Книжка об истине

О.: все силы, которые заставляли душу болеть, если они могут придти в это Ничто таким образом, как это было сказано прежде, но затем, когда они теряются в этом ничто, то тогда действуют те силы, которые были первопричиной их.

Ю.: Что такое "теряться", при котором человек растворяется во всемогущем вечном Боге?

О.: Ты мне заметил как раз то, что тебе было показано, так как когда человека забирают от себя самого, то он не знает ни о себе, но о своем "я" и в то же время успокаивается в глубине вечного Ничто, так он истинно теряет самого себя.

Ю.: Отказывается ли человек от воли в Ничто?

О.: Да, по своему желанию, так как когда воля свободна, то он прежде всего тогда делается свободен, когда он больше не испытывает желаний.

Ю.: Как можно человеку отказаться от своей воли? и предать свою волю по своему желанию Господу нашему Христу?

О.: Человек отказывается от своей воли по желанию, ибо он, по своему свойству, желает делать то одно, то другое; и когда его желание безгреховно, как о том говорилось выше, то делается его воля свободной таким образом, что он не делает более одного дела, именно такого, что есть он сам, в Божественном единении творит то во времени. Говоря нашими обычными словами, он не желает делать зло и желает всяких благих дел; и таким образом его жизнь, и желание, и действие обретают тихую невозмутимую свободу и вне всякого сомнения удерживают его, и этому он должен следовать от самого рождения.

Юноша возразил: Отказ от воли не может быть врожденным.

О.: Эта воля соединена с божественной волей, и ничего нельзя пожелать такого, что бы не было он сам, когда все находится в Божием хотении. И как прежде говорилось, ничего нельзя понять вхождения самого себя в Бога, так как все становится общим целым, ощутить можно только после отстранения самого себя, потому что человек становится до такой степени единым с Богом, что Бог становится его основой.

Ю.: Сохраняет ли человек свою личную отдельную сущность в глубине Ничто?

О.: Это все следует понимать только по восприятию человека, в котором, согласно проникающему взгляду, в исчезающем образом и то, и это находится незаметно посреди сущности, в которой сохраняется все то, что есть; как сказал святой учитель блаженный Августин: Пусть канет это и все, что имеем в презрении, тогда останутся абсолютные блага.

Ю.: Так стало быть человек понимает Ничто, о котором говорилось, обычным образом, остается ли это сознание при человеке навсегда?

О.: Нет, не обычным образом; скорее это остается привычным непреходящим образом.

Ю.: Или мешает Внешнее Внутреннему?

О.: Если бы мы были вне времени, после жизни, но никогда бы это не было препятствием, не было бы никоим образом ни голода, ни работы, ни много другого. Но внешние духовные картины не заслоняют внутренние, так как они свободны. Также иногда случается, что чем глубже проникает природа, тем богаче становится божественная истина.

Ю.: Откуда берется уныние?

О.: Оно берется ни из чего другого, а только об естественных причин, и если человек внутри свободен, то он не думает о себе, он отказывается от тела. Но если бы внутреннее тем самым было бы перемешано до основания, это было бы неправильно.

Юноша заметил: Книги старого Завета и новые Евангелия говорят, что в земной жизни к этому придти невозможно, как сказано.

О.: Это правда, согласно утверждению и более полному познанию; ибо то, что человек здесь только пытается, там он осуществляет, хотя он и остается тем же самым, и предвосхищение этого может быть увидено на земле.

Ю.: Если человек начал понимать свое вечное Ничто не благодаря неизъяснимой силе (из своего опыта), но по слухам или без явления испытанных образов, то что должно ему делать?

О.: Человек, который не столь много понимает, чтобы знать сверхестественным образом, что такое Ничто, в котором все творения уничтожаются в своих собственных качествах, таковой человек должен принимать творения таковыми, какие они есть в его восприятии, и придерживаться общего учения святого христианства, как то свершают многие простые добрые люди, которые живут в похвальной святости. Хотя и не призваны к нему. Но чем ближе, тем лучше. Будет же явлено ему верное свидетельство, и да следует он ему, и он на верном пути; ибо свидетельство связано со Священным Писанием. Другое кажется мне достойным заботы: если кто забудет об этом, то отклонится он или в скверность, или впадет в недостойную уверенность.

Глава VII Что вводит человека в заблуждение и что приводит его к мнимой свободе

Ясным солнечным днем сидел он однажды, углубившись в себя и задумавшись; и в глубине его души явился ему умозрительный образ, скупая в словах, и необычная в делах, и в цветущей изобильности. Он поднялся и сказал: Откуда ты?

Она сказала: Я пришла ниоткуда.

Он сказал: Скажи, что ты?

Она сказала: Я ничто.

Он сказал: Чего ты хочешь?

Она ответила: Я ничего не хочу.

Но он сказал: Это какое-то чудо. Скажи мне, как зовут тебя?

Она сказала: Меня зовут безымянная Стихия.

Юноша сказал: Тебя вполне могут звать Стихия, ибо твои слова и ответы весьма стихийны. Скажи же мне, я спрашиваю тебя: к чему устремляются твои намерения?

Она сказала: К истинной свободе.

Юноша сказал: Скажи мне, что ты называешь истинной свободой?

Стихия сказала: То, что человек живет согласно всем своим прихотям, и ничему другому, не оглядываясь на прошлое и не провидя будущего.

Юноша сказал: Ты на неправильном пути к истине, ибо такая свобода уводит человека от святости и лишает его истинной свободы; ибо кто не может различать, тот нарушает порядок, а все то, что не имеет верного порядка, то – злое и ущербное; как сказал Господь Иисус Христос: "Всякий, делающий грех, есть раб греха". Но тот, кто с чистыми намерениями и воздержанной жизнью ходит к христианству, с истинным отречением самого себя, тот придет к истинной свободе, как сказал Он же: "Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете".

Но стихия сказала: Что называешь ты порядком и что непорядком?

И сказал юноша: Я называю порядком, когда все, что внешне и внутренне относится к делу, не остается недоделанным, не взирая на последствия. И называю я беспорядочным все, что при этом бросается недоделанным.

Стихия сказала: Истинная свобода должна быть выше этого и все это презирать.

Юноша сказал: Расчетливость была бы против всякой правды и подобна мнимой чистой свободе; ибо она против порядка, который вечное Ничто, содержащее в себе все, дало всем вещам.

Стихия сказала: Человек, который стал в своем вечном Ничто никем, ничего не знает о различии.

Юноша: Ничто, про которое здесь, а также во всех правильных рассуждениях полагают, что оно есть ничто, не из-за его небытия, а из-за того, что оно превосходит всякое Я, это Ничто не содержит в себе самом почти никакого (совсем никакого) различия; и от него, которое заключает в себе все, происходит все различие всего. Человек ни в чем не будет уничтожен в этом Ничто, но в его чувствах все же останутся различия своего первоначала, а его разум и его свободный выбор, так же, как и многое для него первостепенное без внимания.

Стихия: Но тогда одновременно будет существовать и первостепенно существенное и не относящееся к существенному?

Ю.: Так воспринимать было бы неправильно, ибо оно не только в существе, оно также проявляет здесь и в себе самом тварное Я, и остается таким, каково есть, и только после этого можно его воспринимать. Если было так, это от него не исходило никакого различия, по сущности, а также и по восприятию, то это было бы необоснованно. Но это не так, как прежде об этом было сказано. Во всем этом должны быть различия.

Стихия: Я предполагаю, что был великий Мастер и что это он прекратил все различия.

Ю.: То, что ты полагаешь, что будто бы упразднил все различия, ты принимаешь в Боге, это можно было бы так понимать, что он понимал Личность в основе своей одной и той же, так как нет у нее никаких отличий, но не в том, чего они придерживались возрождаясь (своими взаимными отношениями), ибо тогда, конечно же, они должны придерживаться индивидуального различия. Но если ты воспринимаешь это и как использование прошлого человека, о чем было раньше достаточно сказано, что следует это понимать по ощущению, а не по сущности. И заметь-ка, что совсем разные вещи – разделенность и различительность, как известно, тело и душа не имеют разделенности, так как одно тело не может жить, когда оно отделено. Но если отделена душа от тела, тогда душа уже не тело, и тело – не душа. Итак, я понимаю. что во истину это не так, что разделенность могла бы иметь место у цельных сущностей, поскольку у всех существ есть сущность, но другое дело различительность, поскольку божественная сущность не может быть сущностью камня и сущность камня не есть божественная сущность и каждое творение отличается от другого: Так полагают учителя, что, говоря собственно об этой различительности, нужно говорить, что они- не в Боге, а от Бога. И он (тот учитель) говорит о книге Премудрости: все – ничто внутри Бога, следовательно, ничто и различительность. Поэтому лечение фальшиво, а это мнение правильно.

Стихия сказала: Учитель говорит в одном месте, что Христос, Господь – единородный Сын и не может возродиться.

Юноша сказал: Он – Сын по плоти от плоти, ибо свое рождение явил в естестве (Божественности). Но мы, люди, сыновья не по плоти, и наше рождение во Христе называется возрождением, поскольку оно происходит в согласии с его природой. Он образ вечного небесного Отца, мы созданы по образу святой Троицы и потому никто не может быть подобен Ему.

Стихия: Я слышала, как учитель говорил, что такой человек действует во всем так же, как действовал Христос.

Ю.: Тот же самый учитель говорит в одном месте так: праведник во всем действует так же, как действует Праведность, и это правда, говорит он, так, где Праведник является единородным от праведности, как написано: Рожденный от плоти есть плоть и рожденный от Духа есть дух. И это истинно только для Христа, говорит он, и ни для одного другого человека. Ибо у Христа нет другой сущности, кроме сущности Отца, и потому действует Он во всем, как действует Его небесный Отец. Но во всех других людях, говорит он, этого нет, так что мы никак не можем быть рождены от него как плоть от плоти. И эти речи подтвердились в действительности.

Стихия сказала: его речи показывают, что все, что дано Христу, дано и мне.

Ю.: Как Он сам сказал: Отец дал мне все. И то же самое все дал он всем нам, но не тем же образом. И Он говорит во многих местах, что Он все получил будучи плоть от плоти, мы же получаем по единению с Ним, и потому все, что имеет Он настолько благородней, насколько Он больше воспринял благородного.

Но стихия возразила и предположила, что Он отрицает всякое сходство и объединение и что Он выпускает нас нагими и непохожими на Него в пустое Единство.

Юноша ответил и проговорил: тебе мешает без сомнения то, что тебе не открылось различие, о котором говорилось: как человек может быть одновременно во Христе и в то же самое время оставаться сам по себе, и как он может объединяться, воспринимая себя единым с Богом. Свет этого тебя не просветил, ибо только тот свет, который создает Порядок и Различие, только он предотвращает излияния Множественности.

Стихия помолчала и попросила все с большей настойчивостью, чтобы он объяснил ей полезное различие так, чтобы можно было ему следовать.

Он отвечал и сказал так: самый большой порок тебя и тебе подобных состоит в том, что вы не видите доброго отличия разумной Истины. И потому, кто желает быть рядом со своим ближним и не впасть в этот порядок, тот должен каждый день усердствовать в этом учении и тогда он беспрепятственно придет к праведной жизни.

Глава VIII Сколь достойно ведет себя истинно отрешенный человек во всех делах

Вслед за тем обратился юноша со всей серьезностью к Вечной Истине и возжаждал он узнать некие отличия, присущие внешнему образу человека, который бы был истинно отрешенным и так вопросил он: Вечная Истина, как ведет себя подобный человек, встречаясь с таковыми делами?

Ответ: Он отстраняется от самого себя и тем самым и ото всех дел.

Ю.: Как пребывает он во времени?

О.: Он стоит лишь в одном настоящем, не имея умыслов, и принимает своего ближнего как в его малости, так и в величии.

Ю.: Апостол Павел говорит, что "закон положен не для праведника".

О.: Праведный человек по своей природной сути повинуется закону более, чем другие люди, ибо он внутри себя понимает то, что другим подобает делать снаружи, и так воспринимает все. Но он не связан ничем, и именно потому, что он то же самое делает благодаря отрешенности что большинство делает из покорности.

Ю.: Тот, кто утвердился в этой внутренней отрешенности, избавлен ли он от внешнего усердие?

О.: Можно видеть, как некоторые люди с неизнуренными силами (большинство благодаря строжайшим упражнениям истощают свои внешние силы) приходят к тому, что ты порой видишь. Сотрудничество с Богом очищает внутреннюю сущность тех, кто находится в Истине. И потому, когда они узнают, что должно делать и не делать, то больше или меньше придерживаются они общих упражнений согласно своим возможностям и в силу других обстоятельств.

Ю.: Откуда приходит к некоторым внешне добропорядочным людям большие беды и всякое стеснение, которое имеют они в своей совести, и откуда у некоторых других людей беспорядочная разбросанность?

О.: И те и другие все еще обращены на свой собственный образ, но по-разному: первые духовно, вторые телесно.

Ю.: Пребывает подобный человек в постоянной праздности или имеет он свое дело?

О.: Дело истинно отрешенного человека – его покой, и его дело – оставаться праздным; ибо в своем делании остается он спокойным, и его дело оставляет его праздным.

Ю.: Как держит он себя со своими близкими?

О.: Он имеет общение с людьми без высокомерия, и любовь без навязчивости, и сострадание без хлопотливости, все по истинной свободе.

Ю.: Должен ли подобный человек исповедываться?

О.: Исповедь, идущая от любви, достойнее той, которая вызвана грехами.

Ю.: Как выглядит молитва подобного человека? и должен ли он также молиться?

О.: Его молитва плодотворна, ибо она устраняет помехи разума, ибо Бог есть дух, и он воспринимает ее поистине, как если бы он был посредником, или если бы он руководствовался указаниями чувства. И тогда изливается свет в горние выси его души, и явлено быть, что Бог есть сущность, жизнь и действие в нем, а он лишь есть инструмент.

Ю.: Каким образом подобный благородный человек ест, и пьет, и спит?

О.: По внешности и чувственным образам он внешний человек, но в убеждении своем он нечто иное; но пища и покой служат ему равно как и всем живым существам. И так во всем, что принадлежит к делам людей.

Ю.: Каким предстает образ его внешней жизни?

О.: Он не говорит многих наставлений и слов, и они суровы и просты; но он ведет скромный образ жизни, он таков, что все дела помимо него или без него сквозь него протекают, и он спокоен в чувствах.

Ю.: Все ли они таковы?

О.: В большей или меньшей степени, вследствие различных случайностей (своих случайных особенностей); но в существе они сходны.

Ю.: Приходит ли подобный человек к совершенному знанию истины, или достаются и ему заблуждения и химеры?

О.: Поскольку в нем остается человек, то пребывают в нем также заблуждения и химеры. Но когда он покидает самого себя ради того, что есть знание всей Истины, тогда не остается у него заблуждений и иллюзий; ибо он делается самим Божественным знанием и не восприимчив ко всякому иному. И было тебе довольно сказано; к этой Сокровенной Истине приходят вовсе не с вопросами, но с истинным отречением. Аминь.