Сказочные повести. Выпуск седьмой

Народ строил их в неведении своей судьбы.

Но учёный Алидада не сдался. В тюрьме каждое утро ему приносили на оловянной тарелке гречневую кашу. Съев её, он выбрасывал тарелку в окно. На тарелке вилкой было нацарапано обращение к народу.

Чем меньше дней оставалось до наводнения, тем горячее и убедительнее звучали призывы учёного. Тарелки подбирали и передавали из рук в руки. И когда до катастрофы осталась одна неделя, народ восстал.

Вооружённые самодельными пиками и мечами, топорами и косами, ремесленники и крестьяне опрокинули отряды королевских стражников, разбили тюрьму, освободили учёного Алидаду и вырвались из обречённых городов.

Захватив женщин и детей, они ушли за Лиловые горы.

Злые и испуганные, наблюдали за ними со своих башен знать и богачи.

Народ ушёл. Едва осела на дорогах пыль, поднятая тысячами башмаков, тяжёлые грозовые тучи надвинулись на беззащитную землю. Хлынул дождь. Жёлтые потоки забушевали на полях. Реки почернели и вышли из берегов. Селения, одно за другим, скрывались под водой.

Скоро над волнами остались торчать только остроконечные башни, облепленные, как муравьями, пышно одетыми людьми.

Вода затопила города и деревни, смыла посевы и разрушила плотины. И лишь когда она спала, люди спустились с башен. Барбаран с придворными вышел из Железного замка.

Они уцелели, но оказались правителями без подданных.

В стране остались люди, знакомые только с одним трудом — едой и с одним искусством — искусством безделья.

Тогда Барбаран заперся в Железном замке и стал думать. Думал он месяц и полдня. Во второй половине дня он вышел к придворным.

— Знатные и достойные люди, — сказал он. — Нас предали и покинули. Некому кормить и одевать нас. Некому чинить мосты и сгонять в стада разбежавшихся овец. Но не печальтесь: беглецы без нас долго не проживут. Без мудрого правления они передерутся и впадут в нищету. Мы нужны им, как стаду нужен пастух. Они вернутся! Они придут и на коленях будут умолять, чтобы им разрешили вновь работать на нас. А мы не работали и не будем работать. Мы будем ждать.

И он объявил законы нового государства.

Труд в стране является преступлением.

Глава государства — король. Править ему помогают Таинственный совет, его члены — тайные бездельники — и правители провинций.

Все остальные жители делятся на бездельников первого разряда, бездельников третьего разряда и учеников-бездельников.

Для перехода в третий разряд ученики держат экзамен. Бездельниками первого разряда они становятся по выслуге лет, а в тайные бездельники попадают за особые заслуги.

Вначале были предусмотрены и бездельники второго разряда, но с ними произошёл казус. Высечь на камне «Устройство страны» было поручено трём ученикам. Высекая текст, они поленились и пропустили слова «второй разряд». Когда об этом доложили Барбарану, он так восхитился, что перевёл всех троих без экзаменов и выслуги лет прямо в первый разряд, а без второго решили обойтись.

Барбаран записал законы государства в Чёрно-белую книгу и умер, а Страна бездельников начала своё существование.

Шли годы. Народ не возвращался.

Вначале бездельники попробовали и впрямь ничего не делать, но очень скоро едва не умерли с голоду. Тогда время от времени решением Таинственного совета стали назначать пахарей, стражников, свинопасов, которые в меру трудились и не в меру жаловались на свою судьбу. Но удивительно: хотя в стране остались только самые отъявленные лентяи и лодыри, даже среди них то один, то другой, трудясь, превращался в порядочного человека! Преступников били палками и возвращали к безделью, но годы шли, а разброд и неразбериха в стране становились всё больше и больше.

Последние годы государством правил король Подайподнос, а главными провинциями — хан Бассейн, барон Полипримус, князь Мудрила и несколько других выдающихся бездельников.

Мудрила был тот толстяк в меховой шапке и валенках, которого уже видели мастера. Он был не только ленив, но и глуп. Крышу своего дома он велел поставить на землю, чтобы легче было гонять с неё птиц. Любимую лошадь — чтобы та не уставала, пока ей надевают упряжь, — приказал запрягать, уложив на спину. Грибы в доме доставали из бочки удочкой, валенки носили летом, вино хранили на сеновале.

Немногим лучше был барон Полипримус, во владениях которого жил Нигугу. Но барон был дряхл и никуда не выходил из своего замка. Поэтому Нигугу мог, несмотря на запрещение, работать и жил немного лучше других бездельников.

Однако его подстерегало несчастье: дочь Эта — девочка рассудительная и любознательная — научилась читать. Сама, по книжкам и картинкам, найденным на чердаке. Слух о необыкновенном ребёнке распространился по стране. Однажды ночью в дверь постучали. В комнату ворвались вооружённые люди, схватили Эту и увели. Несчастного Нигугу на другой же день вызвал к себе барон и неожиданно назначил младшим смотрителем винных подвалов…

И вот сейчас он должен доставить в замок две бочки вина для таинственных незнакомцев в зелёных шляпах.

— Всё! — закончил свой рассказ Нигугу и понурил голову…

Мастера долго молчали.

— Повтори, как звали вашего учёного, — наконец нарушил молчание Буртик.

— Алидада.

— Странное имя. Ты больше ничего не слышал о нём?

— Нет. Говорят, что с ним покинула нашу страну мудрость. Она была заключена в дубовую шкатулку.

Буртик вскочил на ноги.

Так вот какой народ, придя издалека, основал много лет назад Семь городов! Вот чьи чертежи рассматривали они с Гаком длинными зимними вечерами!

Захлёбываясь от восторга, он рассказал о своей догадке.

— Ну конечно, — спокойно отозвался Гак.

— А далеко ли замок барона? — снова обратился Буртик к бездельнику.

— Часа три быстрым шагом.

— Мы, кажется, напали на след, — сказал мастер. — Надо идти. Будешь показывать дорогу, — обратился он к Нигугу. — Только не вздумай нас предать!

— Не то прихлопну как муху! — пообещал Гак. И хотя угроза была произнесена не очень злым голосом, невольный их союзник поёжился.

Мастера стали размышлять, как попасть в замок.

Скоро план был готов. Из винных бочек они выбрали две — пустую и полную. Буртик нашёл за сараем поломанную тележку. Её починили, и, чуть рассвело, взвалив на тележку бочки, все трое отправились в путь.

В это раннее утро на улице они оказались не одни.

Вдоль домов полз человек. Он то и дело оглядывался по сторонам и прятался. Это князь Мудрила, обеспокоенный появлением в городе странных и опасных людей, какими он посчитал двух мастеров, решил послать гонца со срочным и совершенно секретным донесением к королю. Чтобы никто не заметил и не остановил гонца, он велел ему не идти, а ползти на животе, выбирая самые окольные пути.

Когда мастера вышли из города, гонец уже прополз пол-улицы.

Глава пятая,

с описанием замка барона Полипримуса, а также приключений, которые имели в нём место

Замок, в котором жил барон Полипримус, стоял в густом лесу. Его кирпичные стены были покрыты зелёным мхом, во рву, окружавшем замок, молча копошились болотные жуки и плавали неслышные полосатые змеи.

Больше всего на свете Полипримус любил тишину.

Барон был сухонький, жёлтенький старичок. Целыми днями он бродил по пустым комнатам без туфель, в одних чулках, обнаружив храпящего в углу бездельника, наклонялся к нему, говорил: «Тсс!» — и неслышно исчезал.

Даже мухи в замке ходили по потолку на цыпочках.

И вдруг, к крайнему неудовольствию хозяина, тишина и спокойствие в замке оказались нарушенными.

Вечером к воротам торопливо подошли два человека в запылённых плащах и надвинутых на глаза зелёных шляпах.

Барон выглянул в затянутое паутиной оконце и обмер: в двух незнакомцах, которые входили через подъёмный мост, он узнал первых приближённых короля, членов Таинственного совета и тайных бездельников — маркиза О-де-Колона и боярина Сутягу.

Хозяин в одной туфле выбежал во двор. И сразу же в замке захлопали двери, по лестницам загромыхали дубовые скамейки, из подвалов полезли на свет пузатые бочки.

Гостям отвели лучшую комнату — на втором этаже, с крепкими замками и целыми стёклами. Усталые и злые, они приказали принести им в комнату вина, заперли дверь на ключ, упали на кровати и заснули мёртвым сном.

Во дворе стали открывать вино. Бочки сделали «пшшш», и из каждой выбежало по голубому пауку. Вина не было.

Тогда-то барон и послал Нигугу в соседний город, к князю Мудриле.

Гости проспали уже сутки, а Нигугу всё не возвращался.

Взбешённый и перепуганный, барон Полипримус не отходил от окна. Он то вытягивал шею, то поднимался на носки, то прикладывал к глазам ладонь, согнутую кривой дощечкой. Наконец, когда его терпение иссякло, на дороге, ведущей из леса, показался Нигугу. Он катил на тележке большую бочку. Вторую нёс на плечах незнакомый барону высокий человек.

Бочки поставили во дворе и стали ждать, когда гости проснутся. Гак и Нигугу уселись около бочек на земле.

Гак исподлобья рассматривал двор.

— Что это? — спросил он, показывая на сооружение из колёс, гирь и канатов, стоявшее около подъёмного моста.

— Часы, чтобы поднимать и опускать мост, — объяснил Нигугу. — Их построили много лет назад. Вечером, ровно в девять часов, они поднимают мост, а в шесть утра опускают.

Гак присвистнул от неожиданности.

— Значит, ночью выйти отсюда невозможно?

Он глубоко задумался: «А как же Буртик? Если всё удастся, утром пропажа чертежа обнаружится, а он ещё будет в замке… Нельзя терять ни минуты». Сделав несколько кругов по двору, мастер как бы случайно подошёл к часам и стал их рассматривать.

«Шестерни и колёса… Четыре каната от колёс идут к блокам. На них висит мост… Ага, если переставить эти две шестерни и чуть-чуть подвинуть стрелки, изменится и время опускания».

Незаметно для часовых Гак начал переставлять шестерни.

Сонные бездельники не обращали на него никакого внимания.

«Готово!»

Он вернулся к бочкам.

— Дружище! — прошептал мастер, наклоняясь к одной из них. — Сегодня мост опустится ровно в полночь, когда зайдёт луна. Будь готов и беги. Понял?

— Понял! — раздался из бочки голос Буртика.

Когда гости проснулись, барон Полипримус распорядился внести бочки к ним в комнату.

Гака наверх не пустили.

Зато Нигугу, попав в комнату, смотрел на похитителей во все глаза.

В комнате стояли две кровати. На одной сидел тощий человек с хищным носом и длинными чёрными усами. На другой — грузный коротышка с жабьим лицом. Это были маркиз О-де-Колон и боярин Сутяга.

Нигугу выбил крышку у бочки с вином, принёс две кружки, поставил их на стол и, пятясь задом, покинул комнату.

Но усталые маркиз и боярин, едва попробовав вино, снова завалились на кровати.

Наступил вечер. Ровно в девять мост, скрипя, поднялся. Гак и Нигугу, лёжа за рвом в кустах, с нетерпением ждали полуночи.

Между тем в комнате, где спали их враги, стояла полнейшая тишина.

«Шшш… шшш…» — волоча по полу голые хвосты, проходили из угла в угол крысы.

«Кувык!.. Кувык!..» — пела за окном ночная птица.

Бочка была тесной. У Буртика заболели ноги, потом зачесалась спина. Он пошевелил ногой, рукой… и вдруг через щёлку в бочку проник свет.

Буртик упёрся носом в доску и стал смотреть.

На столе горела свеча. По комнате ходили два человека.

— С рассветом на лошадей — и в путь. В Железном замке нас ждут, — скрипучим голосом сказал один.

Второй пошлёпал губами:

— На лошадей? У меня и без них болят все печёнки.

— Ничего, доедешь. Осталось немного.

— Тебе ничего…

— Зато скоро всё пойдёт опять как в старину. Народ будет работать, а мы… Они скоро забудут свои Семь городов… Проклятый Алидада — увести всех!

— Не ругай его. Старикашка ещё поможет нам.

— Ещё бы! Ведь в этом чертеже… Но тссс — нас могут подслушивать. Не выпить ли ещё по кружке вина? Брр, какая кислятина! Может, в этой лучше?

Говоривший подошёл к бочке, в которой сидел Буртик, и просунул под крышку лезвие ножа.

У мастера отчаянно заколотилось сердце.

Крышка скрипнула. В бочке стало светлее… ещё светлее… Буртик, готовый к прыжку, сжался как пружина.

«Крак!» — нож щёлкнул и переломился пополам.