Помоги проекту - поделись книгой:
— Ну-ну, — скривился мужичок, а банкомет ему карту сдал.
Девятка пришла, итого — двадцать.
— Себе, — сказал Данилов, карты рубашками вверх на стол положил и рукой прикрыл.
— Ну, — оскалился банкомет, — себе не вам, перебора не дам.
Вскрыл свою карту, а там тоже туз.
«Хреновенько», — подумал Николай, но виду, конечно, не подал.
— Айн, цвай, десятка вылезай, — прошептал банкомет и карту из колоды потянул.
— Валет, — выдохнул мужичок. — Тринадцадь.
А банкомет уже другую карту рядом положил.
— Дама, — крякнул мужичок и добавил:
— Ши-ши, короля ишшы!
А банкомет очень внимательно на Данилова посмотрел… подумал… затылок почесал. Потом через левое плечо плюнул и третью карту потянул.
— А вот и он! — заржал мужичок, словно это он банк сорвал. — Родименький!
И перед банкометом на стол лег красавчик крестовый король.
— Как заказывали, — нервно хихикнул банкомет. — Двадцать!
Николай раздраженно швырнул свои карты на стол.
— Ого! — взглянул на них приблатненный. — Да ты снайпер, Аркаша! Просто по глазам! Настоящий ворошиловский стрелок! В пользу банка! — и похлопал банкомета по плечу.
А тот на Данилова посмотрел и раскрытую ладонь протянул.
— Извольте расплатиться.
«Ох, и нагорит мне от Горыныча», — подумал Данилов. — «Но он сам эту легенду разрабатывал».
— Не извольте беспокоиться, — в тон банкомету ответил Николай. — За нами не заржавеет.
Руку во внутренний карман рабочей блузы-инженерки запустил и… портмоне там не обнаружил. «Насадили», — подумал он. И еще одна мысль промелькнула: «Приплыл!».
— Ну? — нетерпеливо сглотнул слюну банкомет.
А в голове Николая зароились мысли. И все нехорошие: «Где? Скорее всего, в трамвае… Там ту пятерку доставал… Когда?.. Когда выходил… У дверей толкучка образовалась, на Сталинском проспекте много заводских на пересадку выходит… Как?.. Толкнули меня в тот момент… Почему не почуял?.. Занят был. Навалились так, что едва за поручень удержался. Не до карманов в такой момент… Теперь не выпустят!» И еще одна мысль пришла, самая гадкая: «Что теперь делать?».
— Ну, гражданин инженер, — банкомет встал и руку в карман сунул.
«Нож у него там… Чую, нож…»
— Расплачиваться будем?
— Карточный долг, он выше долга родине, — приблатненный сплюнул прямо на пол и на Николая прищурился.
— А чего же не расплатиться-то, — привстал Данилов и рукой как бы невзначай спинку стула зацепил.
«Если что, отмахнуться можно будет… Потом — сапогом в столешницу, чтобы второго придавить. Третий — ссыкло, навряд ли ввяжется. На него прицыкнуть, так он и не рыпнется. А вот четвертый… Тот, что на диванчике присел да ножкой покачевает… От того можно всего ожидать. Хреновенько.»
— Да, что вы, ей-богу, — это тот, что на диване, голос подал. — Товарищ вполне платежеспособен. Вот, Николай Архипович, не вы ли портмоне обронили?
И Данилову его же кошелек протянул.
— Вот вам и здрасте, — Николай портмоне взял. — А все из-за этих, чтобы им пусто было!
— Гы-гы… — хохотнул тот, что у этажерки. И непонятно было, то ли его так находка развеселила, то ли в бутылке глоток самогона разглядел, то ли это у него от страха так.
А Николай спокойно портмоне раскрыл, двадцать пять червонцев отслюнявил и шесть целковых мелочью на банк бросил.
— Вот это я понимаю! — хлопнул себя тонкой ладошкой прирожденного щипача приблатненный. — Ты чего, Аркаша, стоишь, глазенки выпучил? — окликнул он ошалевшего от таких денег банкомета. — Стук у тебя, милай. Не зевай — раздавай.
«А ведь я тебя, щусенок, еще в трамвае срисовал, не догадался… Минус мне…», — подумал Данилов и уже спокойно обратно на стул сел.
— А я-то подумал, что по дороге потерял, — сказал банкомету. — Благодарствуйте, — кивнул нежданному благодетелю. — В наше время честный человек — большая редкость. А вы откуда меня по батюшке? Мы знакомы?
Но тот ничего не ответил, будто и не расслышал. Так и сидел на своем диванчике.
— Да уж… — сказал чуть оттаявший банкомет и принялся судорожно тасовать колоду.
— Эх! Люблю стук, — весело воскликнул приблатненный. — Все, что со стука снимешь, все твое, Аркаша!
— Ты ученого не учи, — отозвался Аркаша и сдал Николаю и приблатненному по карте. Ну и себе, конечно, одну положил, а потом торжественно по столу постучал и объявил, как массовик-затейник в доме отдыха:
— Стук, товарищи!
Николаю пришел валет.
«Два очка — не одно…», грустно подумалось Данилову. «На клочки меня Горыныч порвет за растрату социалистических финансов. Да еще первая рука… А она, как известно, хуже дурака».
— Мне на соточку взвесь, — сказал он банкомету.
— Э-э-э, гражданин инженер, — погрозил ему длиннющим пальцем приблатненный. — На стуке либо все, либо ничего.
— Кто сказал? — ухмыльнулся Данилов.
— Закон заведения, — это хозяйка стекла от разбитой стопки наконец-то подметать начала.
— Ладно, — кивнул Николай. — На все, так на все.
— Вот это я понимаю, — заегозил шустрыми пальчикам щипач, а Аркаша даже крякнул от удовольствия.
— Мамка, водки дай, — сказал вдруг выпивоха, а хозяйка ему в ответ кукиш показала.
— Так, получите, — банкомет швырнул Данилову карту через стол.
Дама. Итого — пять.
— Еще.
И новая карта прошуршала по замызганной скатерке.
Король.
Девять.
— Еще.
И опять дама пришла.
Двенадцать.
— Еще.
— Во зачастил! — воскликнул щипач радостно. — Аркаша, отдай ему всю колоду. Пусть сам с собой в пьянюшку играется.
Но банкомет скривился и еще одну карту Данилову выдал.
Николай приподнял уголок над столом, заглянул: «Как так?!». Третья дама пришла.
Пятнадцать.
Следующей картой был валет.
«На семнадцати дальше не идут», вспомнил он, как учил его играть в карты один приморский шулер.
— Еще.
Банкомет даже рот раскрыл. Помешкал немного, но карту дал.
Посмотрел на нее Данилов и одну за другой все шесть карт на стол выложил. И седьмую, последнюю, перевернул. А с нее улыбнулся банкомету все тот же красавец крестовый король.
— Очко, — сказал Николай и за банком потянулся.
Не стерпел Аркаша. Тысяча рублей — четыре месячных рабочих оклада — из-под носа уплывает. Вот у него душа и затосковала. Ножик словно сам из кармана в руку прыгнул. Хозяйка взвизгнула коротко. А выпивоха пустую бутылку об стол грохнул и розочкой Николаю в шею уперся.
— А ну-ка ша! — раздалось с диванчика, и в комнате повисла тишина.
— Все по закону, Аркаша, — сказал щипач. — Так что перышко-то спрячь. Не ровен час, порежешься, — и из-под стола револьверный ствол показался, как раз напротив Аркашиной ширинки. — Гражданин инженер у тебя по-чесноку банк сорвал, так что стук твой окончен.
— Мамка! — крикнул выпивоха, и острая розочка царапнула Данилову кожу на горле. — Мамка! Водки дай! Подпишу ведь коммуниста!
— Хорошо-хорошо, Владленчик, ты только стеклышко мне отдай, — тихо сказала хозяйка. — А я тебе самогончику налью.
— Водки! — взвизгнул Владлен.
— Водки, — согласилась хозяйка, и осторожно его за руку взяла.
Выпивоха нехотя розочку ей отдал и обратно к этажерке отшатнулся, словно он тут совсем ни при чем.
— Вы уж его простите, — шепнула Данилову хозяйка. — Он у меня так-то смирный. В честь самого Владимира Ленина назван.
— Деньги-то забирайте, Николай Архипович. Они вами честно заработаны, — встал с дивана загадочный тип. — Пойдемте, мы вас до дому проводим. Нынче ветрено. Не дай бог, еще простудитесь.
Так Данилов познакомился с Нехлюдовым и его подручным Кешкой-карманником — странной парочкой, работавшей на немецкую разведку.
Николай, конечно же, вначале немного покочевряжился, но потом дал себя завербовать. Сошлись на том, что Данилов будет давать отчеты о работах по объекту «Стрела», делать копии чертежей узлов нового самолета, интересных абверу, и передавать их Нехлюдову через Кешку. В свою очередь Нехлюдов через того же карманника будет снабжать Данилова деньгами.
Они немного поторговались насчет суммы вознаграждения и, в конце концов, сошлись на тысяче рублей в месяц.
— К вашему окладу в шестьсот рублей это будет неплохим приварком, — сказал на прощание Нехлюдов Николаю.
На том они и расстались.
Через три дня на конспиративной квартире Горыныч довольно потирал руки:
— Об операции доложено в Москву и получено добро на ее проведение. Сам замнаркома13 одобрил.
Ох и игра затеялась! Такая игра…
И эта большая игра затянулась на два с лишним года. И притом всем было интересно и хорошо. Нехлюдов отправлял данные в Германию. Данилов гнал ему хорошо подготовленную дезинформацию, Горыныч подсчитывал немецкие деньги, которые теперь можно было использовать против врагов Советского Союза.
Постепенно Николай все глубже проникал в структуру немецкой агентуры. Ему все больше доверяли и ценили. В итоге Данилов узнал, что воронежская сеть напрямую связана с московской, а ниточки ее тянутся в посольство Германии. К сожалению, ему так и не удалось подобраться к резиденту абвера. Даже имени его узнать не получилось.
Наконец, пришло время поставить все точки над «
Не без труда Николаю удалось подкинуть Нехлюдову мысль о возможности похищения самолета. Тот долго связывался с резидентом, взвешивал все «за» и «против», ведь для такой дерзкой акции нужно был задействовать германскую шпионскую сеть в обоих городах и на пути от Воронежа до Москвы. Данилов несколько раз думал, что ничего не получится, но резидент согласился с доводами Нехлюдова и сам решил возглавить операцию, о чем Кешка сообщил Николаю накануне его отъезда.
Все это время они с Горынычем разрабатывали план контроперации. Казалось, предусмотрели все. Но всего не предусмотришь… В результате Николай оказался в крошечной комнате дежурного на маленьком колхозном аэродроме, где-то между Сергиево и Кукуем, в пяти километрах от того места, где ждала засада НКВД. Вместе с Даниловым в той комнатенке оказались еще четверо. Кроме Нехлюдова с Кешкой там был еще резидент, который представился Иваном Степановичем, — роста среднего, возрастом за пятьдесят, без особых примет, если не считать черных кожаных перчаток, полувоенной фуражки и просторного прорезиненного плаща. С ним был телохранитель — здоровенный бугай совершенно бандитского вида. Рядом с громилой высокий и худой Нехлюдов казался еще худее.
Бугай держал в руках вальтер, который своим дулом упирался Данилову в лоб.
— Так что, товарищ Данилов, — сказал Иван Степанович спокойно и безразлично, — можете молиться своему пролетарскому богу, — скривился презрительно и кивнул бугаю: дескать, в расход.
Толстым, как свиная сосиска, большим пальцем бугай взвел курок, а указательным уже почти надавил на спусковой крючок… Почти… надавил…
Не успел.
Данилов резко отбил руку с направленным на него пистолетом, другой сгреб за шкирку коротышку-щипача и швырнул его на бугая. Пуля ударила в потолок, осыпав всех белой известкой. От выстрела у всех на секунду заложило уши. Николай врезал Нехлюдову носком сапога под коленку. Тот так и не смог достать наган из-за пояса бриджей, охнул и подломился. Удар локтем под дых и второй — ладонью в нос, окончательно вывели его из строя.
Поделиться книгой: