, что тут за деньги. Условия хорошие, хозяева лишний раз не лезут. Если готовить лень, пошел на кухню, Ольга накормит. Санаторий, а не жизнь. Правда, как дальше будет, непонятно. Инна-то, наверное, дом продаст? Не знаете?

— Нет. Понятия не имею.

— Жаль. Привык я тут, жуть как съезжать не хочется. Может, удастся к новым хозяевам напроситься? — размышлял Василий Васильевич, жуя картошку.

— Попробуйте, — кивнул Паша. — Василь Васильич, а что за люди Масловы?

— Что за люди? Обыкновенные, — пожал плечами прапорщик. — Хозяин пахал с утра до ночи, сын — оболтус великовозрастный. А жена, как все бабы, от скуки по магазинам да подружкам скакала. Ну еще, понятно, всякие там СПА да вечеринки. Денег-то куры не клюют. А что ей еще делать? Внуков нет, работы нет, даже хозяйством и тем не займешься, не престижно. Вот и маялась. А в остальном все как у людей.

— А не ругались супруги? Не было скандалов у них? Может, изменял кто кому, все же Маслова помладше своего мужа.

— Вот этого не знаю, это лучше в доме спросить, — пожал плечами Василь Васильич. — А с виду жили ничего, прилично. Сын, конечно, тот еще кобель, девок все время таскал. Ну так его дело молодое, перебесится, а в остальном тоже вполне приличный парень. Никогда не грубил, вежливый, работает, не наркоман.

— Ясно. А вот накануне убийства и на следующий день что тут было, приезжал к ним кто-нибудь, может, гости? И сами хозяева что делали?

— Да я уж вроде все рассказал вашим, когда приезжали тело забирать, — почесав лысеющую макушку, проговорил Василь Васильич.

— А все-таки в тот день суета была, волнение, может, что-то упустили. А? А сейчас не торопясь посидим вместе, повспоминаем, — не отстал Пашка.

— Ну давай попробуем. Значит, про какой день вспоминать будем?

— Про шестое июня.

— Позавчера, стало быть. Ну, так. Утром Юрий Кириллович, как всегда, на работу уехал. Сын попозже тоже умотал. Алинка в доме прибиралась, Ольга приехала попозже. Потому что она в тот день как раз за продуктами ездила.

— А на чем?

— У нее машина есть своя, а хозяева на бензин подкидывают. Ольга баба самостоятельная, — с уважением проговорил Василий Васильевич. — Ну вот, значит. Инна в отъезде была. До вечера у нас тихо было. Ни гостей, ни хозяев. В четыре часа Ольга уехала. Она так часто делает, если хозяйки нет. Приготовит ужин и уезжает, а разогревает хозяин сам, в микроволновке. Ольга уехала, и Алинка с нею, Ольга ее до остановки подвозит. Я остался один. В восемь вернулся хозяин, а я около девяти на рыбалку уехал, здесь недалеко, а у меня мопед, старенький. Я же у них не охрана, а так, вместо сторожа, за домом присматриваю. Так что Юрий Кириллович домой, а я на рыбалку.

— А что, здесь рыбалка хорошая есть? — заинтересовался Паша.

— Да нет. Откуда? Так, кошке вон на закуску подлещиков надергал. — Опустив руку, он погладил трущуюся возле стола черную, лоснящуюся, похожую на пантеру кошку.

— А чего тогда ездите?

— Природой полюбоваться, воздухом подышать, и вообще, — пожал плечами Василь Васильевич. — Вроде как отдыхаешь, а вроде как и при деле.

— И во сколько вы вернулись?

— Около полпервого. Я еще в магазин заехал в поселковый, потом в шиномонтаж при дороге, у нас круглосуточный есть. У меня там приятель работает, поговорили немного, а потом уже домой.

— Когда вы приехали, свет в доме еще горел?

— Нет. Света я не видел. Но ведь хозяйская спальня и кабинет окнами на ту сторону дома выходят, а это я уж не проверял.

— А возле дома ничего подозрительного не заметили? Машина посторонняя или человек какой-нибудь попался навстречу?

— Нет, ничего такого. И на территории все было тихо. У нас вечером освещение, фонтанчик работает с подсветкой, — не без гордости поведал Василь Васильевич. — Все было тихо. Гараж закрыт, дверь в дом тоже. Я к себе и пошел. Посмотрел телик, рыбу почистил и часов около двух спать лег. Ночью ничего не слышал и не видел.

— А наутро? Вас не удивило, что Маслов утром на работу не поехал?

— Нет. Он, бывало, мог очень рано из дома уехать, а мог и до обеда просидеть, а то и позже. Не часто, конечно, но случалось. Да и вообще, я же ему не жена, чтобы с такими вопросами лезть. Мое дело — газон подстричь, кусты, мусор вывести, ремонт мелкий.

— А кухарка с горничной — они во сколько появились?

— Ольга вчера выходная была. Она с Инной заранее договорилась, чтоб через день ездить, пока хозяйки нет. И Алинка, когда хозяйка в отъезде, через день приходит убираться. Мне так кажется, что Инна не хочет, чтобы без нее молодая баба в доме крутилась, — чуть понизив голос, признался Василь Васильевич. — Только ты уж меня не выдавай, это я так, предполагаю. Во всяком случае, любая нормальная женщина так бы рассудила.

С этим Пашка был согласен, хотя Алины пока еще и не видел.

— А сейчас они обе на месте?

— Сейчас да, хозяйка же вернулась, так обе на посту.

— Да, и по поводу вчерашнего дня, — спохватился Паша. — Хозяина вы не видели, персонал не появлялся, а кто появлялся?

— Так Илья с очередной пассией появился. Аппетитная такая девица, в шортах спортивных, в майке, все наружу. Думал небось, что отца нет. Хотя ему по большому счету все равно, — махнул рукой Василь Васильевич. — Такой уж он у нас. Но вообще парень неплохой. К людям с уважением. Не грубит никогда, всегда поздоровается. С праздником поздравит, не забудет. Неплохой, в общем-то, парень, хоть и балбес.

— Хорошо. Значит, приехал Илья, и что было дальше?

— Дальше. Я в это время кипарисы вдоль ограды ровнял. Он выбежал из дома сам не свой, говорит, отца убили. Я, конечно, пошел посмотреть. Девица в гостиной сидит, воет, по мне, так больше притворяется, орет, чтобы ее немедленно домой отвезли, а в спальне на кровати Юрий Кириллович. Илья полицию еще до меня вызвал, он еще «Скорую» хотел, да чего уже там «Скорую»? Сразу видно, что поздно. Ну вот и все. Я с ним за компанию посидел, подождал, ну а уж когда ваши приехали, да еще приятель Юрия Кирилловича, я к себе ушел, чтоб под ногами не путаться.

— А Илья сильно расстроился, когда отца нашел?

— Еще бы! Лица на нем не было, руки тряслись. Все ж отец родной.

— М-гм, — промычал неопределенно Пашка. — Ну что ж, спасибо за сотрудничество, пойду с женщинами пообщаюсь.

— Да не за что. Заходи, если что, — любезно пригласил Василь Васильевич, прибирая со стола.

Дом у Масловых был роскошный, из желтого кирпича, с витыми чугунными перилами балконов, с лепными наличниками окон. Монументальное строение, не то что сборный «бутерброд» на даче у родителей. Эх, кому колбаса, а кому шкурка, завистливо вздохнул Пашка, входя в дом. Дверь ему открыла высокая, крепко сложенная девица около тридцати, с густыми черными волосами, в форменном синем платье до колена и в белом фартуке. Сразу ясно — прислуга.

— Здрасте. Вы тоже из полиции? Ваш коллега сейчас с хозяйкой в гостиной разговаривает, — без лишних церемоний пояснила горничная.

— Я знаю, но мне не к нему, мне к вам, — улыбнулся ей Паша. — Где мы можем побеседовать?

— Пошли на кухню. Или в прачечную можно, там тоже стулья есть, — предложила Алина.

— Давайте в прачечную, — решил Паша. На кухне наверняка вертится кухарка, а он предпочитал беседовать со свидетелями по одному.

— Вот, заходите, — распахивая дверь в небольшое светлое помещение, пригласила Алина.

Здесь стояли две машины, стиральная и сушильная, стояла гладильная доска, стол с несколькими утюгами, от маленького и ловкого до здоровенного агрегата на высокой платформе, бельевой шкаф, корзины с бельем и еще всякая всячина. Здесь же имелись небольшой столик и два стула.

— Садитесь, — пригласила девушка, устраиваясь возле стола. — Мой кабинет, — насмешливо обвела она рукой помещение.

— Алина, расскажите мне, кто, по вашему мнению, мог убить Юрия Маслова? — рубанул сплеча Павел.

— А я откуда знаю? — вытаращилась на него горничная. — Но уж точно не я.

— Да? А сторож ваш Василий Васильевич мог убить? — тут же ухватился за ее слова Паша.

— А я почем знаю, — резко дернула плечами горничная, но, подумав, добавила: — Но вообще-то, мог бы, наверное. Он же военный. И в горячих точках служил.

— В горячих точках? А вы откуда знаете?

— Ну как? Мы же, бывает, сидим, чай на кухне пьем или перекусываем, разговариваем, вот и знаю. Сам говорил.

Действительно, служба в горячих точках могла бы объяснить мастерски нанесенный в сердце удар.

— Значит, Пяткин мог бы убить хозяина?

— Наверное. Только зачем ему? — словно размышляла вслух Алина. — Разве что…

— Что?

— Ну даже не знаю…

— Алина, я тут не сплетни собираю и не в бирюльки играю, я расследую убийство, и если вы будете чинить препятствия следствию, я вас задержу на несколько суток. Проще говоря, посажу в тюрьму, — строго произнес Павел.

Алина взглянула на него с явным сомнением, но все же заговорила:

— У Васильевича в последнее время были с хозяином некоторые разногласия.

— Например? — поторопил Павел, но Алина спешить была не намерена, наоборот, сидела, нахмурившись, и молчала. — Алина, в чем дело? Вы боитесь чего-то?

— Ага. Увольнения.

— У хозяина были с женой проблемы?

— Вроде того.

— Какие?

— Я не знаю. С виду вроде все благополучно, тихо, гладко. Но спят они последнее время в разных спальнях, и, как мне кажется, постели между ними давно уже нет. — Тут Алина наклонилась к Паше и совсем уж на ухо зашептала: — Хозяйка-то погуливает иногда на стороне, хоть и не часто, а вот хозяин… он жену свою любил. Но почему-то прощал ей все. Хотя с остальными очень жестким мог быть, уж я это точно знаю, — многозначительно вытаращив глаза, проговорила она. — Ну и вот, — тут она снова наклонилась к Паше, — у хозяина с Ольгой Львовной отношения были.

— С Ольгой Львовной — с поварихой, что ли? — уточнил Павел.

— Именно. Не роман, конечно, а так, для здоровья. Изредка. И когда хозяйка в отъезде бывала…

— Ничего себе! — присвистнул Паша.

— Тише вы, — шикнула на него Алина. — Только меня не выдавайте. А то я сразу же от всего откажусь. А то меня с работы выгонят, а мне семью кормить. Так что слушайте сейчас. Потом повторять не буду. И если что, я не я. Ясно?

— Ладно, выкладывайте, — согласился Павел.

— Ну так вот. Ольга наша — она одинокая, с мужем давно в разводе. Ей чего? Переспали и переспали, Маслов ей еще и подарок хороший подарит, чем плохо?

— Действительно. И при чем здесь Пяткин?

— Вот. При том, что он на Ольгу тоже виды имеет. Только серьезные. Он вдовец. Дочка у него, зять и внук, скоро второй родится. Квартира двухкомнатная. А у Ольги и сын, и дочка хорошо устроились, свое жилье имеют, а Ольга одна в двухкомнатной квартире осталась. Да еще и не старая. И хозяйственная. И машина у нее есть. Вот Васильевич и стал к ней клинья подбивать. В женихи набиваться. Ольга вроде и не против, но и близко не подпускает. А тут Маслов со своими интересами. Васильевич, понятное дело, ревнует. Где ему с хозяином тягаться? Тот хоть жениться и не собирается, а все же кому приятно, чтобы с твоей женщиной так вот.

— Значит, сторож Пяткин ревновал кухарку Ольгу Львовну к Юрию Маслову, — подвел итог Павел.

— Ну да. Да и вообще. У Пяткина возраст, ему жизнь надо устраивать, а хозяин клин между ним и Ольгой вбивает. Васильевич последнее время очень злился. Даже при мне раза два хозяина похотливой скотиной обозвал. И говорил, что с удовольствием бы его кастрировал.

— Даже так? — обрадовался Паша, дивясь, до чего у пенсионеров насыщенная личная жизнь. Одной ногой на кладбище, а туда же. — Еще что-то сообщить можете?

— Еще? Нет. Больше ничего, — покачала головой Алина, и Павел отправился на кухню, велев горничной из прачечной до его ухода не высовываться.

Кухарка Ольга Львовна Строева была женщиной видной, несмотря на возраст. Не меньше пятидесяти пяти, а то, может, и поболе. Лицо гладкое, румяное, нос ровный, глаза строгие, но с улыбчивыми морщинками вокруг. Одета в голубые брюки и такую же курточку, все крахмальное, словно у медсестры в операционной. И на кухне чистота. Кухня просторная, красивая. Мебель синяя, а столешницы белые, ручки шкафчиков с финтифлюшками. Красиво, в общем.

— Вы ко мне, молодой человек? — откладывая в сторону разделочный нож, спросила Ольга Львовна. Назвать ее кухаркой у Павла теперь бы язык не повернулся. Скорее уж повар. Да, именно. Повар.

— Да. Лейтенант Жуков, следственный отдел.

— Проходите. Садитесь, — властно распорядилась Ольга Львовна, убирая нож и споласкивая руки. — Спрашивайте, что хотели.

С Ольгой Львовной Павел решил не финтить, не тот типаж. А потому рубанул сплеча:

— У вас был роман с покойным?

— Доложили? — усмехнулась Ольга Львовна. — Романом я бы это не назвала, но отношения были.

— Какого рода?

— Обычного, какие между мужчиной и женщиной бывают, — повела она покатыми полными плечами. — С Инной-то у них давно уже все разладилось. С виду все гладко, а на деле… — Она махнула рукой. — Инна уже давно своей жизнью живет, он своей.

— А что же он именно вас выбрал, мог бы себе помоложе, поинтереснее найти? — совсем уж бестактно поинтересовался Паша.

— В том-то и дело, что не мог. И развестись не мог.

— Почему это?

— Потому что в свое время все имущество и бизнес на эту лису оформил. На Инну. Вы ее еще не видели? — Паша покачал головой. — Ну ничего, еще полюбуетесь. Ведь Юрий-то, когда на ней женился, она совсем девчонка была, двадцати еще не было. А он взрослый мужик, женатый, сын у него подрастал. И ведь жена его прежняя, Виктория Олеговна, красавица была. Умница, любила его.

— А вы сколько лет у Масловых служите, что так много о прежней жене знаете?