Княжич Вовка

Вопрос опять озадачил.

— В смысле из Руссы? Я родился в Гороховце.

— Городецкий знать.

— Почему сразу знать? Я простой человек. Наш посёлок входит в состав города, а потому городской.

Вроде бы понятные вопросы, но отвечать было трудно. Наверное, потому, что и так все знают, живём в Советском Союзе, национальностью не хвастаем, все равны. Бывают конечно знатные шахтёры и комбайнёры, но это не считается. Они такие-же простые люди. В каком населённом пункте кто родился, в городе или в деревне не так уж и важно.

— Главой княжиче зашибленный. — Забормотала Божена у пришедших за спинами. — Порть нынче переменяли, ано руда покуда ны иссякла.

— Иде други твоя? Ны един же гуляешь?

— Там остались. — Махнул я неопределённо.

Мне до сих пор не было известно, в какой стороне Гороховец. Мужики почему-то скорбно понурились, перекрестились и забормотали: "Ей-ей, тати пошаливают. Вплоть подобрались. Ны знамо како баб али робят без призрения до лесу пустити. Божену небось Спаситель с Богородицей уберегли. Ужо бы ны было девки, коль ты еси княжиче ны вступился."

Дальше пошли жалобы, что и скотину уже охранять приходится, того и гляди скрадут. От меня будто ждали защиты и помощи, словно я из милиции. Впрочем, когда вернусь домой, вполне могу сообщить куда надо, если здесь нет участкового. Мне не тяжело. Представители власти приедут и переловят всех преступников. Примерно так пришлось и ответить в конце концов. Мужчины покряхтели, почесали затылки и переглянулись. Вроде бы их мой рассказ удовлетворил. Потом беседа переключилась на деда.

— Борщ, ноне ты еси ны оратарь, землицу изымати потребно, дабы ны пропадала.

— Аз есм ешшо…, ды мы есмь с Боженой… — Запричитал старичок, но видно было, что он почти смирился, понимает, что не справиться.

— А мне можно помочь? — Неожиданно сам для себя заявил я "честной" компании.

В этот раз сразу стало понятно, что разговор зашёл про обработку земельных участков. В принципе почему бы нет? Свой огород на пару с отцом в прошлом году за один день лопатой перекопали. Потом к соседу Витьке со скуки приходил ковыряться в земле, хоть никто даже не просил. В этом сезоне будет наверняка тоже самое. Что такого, если и здесь помогу? Сбегаю домой, покажусь матери, расскажу, где буду и вскопаю. Делов-то! Меня везде отпускают, а тут к тому же добрым делом есть возможность отблагодарить за гостеприимство. Представлю себя тимуровцем без команды. Хотя может быть и пацанов позову, если у Божены подружки найдутся. Вот она главная причина! Повод будет сюда вернуться, да не просто так, а с помощью. Тут же вспомнились поцелуи под луной. Да за это любой парень не то что огород вспашет, всю Целину поднимет и БАМ построит!

— Ано сбирати хто буде? — Не отставали вредные дядьки.

— Ды неужто моя девка безруцая? Небось серп в длани и аз есм удержу! — Вскинулся хозяин.

Старичок сразу взбодрился, подбоченился. Отдавать свой надел ему явно не хотелось. С землёй соседи будут считать его равноправным товарищем, по-прежнему уважать, а в первую очередь он сам себя. Оставшись без привычной работы, человеку часто кажется, что становится никому не нужным пенсионером. Мне вообще было непонятно, как это можно отобрать землю? У нашей семьи есть садовый участок. Там никогда и вопросов таких не возникало. Продать, купить — другое дело, но, чтобы отобрать?! Хотя тут старообрядцы, у них значит другие обычаи. С другой стороны, в Советском Союзе одни законы на всех. Я стал окончательно путаться в мыслях и отмахнулся от них. Не с моей травмой напрягать голову. Не дай бог опять разболиться. Всё пока хорошо решилось, а там видно будет.

Удовлетворённые мужики пошли по делам и остановились сразу за воротами. Видимо дальше им было в разные стороны. Усевшись на вчерашнее брёвнышко удалось случайно подслушал их спор.

— Княжиче ли сё? Ны меча, ны коня, ны колец, ны дружины.

— Знамо княжиче. Имя знатно. Убранство красно, богато.

Мой взгляд удивлённо "пробежался" по одежде. Брюки белые. Мамка недавно купила "последний писк моды", рубашка бежевая. Красного ничего нет. Разве что повязка на голове кровью пропиталась. Может они все поголовно дальтоники?

— Повадки княжьи, сих ны схоронишь. Зрит соколом, речёть замысловато. Байстрюк присно, ано родовитый.

— С татями намедни бились, бають. Княжиче един уцелел, да без добра остался, спасся и то славно.

— Гольными руцами давил душегуба ярого, покуда ны обессилил, а ликом отрок.

Я удивлённо качал головой. Бедным мозгам всё труднее становилось разбираться в происходящем. Неужели это всё про мою скромную персону?! Словно меня забросило на сцену театра прямо в самый центр действия, а вокруг разыгрывается незнакомая постановка. Пока получается держаться, выкручиваться, но что будет дальше? Просто освищут или закидают сырыми яйцами и гнилыми помидорами?

Вышла Божена из очередного то ли коровника или конюшни. Ещё не удалось запомнить, где каких животных держат. Девушка очищала полы деревянной лопатой, пока скотина на пастбище. Сполоснув в бочке с водой руки, подружка почти как вчера подсела рядышком, прислонилась, улыбнулась. От неё пахнуло свежим навозом. Босые ножки небось по щиколотку в этом же натуральном удобрении, да и длинный подол испачкался, но барышня не смущалась. Я предложил ей помочь, но оказалось, что шустрая хозяюшка уже все дела во дворе переделала.

— Где дедушка? — Пробормотал я, пытаясь обнять за талию.

— За кутом баклуши бьёть. — Махнула она рукой, хихикая и вырываясь.

Ну да, правильно. Это у меня в голове кавардак. Милашка прекрасно понимает, что обниматься можно только оставшись наедине.

— Он же ложку вырезает. — Сказал я, заглянув в закуток между постройками, куда указала красотка.

— Сие и глаголю. — Девчонка смешно пожала плечами.

— Когда землю копать начнём?

— Дык завтри с утреца и приступим. — Откликнулся Борщ обернувшись. — Ноне орало, ярмо, ды прочую упряжь справлю, ужо с петухами тя пробужу.

— Надо мне тогда домой сбегать, предупредить всех. Тут недалеко должно быть. У вас где ближняя автобусная остановка?

— Чесо?

— Ну, на автобусе ведь скорее туда-сюда.

— Дабы шибче, на коне верьхами надоть. — Почесал хозяин макушку. (многие согласные они почему-то смягчали, как дети, недавно научившиеся говорить) — Божена, заседлай кобылу, ды и проскачете купно!

— Деда, княжиче ны в себе. Несть у сего николи присно. Коли бехо сыскали бо иже. — Зашептала внучка ему на ухо.

— Всё едино отрок угомонится, ды и ты еси разведашь.

— Тады айда.

Махнув рукой, хозяюшка повела на конюшню, водрузила мне через плечо седло, а в руки сунула кучу кожаных ремешков. Я обрадовался. Прокатиться на настоящем коне это, наверное, "голубая мечта" любого подростка! Представляю, как обзавидуются друзья, увидев меня верхом. Всем известно, что ватага хулиганов временами по ночам угоняет скакунов в соседнем колхозе, споив незадачливого пастуха. Это нехорошо, нарушение закона, да и лошадей пацаны небось мучают по неопытности. Мне же предстоит официальная прогулка. Это конечно в сто раз лучше всякого автобуса!

Сама девушка сбегала и переоделась в одежду, как у деда. Глядя на подружку теперь хотелось то ли смеяться, а скорее плакать. Рубаха висела на стройной фигурке просто мешком, видимо и в правду была мужской. Порты, (как здесь называли штаны) сидели лучше, всё же бёдра женские, широкие, но тем не менее старые в заплатах, они выглядели крайне непривлекательно. Сразу захотелось спросить: "Неужели у барышни нет своих брюк и какой-нибудь футболки?" — но я постеснялся. Совсем конечно непонятно было зачем милашка обула лапти, а под них намотала на ножки ужасные портянки? Мода что-ли здесь такая или совсем семья бедно живёт на одну дедову пенсию? Хотя скотины вроде хватает. На мой взгляд можно бы смело продать половину животных и одеть красотку как положено. Небось на двоих и молочных продуктов, и яиц и мяса должно быть с избытком. Опять в голове стало путаться и пришлось в очередной раз отложить разборки на потом. Когда-нибудь всё проясниться.

Свою длиннющую косу, свернув на голове в несколько колец, словно спящего удава, Божена заколола деревянным гребнем и спрятала под старую ношенную-переношенную шапку-колпак, под стать остальной одежде. Когда она только вышла из избы, я её еле узнал. Вылитый пацан-нищий-оборванец с картины русских мастеров. Женские формы под свободным балахоном почти не проступали. Синяки в этом образе оказались совершенно к месту, добавляя достоверности.

Подошёл хозяин и протянул мне необыкновенно широкий, потёртый кожаный ремень с огромной ржавой бляхой. На нём висел небольшой топорик, что-то похожее на плётку, с каменным грузом на конце и большой нож. Я заподозрил в нём тот, с которым на меня тогда напал разбойник. Хотя нет. Тот самый висит на поясе у Божены. Мне подлиннее доверили.

— Ны взыщи, княжиче, меча али сабли несть. — Вздохнул Борщ. — Топором небось такоже володеешь?

— Приходилось в руках держать. — Кивнул я.

"Как не уметь, если мы печь дровами топим", — промелькнуло в голове. С топором и колуном, в отличие от меча или сабли работаем каждый год по несколько дней, забивая сарай поленьями. Некоторые соседи даже на улице складывают запас, но мой отец перетруждаться не любит.

— Ну и кистень авось сгодиться, дюжей ловкости и силушки ны треба. Махнуть в срок, ды и усе. — Проворчал старик и любовно погладил красивую плётку. Видимо сам мастерил, старался, рукоятку резьбой покрывая.

— Прямо как на битву провожаете. — Усмехнулся я, застёгивая бляху.

Она закрыла половину живота. Теперь мне в под дых бить бесполезно. Кулак отобьёшь.

— Ны глумись, времена ноне лихие. Ты еси намедни сам пытал. — Строго сказал дед. — Пасись сам, и унучку мою охрани.

— Едина у мены осталося. — Неожиданно всплакнул он.

— Постараюсь, сберегу, честное комсомольское. — Пробормотал я, опустив глаза.

Хозяин по-настоящему переживал, а его волнение передалось и мне. На всякий случай я тут-же проверил, легко ли выходит нож, взвесил на руке топор, махнул плёткой, в смысле кистенём, как назвал её Борщ. Это слово раньше приходилось слышать в стихотворении Есенина, но увидеть оружие получилось впервые. Я его оказывается путал с кастетом. В принципе действительно штука несложная. Камень на плётку привязать дед придумал здорово. После удара на жёсткой, утоптанной земле от него образовалась хорошая вмятина. Попади по рёбрам — мало не покажется, а по черепушке бить даже опасно, проломит нафиг!

Всякими самодельными хлыстами и кнутами мы с пацанами баловались, насмотревшись очередных фильмов про ковбоев. "Если действительно попадётся ещё один хулиган с заточкой, то отбиваться лучше этой плёткой-кистенём. Им сразу не убьёшь, а отогнать, не подпускать, держать на расстоянии получится запросто", — подумалось мне. То, что дойдёт дело до ножа или топора, я даже и в мыслях не мог допустить. Тот был случайный разбойник и с ним покончено. Не могут преступники целыми бандами бродить по лесам. Наша милиция этого никогда не позволит! Но старика обижать не хотелось. Чудной он, но добрый.

Когда мы вышли со двора и оглянулись вокруг, "глаза вылезли на лоб" от удивления. Что такое современная деревня, мне известно, видел и гулял по соседней не раз. Дорога обычно широкая. По обе стороны от неё должны свободно стоять усадьбы в садах и палисадниках. Здесь-же было всё по-другому. Дома и строения окружающие дворы, оказались вплотную у всех, как и у Борща с Боженой. Кое-где между ними ворота. Никаких палисадников нет и в помине. Для них просто нет места. Проулок настолько узкий, что двум машинам не разъехаться. Идёшь в этом бревенчатом коридоре без окон, как в тюрьме, только крыши над головой не хватает.

Переулок вывел на небольшое пространство перед воротами, и тут я увидел СТЕНУ! Не какой-то там заборчик или плетень, огораживающий участки, а настоящий деревянный частокол из толстых брёвен высотой метра три-четыре тянулся в обе стороны видимо целиком окружая селение. Над воротами вдобавок небольшая деревянная башня. Со двора за стенами птичников, хлевов, конюшни укрепление почти не было видно, а сейчас буквально "навалилось" подавляя размерами. Это же настоящая крепость! Ноги остановились, открылся рот, распахнулись глаза разглядывая это чудо, пока спутница не потащила меня дальше. Встречные кланялись, я автоматически кивал в ответ, изумлённо крутя головой. На некоторое время, наверное, потерялся дар речи. Увиденное в моих мозгах совершенно не укладывалось. Что за невидаль? Для чего построена? И в правду кино снимают? Почему тогда никого не видно с камерами, освещением и прочими атрибутами?

За воротами открылись луга и поля. На нивах кое-где за лошадьми ходили пахари. Женщины все поголовно в длинных разноцветных платьях, сарафанах и с платками на головах, ковырялись в земле кверху попами. Наверно высаживали огороды. На лугах паслись животные. Неподалёку в пруду плескались гуси и утки. Рядом копали землю бестолковые куры. Множество кое-как одетых детей (зачастую только в рубашонках и совсем без всяких штанишек) бегали, пищали, играли. Подростки вроде нас и помладше приглядывали за скотиной, за птицей или помогали родителям. Почти всё население и взрослые, и дети ходили босые!

Всё было настоящее и как будто понарошку. Ну не могут же в двадцатом веке пахать землю лошадьми? Для кино, маленький участок конечно запросто. Возможно они все пока тренируются, вживаясь в образы? Может быть эту крепость построили, как потёмкинскую деревню на время сьёмок? Или решили устроить большой музей под открытым небом, а все эти люди здесь в нём работают? Все эти вопросы переполнили мои мозги и срочно потребовали ответа.

— Божена, ты давно здесь живёшь?

— Дык с нарождения, семнадцатое лето.

— И всегда была такая крепость со стенами?

— Кака же сие крепь? Тын ладный, староста призираеть. Латають егда сопрееть. Людишки бають в Володимире, в Суждале, в Муроме али в прочих градах сё твердыни, до небеси!

"Слава богу хоть про Владимир наш областной центр здесь слышали!" — Обрадовался я в душе.

— Но всё же давно эта крепость стоит?

— Борщ со други зачинали ставить. Тятя иже тута народился, егда дед бабку моя сосваташа.

— А где твои родственники, кроме деда? — Осторожно задал я деликатный вопрос.

— У ны в роду пуще девки. Сестрицы и тётки замуж повышли и разъехались. Братья во младенчестве измороша. Матушка и тятя во след….

— Последняя аз есмь радость дедова! — Встряхнулась девушка от грустных мыслей.

— Еремка, иде наю кобыла?! — Звонко крикнула она пареньку, приглядывающему за лошадьми.

— Вона, округ жеребца хвостом вертит! — Откликнулся мальчишка.

Увидев меня, он поклонился, стрельнул глазами по сторонам, мол не видит ли кто и осторожно подошёл.

— Ты еси княжиче буде?

— Вроде я.

— Бают, дружина твоя уся полегла, имай мене в други? — Заговорческим тоном попросил он.

— Мал ешшо ты еси, Еремка. Молоко на устах ны обсохло. — Важным голосом заявила подружка, не давая мне открыть рта.

— Ны зри бо невысок, мене пятнадцать вскоре. — Утёрся тот рукавом и шмыгнул носом. (губы у пацана и правда были в молоке) — Аз есм шустрый и проворный, стрелы метать горазд и нож. Един на ловитву ходе, следы в лесу разбираю.

— Сейчас дружину набирать некогда, по делам съездить надо. Когда начну, про тебя вспомню. — Успокоил я пацана, включившись в его игру. (будет время может быть ещё побегаем с ним, изображая князя и бравых витязей) — Ты пока тренируйся. Больше стреляй из лука, ножи метай. Меч себе деревянный сделай и топор. Всяким оружием будем учиться махать.

— Ты еси и впрямь сего парубка до себе взяти измыслил? Малый же, от горшка два вершка! — Затараторила девочка лишь только мы подошли к своей лошади.

Среди других кобылица щипала траву недалеко от пруда. Передние ноги у всех коней были связаны. (стреножены, уточнила Божена) Потому пастушок сильно не старался. Подопечные далеко не разбегутся. Да и зачем уходить от такой жизни? Вода, трава, листья на кустах — всё рядом.

— Для игры сгодиться. — Отмахнулся я, любуясь скакунами.

— Тако сие деля игрищ… — Разочаровано протянула спутница.

Я даже удивился.

— Конечно, а для чего же ещё? Он же ещё мал для битвы. Да и какой из меня настоящий князь? Ни княжества, ни земли, ни деревень, ни денег.

Барышня покивала и задумалась. Мне в это время захотелось попробовать заседлать.

— Погодь, княжиче, ты еси видать ны запрягал. Конюхи, стременные небось водились для сего. — Отодвинула меня вскоре Божена.

Получилось, что и седло задом на перёд водрузилось, а под него ещё и потник оказывается надо.

— Давай учи. — Согласился я. — В жизни надо всё самому уметь делать.

Как оказалось, непросто в первый раз и уздечку надевать. Первая трудность — это железяка в рот, которую кобыла нипочём не хотела брать. Конечно упрямицу можно было понять. Себе бы люди придумали эту бяку во рот засовывать.

— Ну птичка, ну рыбка. — Уговаривал я лошадку поглаживая по морде, пока подружка хихикала, поглядывая на нас исподтишка. — А вон смотри самолёт летит!

Наивная скотина последила за моей рукой, разглядывая пустое небо, приоткрыла рот, и я не растерялся. Коняшка дёрнула головой, попытавшись выплюнуть, но было уже поздно.

Во-вторых, столько много ремней лошади на голову накинуть надо! Казалось я не справлюсь и никогда не запомню, чего, куда и зачем? Хорошо, что спутница на этот раз не посмеивалась, а помогала.

— Аки поскачем? Мя наперёд али в зад посадишь? — Лукаво улыбнулась милашка, когда всё было готово.

Поначалу было невдомёк какая в этом разница? Потом подумал, что в седле-то ни разу не сидел, конём управлять не умею. Пусть мадмуазель садится вперёд и правит. Мне в это время надо будет незаметно научиться. Неудобно же признаться, что почти взрослый парень, а не понимаю того, что умеет девочка. Тем более это по идее мужское занятие на коне скакать. Боженка удовлетворённо хихикнула. Видимо я угадал и её какие-то тайные мысли.

Залезать в седло всё-равно пришлось первому. Вроде бы получилось лихо справиться. Не так уж это и сложно для молодого парня, тем более, когда спутница держала лошадь за уздечку. Когда же приятельница забралась, стало понятно, что мне придётся обнимать её за талию, иначе можно не удержаться и свалиться. Вот чего добивалась плутовка!

Когда мы отъезжали, оглянувшись я увидел, как пастушок уже куда-то сбегал и всаживал стрелу за стрелой в огромную засохшую навозную кучу около крепости.

— Ну дык камо править? — Спросила красотка, когда мы выехали на пыльную дорогу, змеёй извивающуюся сквозь луга и поля к виднеющемуся лесу.

— Как к кому? Ко мне домой в Гороховец конечно, — проворчал я в ответ на странный вопрос. — Тут река Клязьма должна быть недалеко, рули вдоль неё вниз по течению. Не знаешь далеко-ли отсюда до впадения в Оку?

— Ой, овамо далече! — Забеспокоилась Божена. — К закату ежели доскачем.

— Нам туда и не надо в твоё овамо, главное в том направлении. Лысую гору небось знаешь? Давай сперва к ней. Когда её проедем, там уже совсем близко.