Полководец Третьего Рима

Игорь Аббакумов

Полководец Третьего Рима

Часть 1. ДОЛГИЙ ПУТЬ ИЗ МОГИЛЫ

Предисловие

Россия воевала много и часто. Были войны удачные, были войны не совсем удачные, а были и поражения в войнах. Как правило, мы начинали войны, не сумев хорошо подготовиться к ним. Это позволяло врагам нашим, иметь на начальной стадии войны довольно неплохие успехи. Да куда далеко ходить. Великая Отечественная война так и началась. Множество крупных и мелких поражений — вот типичное начало войны, которую ведет Россия. Все это дает основание нашим врагам, как внешним, так и внутренним, кричать о нашем неумении воевать. Вот то ли дело Европа! Какой чудесный орднунг в их войсках! Ну разве можем мы сиволапые, сравниться в воинском мастерстве с культурными людьми Благословенного Запада? Но вот ведь какое дело. За 300 последних лет, наше государство проиграло всего 3 войны. А вот образцовая Германская армия, сумела выиграть только три войны, причем, не с нами. А те войны, которые мы начинали с неудач, спустя некоторое время мы все-равно выигрывали. В чем же дело? Может быть, мы вовсе не бездарны в военном деле? "Бездарны! Еще как бездарны! Вам просто повезло! У вас огромные просторы, у вас непроходимые леса и болота, у вас много ресурсов, у вас неисчерпаемые людские резервы! Вы мастерски закидываете маленькие европейские армии горами трупов! А когда наступает зима, вместо вас воюет Генерал Мороз, а весной и осенью Генеральша Распутица!" И не втолковать никак людям, что мешает воевать любой климат и любая местность. Что леса Индии более густы, чем наша тайга, что их горы выше, чем Среднерусская возвышенность, что их климат тоже ужасен, а население многочисленней, чем в России. Тем не менее, Индию, кто только не завоевывал, в том числе малыми силами. "А еще у вас есть бескрайние степи, куда вы по примеру скифов, трусливо бежите от врага, а затем подло его уничтожаете в засадах!" И бесполезно спорить, что Европа всегда была лучше населена, что ее промышленность всегда была мощней нашей, что даже коней в Европе было больше, чем у всех азиатских кочевников вместе взятых. "Нет! Нет и нет! Вы никогда не умели воевать!" Может и не умели, но только один противник, сумел лишить нас независимости. Вы знаете, о ком я веду речь. О страшных монголо-татарах. Они вопреки европейским стандартам, напали зимой. И это время для них оказалось вполне подходящим. Тогдашние леса, были гуще, чем в более поздние времена. Но это им нисколько не помешало. И дорог на Руси не было никаких, даже плохих. И это их не смутило. Может, было огромное численное превосходство? А вы сумеете провести огромную армию сквозь дебри лесные? А по замерзшим рекам, можно провести войск не больше, чем смогут провести хозяева этой страны. Не было огромного преимущества в численности войск! А может было качественное превосходство? Увы! И тут мимо кассы! Не было у степняков массового производства вооружения из железа. Русские всадники, могли драться на равных с рыцарями Европы, сомкнутый строй русской пехоты, был не по зубам ни византийской армии, ни рыцарским орденам.

Просто у монголов, было два прекрасных козыря. Образцовая организация войска и талантливый полководец. В Великом Западном Походе, монголами командовал Бату-хан. Но не он был творцом побед. Его подпирал Субудай-Багатур. В этом походе, все боевое планирование, всю организационную часть вел именно он. Но и до этого у него были громкие победы. Пройдя рейдом от Сыр-Дарьи до Калки, он вместе с таким же талантливым командующим Джебе, сумел разгромить войска всех встретившихся ему врагов. Никакие трудности не смущали этого незаурядного человека. Пустыни, степи, горы, леса, сильнейшие укрепления — ничто не послужило помехой его войскам. На той же Калке, им было разгромлено многократно превосходившее его русско-половецкое войско. И бился он вовсе не с неумехами.

Было три полководца, которые сумели за последние 300 лет, осуществить глубокое вторжение в нашу страну. И все три были вдребезги разгромлены. Однако, несмотря на то, что Россия стала могилой для их армий, Европа их считает великими. А вслед за Европой и мы. А вот единственный полководец, сумевший завоевать Россию, почему-то великим не считается. А ведь он Россией не ограничился. Европе тоже досталось от него, и не слабо. У монголов в это время, хватало хороших полководцев, но именно он сумел пройти дальше всех. Именно ему досталось испытать в бою всех возможных противников, что нашлись между Желтым и Адриатическим морями.

Мы тогда оказались в подчинении у тех, кого считали дикарями. Но урок не прошел для нас даром. Мы научились выигрывать войны. Причем даже такие, которые выиграть считалось невозможным. И мы победили, единственных, кто сумел нас победить.

Это предисловие, я пишу вот почему. В произведениях, посвященным "попаданцам", главный герой попав в чуждую для него эпоху, причем в прошлую, как правило опирается на послезнание. И первое, что он делает, это начинает производство различных "роялей". Прогресс двигает. В итоге, выбранная им для грядущей победы сторона, всегда знает о тех каверзах противника, которые он и придумать то еще не успел. А еще он стремится, обязательно одолеть врага с помощью оружия будущей эпохи. А вы попробуйте одолеть врага, если враг и сильней тебя, и развитей, и планы его тебе ну совсем не известны. И попробуйте начать подобную схватку, без крупных провалов, причем, не имея никакого представления о замысле врагов. То есть нормальная работа для командира любого ранга. Именно такого героя я и хочу себе представить. И решил я, что более всех мне подходит Субудай-багатур. Сын простого кузнеца, так и не освоивший грамоту, не поднявшийся до высот тогдашней культуры. Тем не менее, он оказался умней и талантливей тогдашних "цивилизованных" людей. И если у человека есть ум и талант, то он сумеет быть успешным в любой эпохе. Даже если поначалу ему многое чего не понятно. Ну а то, что он ни разу не русский… Это не беда. Во-первых, много таких чертей нерусских служило нашей Родине и прославили ее своими трудами. Например, Багратион и Барклай де Толи. А во-вторых, Субудай вовсе не чужд нашей стране. Ведь родился и вырос он именно на той земле, что входит сейчас в состав нашей Родины. Это Республика Тыва (Урянхайский край). Там до сих пор живет народ, которых в разные времена называли по-разному. Это русские казаки называли их урянхайцами, а вот монголы называли их "сойоты". Легенды относят Субудая и к тувинцам, и к тохарам, и к другим племенам. Иногда народ Субудая называли "урук-хай". Те самые "урук-хайи"! Которыми Толкиен запугал западного читателя!

Я решил воскресить героя в те годы, когда СССР предстояло распасться, но отправить действовать в эпоху, когда идет полным ходом освоение межзвездного пространства. Там его ум, знания, опыт, будут востребованы даже тогда, когда высокие технологии правят бал.

Глава 1

ТУВИНСКАЯ АССР. КАА-ХЕМСКИЙ РАЙОН. У СЛИЯНИЯ РЕК БАЛЫКТЫГ-ХЕМ И САРЫГ ЭР.

Дикая природа, хороша лишь в ясный солнечный день, когда ты одет в сухое обмундирование и тебя не донимают кровососы. А еще, она особенно хороша, когда нет у тебя никаких других забот, кроме как приятно провести время. Тогда верховья Малого Енисея, это то, что нужно крепкому и молодому мужчине, чтобы сбросить накопившееся за год раздражение издержками цивилизации. Ты приезжаешь в эти экзотические места вовсе не прямым рейсом. С остальной республикой Каа-Хемский район, связывают две дороги: одна "Сарыг-Сеп-Кызыл", имеющая мост через Каа-Хем, вторая "Сарыг-Сеп-Балгазын", включающая паромную переправу в деревне Дерзиг-Аксы и недоступная в осенне-весенний период. Так что не во всякое время ты попадешь в эти красивые места. Но даже автотранспортом, попасть в нужные тебе места, можно только по зимнику. А в остальное время года, только на своих двоих и приходится путешествовать. Но места эти стоят того, чтобы туристы мечтали каждый год возвращаться сюда на отдых. Конечно, природными красотами, прекрасной охотой или рыбалкой, жителей Сибири трудно удивить. Но именно здесь, в Каа-Хемском районе, можно увидеть настоящие поселения староверов, бережно сохранивших свой уклад жизни. Здесь сохранились староверческие скиты, которых уже не увидишь в коренной России. Можно много перечислять достоинств отдыха на природе. Но это разговор именно об отдыхе.

А что вы скажете, если вы находитесь в той же местности, в тоже время, но только не на отдыхе? Если пребывание в зоне туризма, для вас работа, причем вовсе не работа гида, если погода оставляет желать лучшего? Вот уже неделю, как хляби небесные, стремятся выполнить годовую норму выпадения осадков. И очень плохо то, что пришлось прервать начатую работу. Вести съемку местности под проливным дождем, никак не получится. Вот и приходится капитану Советской Армии Руссияну Кирилловичу Аверкову, коротать время за партией в "тысячу" вместе со своими гражданскими коллегами. Благо, что место для стоянки экспедиции не совсем дикое. Два деревянных сарая, находившиеся у слияния рек Балыктыг-Хем и Сарыг-Эр, были хоть и покинуты прежними хозяевами, но тем не менее неплохо сохранились. В одном сарае, разместился Аверков со гражданскими специалистами, в другом поселились солдаты-срочники. Конечно, строились сараи вовсе не для жилья, но для людей, привыкших жить в более суровых условиях, они были настоящим подарком. Это и спальня, и рабочее помещение, и столовая, и склад рабочего инструмента, не говоря уже о том, что постройка сама по себе является желанным укрытием от непогоды. Привыкшие к жизни под открытым небом, топографы немедленно воспользовались возможностью жить под крышей. А самое главное в этих условиях то, что можно воспользоваться для обогрева, сушки одежды и готовки пищи, привезенной заранее печкой-буржуйкой. Те, кто проводит летний сезон в тайге или горах, прекрасно понимают разницу между костром и печкой.

— Кирилыч! Как там насчет целительных капель? Этого вопроса, заданного техником Воропаевым, следовало ожидать в обязательном порядке.

— Имеют место быть! — в тон Воропаеву ответил Аверков.

— Так чего мы тянем? А ну-ка грянем бояре по маленькой! — поддержал Воропаева Гришковец, неизменный энтузиаст экспедиционных застолий.

— Так накрывайте стол, а я "наркомовские" вытащу!

Сказано-сделано. На импровизированный стол, оборудованный из ящиков для инструмента, в быстром темпе начали выставляться банки с тушенкой, рыбная консерва, луковицы, и конечно кружки. Гришковец начал нарезать хлеб, а Воропаев с Иванцом, устроили подъем тем, кто, не принимая участия в карточной игре, просто "давил на массу", отсыпаясь про запас. Аверков, отойдя в угол, где лежал закрытый на замок железный ящичек, для самого ценного экспедиционного имущества, открыл его и достал сделанную из нержавейки емкость с "шилом".

Иванец, как человек ответственный, сел на раздачу. Грянул первый тост, дружно застучали ложки по открытым банкам с тушенкой и застолье началось.

Вообще то, Аверков, не был сторонником устройства подобных посиделок. Как правило, вкусив с вечера "живительных капель", утром люди бывают отнюдь не живчиками. Но если толпа здоровых мужиков, вынуждена, целую неделю маяться бездельем, то пусть лучше уж они "разряжаются" за столом, чем копят раздражение. От безделья людям всякая дурь в головы лезет.

После второго тоста, пошел обычный застольный треп. Третьим тостом, фляга была прикончена и пришлось доставать вторую. Впрочем, теперь мужики теперь сами не спешили с потреблением "огненной воды". Посидели, поговорили, а потом желающие устроили у открытой двери сарая перекур. Лезть наружу, под дождь никто не стал. Во втором сарае, расположенном по ту сторону реки, должны были уже вовсю спать солдаты. Впрочем, Аверков был уверен, что и там никто не спит. Хоть перед экспедицией солдат и проверяли, на предмет припрятанного спиртного, но то, что сейчас и там идет пьянка, можно было не сомневаться. Просто опытные в таких делах "деды", спирт конечно с собой не брали, но приготовить в укромном местечке брагу, а то и самогон, как пить дать додумались. А уж из чего сделать, русский солдат всегда сообразит.

"Надо бы зайти проверить архаровцев, А то ведь пьянка — дело такое. Мало ли кто и кому какие обиды припомнит. А ведь оружие при них и патроны то не холостые".

Неохота лезть под дождь, но надо. Сняв повешенную на вбитый в стену гвоздь плащ-накидку, Руссиян направился к выходу.

— Кирилыч! Куда это тебя разобрало?

— Да схожу, на бойцов своих гляну.

— Да оставил бы ты их в покое! Тут в "самоход" ходить не куда, а в Монголии им делать нечего!

Руссиян усмехнулся про себя. До советско-монгольской границы, было всего ничего. Но бежать туда, даже за водкой, никто-бы не стал. До населенных пунктов и на той стороне неблизко. Да и шагать по тайге и горам, переходя реки и речушки вброд, то еще удовольствие.

"И загнала же судьба меня нелегкая в медвежий угол! Ведь всем разумным людям ясно, что вторгаться через эту местность никто не будет. Да и кто вторгнется? Не монголы же попрут на нас! А китайцам, прежде чем попасть сюда, топать через всю Монголию". Нет, Руссиян понимал, ради чего они здесь комаров кормят. Просто приграничная черта, это зона работы военных топографов. И раз в десять лет, будь добр, вносить в существующие карты текущие изменения местности. Ну это в теории, а на практике, у ВТС зачастую руки до таких мест не доходят. Да и какие здесь могут быть изменения? Хозяйственная деятельность почти не ведется, поэтому вполне сойдут карты времен царя Гороха. Ну в крайнем случае, можно пользоваться данными аэрофотосъемки. Так нет же! Где то "наверху", какая-то штабная сволочь, посмотрев на бумаги, подняла вопрос "стратегической важности". Вот мол товарищи, какое упущение я нашел! И спорить с таким дураком никто не будет. Ведь они всегда "правы".

Вот так, брюзжа про себя, капитан и дошагал до брода через реку Сарыг-Эр. Впрочем, бродом это уже было не назвать. Если в сухую погоду, глубина реки в этом месте не превышала 30 см, то сейчас пришлось перекинуть через брод мостки из стволиков молодых лиственниц. Вот только никто не знал, что так "распогодится", и что уровень воды поднимется так высоко. Теперь, чтобы пройти по мосткам, надо было идти по колено в воде и хорошо, что на ногах рыбацкие резиновые сапоги. Перейдя реку, Аверков направился к занятому его солдатами сараю.

"Одно хорошо, что в этих горах "духи" не водятся. Самые страшные здесь враги — это дикие звери. Ну медведя я не боюсь, он по этому времени сытый и не злой, ну а снежных барсов здесь давно не видели".

До сарая оставалось всего ничего, когда капитан вдруг почувствовал, что сейчас произойдет беда. Причем, какая-то непривычная беда.

Горы только кажутся несокрушимыми и вечными. На самом деле, они также ненадежны, как и болота. Даже не так. Они коварней болот. И сход снежных лавин тому подтверждение. Но и там, где снега на склонах нет, скрытые до времени угрозы все-равно таятся. Даже если эти горы образованы из гранитных и базальтовых пород, это вовсе не значит, что беда не притаилась в ожидании своего часа. Просто грунт поверх массива, несокрушимым не является. Если неделю молотили проливные дожди, этот грунт насытится водой до такой степени, что в любую секунду может превратиться в селевой поток. Конечно, если склоны поросли лесом, грунт может так и не сойти со склона, но если происходит подземный толчок, то жди беды. Тува — является сейсмоопасным районом. И землятрясения здесь происходят. И вот именно сейчас оно и произошло.

Прямо на глазах у Руссияна, поросший лесом склон направился прямо на сарай занятый его солдатами. Правда, на пути этой беды текла река Балыктыг-Хем, но это мало влияло на конечный результат. От страха за судьбу подчиненных, капитан даже не обратил внимание на то, что землю ощутимо трясет. А вот подчиненные это ощутили. Еще не поняв, что там такое стряслось, они пулей выскочили из своего сарая. И вовремя. Оторвавшийся от горы склон, преодолев реку, все-таки дошел до сарая. И чудо было в том, что разрушив импровизированную казарму, он остановился. Прямо перед остолбеневшими людьми.

Рефлексы, вбитые долгой службой, сработали правильно:

— Якименко! Доложить о наличии личного состава!

Простенькая команда разрядила обстановку. Пришедший в себя сержант Якименко, чисто на автомате подал команду:

— Отделение! В одну шеренгу становись!

Построились мгновенно. После недолгой переклички, Якименко доложил, что личный состав отделения присутствует в полном составе, отсутствующих нет.

В полном составе — это хорошо. А больше ничего хорошего не было. Сошедший оползень, вместе с сараем похоронил и запасы продовольствия, и необходимое теперь оружие, и не менее необходимый инструмент. А самое главное в том, что похоронена радиостанция. Конечно, если подразделение не вышло на связь, командование обязательно примет меры к поиску людей. Но только вот какая закавыка: оставаться на месте нельзя. Оползень, перегородил реку, а значит, что скоро это место будет затоплено. Кроме того, родившийся на Курилах капитан, с землятрясениями уже сталкивался. Первый толчок уже затухал, но ведь возможен и второй. А он может натворить не меньше бед.

— Отделение! Слушай мою команду! Сейчас все выдвигаемся к штабному сараю, там оказываем необходимую помощь гражданским служащим. Якименко! Командуйте!

Как хорошо, что именно сегодня бойцы не отбились, а устроили пьянку! Чем хорошо? Да тем, что обувь у них была на ногах. Да и бушлаты они не успели снять. Иначе, быстрый бег по каменистому грунту, был бы невозможен. Добежав до брода, Аверков увидел, что мостков уже на месте нет. Ну ничего, перейдем вброд, благо глубина сейчас едва по грудь.

Перешли. А перейдя, увидели, что со штабным сараем тоже не все слава богу. Оползня здесь не было, но ему хватило и толчков, чтобы рухнуть. И опять, капитан возблагодарил, что так вовремя устроил пьянку. Выскочить успели все. И хорошо, что все были одеты и обуты. А вот на имуществе можно ставить крест. Рухнувшая на опрокинутую "буржуйку" древесина, уже вовсю разгорелась. Потушить ее, невзирая на ливень было уже невозможно. И оставалось только спасаться с тем, что есть на себе.

ПРИКЛАДНАЯ НЕКРОМАНТИЯ.

Мой вам совет: не тревожьте попусту прах мертвых. Все мы знаем, что мертвые уже никому не причинят вреда. А так ли это? Вернее, всегда ли мертвые безобидны? Любой служитель культа, объяснит вам, что души умерших попадают либо в рай, либо в ад. И что там с ними происходит, можно только гадать. Но на памяти человечества, есть и такие случаи, когда душа умершего человека, обладавшего при жизни сильной волей, не покидала наш земной мир. Задержавшейся в нашем тварном мире душе, холодно и неуютно. Но есть веская причина, по которой она отказывается от загробного мира. Вернее причин может быть две, но преобладает одна. Или Любовь, или Ненависть. Ненависть способна на многое. Она прекрасно помнит все долги, что не успела раздать при жизни. Именно величайшая ненависть заставляет погибшего вселяться в тела людей и зверей и уже в новом теле они довершают то, что не успели при жизни. Не на пустом месте родилось выражение: "В него вселился демон".

Но как бы Ненависть не была сильна, могущество Любви гораздо больше. Страстное желание, не покидать на произвол судьбы тех, кто был при жизни дорог, творит истинные чудеса. Казалось бы, чем может помочь бесплотная душа в минуты опасности? Можете не сомневаться, она на многое способна. Она может дать совет, явившись во время сна. И эти сны мы называем вещими. А сколько раз на войне, человеку как будто кто-то посторонний подсказал, о подстерегающей его опасности. И вскакивает, задремавший было боец, и наносит безошибочный удар по подкравшемуся врагу. И командир угадывает в кромешной тьме, где притаился ничем не выдавший себя враг. И заблудившееся войско, вдруг в тумане, на незнакомой местности находит удобную и правильную дорогу. Не на пустом месте, еще в древние времена, родилось почтение к умершим предкам. Но не всем такая честь. Не всех любили столь сильно умершие. И не всякая душа настолько сильна, чтобы отказаться от заслуженного посмертия. Поэтому надеяться на такую подмогу приходится не всем.

А если вылетевшая душа не найдет "своих"? Вот тут и таится главная проблема. Безумие, охватившее неприкаянную душу, способно нанести огромный вред тем, кто напрасно ее потревожил. И опять, вспоминаем древние легенды о страшных последствиях для тех, кто понапрасну тревожил мертвых.

Человек, существо не только разумное, но и наблюдательное. Кто скажет наперед, что задумала неприкаянная душа. Пользы может и не быть, а вреда окажется много. Вот потому и старались люди тщательно соблюдать похоронные обряды, чтобы не дать притаившейся в теле мертвого душе, вылететь на свободу.

Землетрясение, потревожившее Восточные Саяны, имело не только разрушительные последствия. Толчки, вызвавшие в нескольких местах оползни и сход селевых лавин, обнажили заодно и древнее захоронение. Таившаяся в прахе, вот уже восемь веков как мертвого героя, душа, вырвалась на волю. А вырвавшись на волю, начала искать того, кто может стать наиболее подходящим вместилищем для нее.

ДУХ УМЕРШЕГО.

Я похоронен на родной Урянхайской земле. Именно это я и завещал своим сыновьям. Вот только душа моя, измученная беспокойством о судьбе того, что оставил нам в наследство Повелитель, не пожелала уйти на встречу с теми, кому я обязан был своим рождением. Я умирал своей смертью, окруженный славным потомством, живыми еще соратниками по походам. Я умирал на земле сильной и обширной державы, которая продолжала расширяться, но будущее ее меня не радовало. Когда проводишь жизнь в походах на врагов, приобретаешь привычку, все время заглядывать вперед. И с каждым годом, твои предсказания становятся точней. Я научился понимать мысли врагов. Я прекрасно могу предсказать поведение любого из соратников. И на склоне жизни, мысли и души наследников Повелителя, стали для меня развернутым свитком. Я так и не научился книжной премудрости, но письмена чужих мыслей, я научился понимать очень хорошо. Власть Великого хана еще крепка, но нынешнее окружение хана, крепким не назовешь. Те, кому мы никогда бы не доверили своих замыслов, стали советниками правителя. А нынешний правитель, сам не отличит худых коров от упитанных. Если только, он вообще сможет отличить быка от коровы. Но и это не беда. Единственный человек, которого я считаю своим истинным Повелителем, тоже иногда ошибался, но те, кто его окружал, умели указать на сделанные ошибки. Умели они найти и способы исправления допущенных ошибок. Но нет их ныне, а на смену им пришли совершенно другие люди. Я ясно видел, что недолго нашей державе быть великой. Но вот чего я не видел, так это путей к исправлению грядущих бед. Я прекрасно умею воевать, но я ничего не понимаю в искусстве управления странами и народами. Мне по прежнему непонятно, каким образом, мой Повелитель, смог создать из окружаещего его отребья, тот народ, чье имя наводит ужас даже на самых сильных наших врагов. И народ, привыкший уже быть народом, а не сборищем кочующих племен, по-прежнему является основой нашей мощи. Но корень грядущих бед, в той знати, которая ведет наш народ по начертанному пути. Но разве не захочет она однажды, с этого пути свернуть? А народ, что может сделать народ? Когда он голоден, он не понимает причин голода, а когда сыт, он не понимает причин сытости.

Вот эти тяжелые мысли и не позволили моей душе обрести покой даже после смерти. Поэтому, душа моя не смогла расстаться с уже мертвым телом. А тело, придавленное землей моей могилы, постепенно истлевало. Душа же, теперь цеплялась за остатки моего праха, как сползающий в пропасть охотник цепляется своими руками, за самую ничтожную травинку, растущую на крутом склоне. Душа знала, чего ей хотелось. А хотелось ей дождаться нового повелителя, способного повести наш народ по пути величия. И когда появится тот повелитель, которого я признаю своим, то он будет нуждаться в новых полководцах, способных повести его тумены к блестящим победам. Твердая вера в то, что моя плененная душа, в нужное время, обретет подходящее тело, помогало терпеть тот ужас, что испытывает любой, лишенный посмертия. При жизни, меня сравнивали со свирепым барсом. Наверное, воины были правы, ибо даже самый яростный хищник, обладает безграничным терпением, позволяющее ему, сидя в засаде, дождаться подходящую добычу.

И я дождался своего часа! Когда потрясли земную твердь сильные толчки, могила моя разверзлась. И радость моя победила ту боль, что терзала мою душу веками. Я без сожаления покинул свою смертную темницу и заметался среди дрожащих гор и дождевых струй, в поисках живых людей. Душа, без помощи высших существ, недолго будет разумной, если лишена живого вместилища. И если я не найду людей, значит придется искать подходящего зверя. И времени на поиски у меня немного. Стоит мне промедлить, и душа потеряет разум. Я стану неразумной и ужасной нечистью. Страшным проклятием здешних мест. Но к счастью моему, поиски мои были не слишком долгими. Тем чутьем, что наделены души, я нашел горстку людей, стоящих у горящей постройки. Половина из них, походила на юных и неопытных новобранцев. Другая же половина, была мирными обывателями. Но был и тот, в ком я нуждался. Именно начальник над воинами мне подходил наилучшим образом. Вот в него я и вселился.

Глава 2

Когда Аверкова посылали в эту "дыру", то все понимали, что ставить целого капитана, для руководства коллективом из полутора десятков человек, это непозволительная роскошь. Тут и лейтенанта ставить слишком жирно будет. Тем не менее, приняли решение, что возглавит работы именно он. Просто командир привык "гнилые" вопросы решать сразу. То, что съемку подобной местности, могли бы еще долго не производить, ясно было всем с самого начала. Но спорить попусту с идиотами, "закинувшими шар", было неразумно. И раз уж вопрос такой возник, то решать его надо быстро. Тут дело в том, что съемка текущих изменений местности, отличается от сплошной съемки. При сплошной съемке, топограф старается отразить на планшете все, что видит глаз. Любая промоина, отдельно торчащий валун, отдельно стоящее дерево… все это является предметом его забот. Другое дело, когда местность, была ранее отснята. Вот тут топографу нужно нанести на планшет только произошедшие на местности изменения. Даже в казалось бы, безлюдных местах, они всегда есть. Вот поработали лесорубы зимой, и сразу куча изменений возникают. Проложенный зимник, временные постройки, вырубка на месте рощи, новые, не существовавшие ранее тропы… Чтобы быстро выполнить подобную работу, нужно уметь эти самые изменения находить. А это просто только в теории. Поставь на это дело новичка, и он обязательно, либо чего-нибудь пропустит, либо отснимет то, что можно было бы и не снимать. И выясняется это как правило потом, когда камеральщики обработают результаты твоей работы. Руссиян Кириллович, избегать лишней, ненужной работы умел. Но умел он не пропускать и того, что сделать необходимо. Вот потому ему и доверили руководство экспедицией. Но руководство экспедицией, это не только работа. Экспедиция — это еще и жизнь отправленных в нее людей. И жизнь эту надо уметь наладить. Здесь не будет возможности по каждому поводу плакаться в жилетку своему начальству. Все возникающие проблемы, надо уметь решать самостоятельно. А это не все умеют. Кое-кого, приходится держать всю жизнь поближе к мудрому начальству, которое всегда придет на помощь растерянному подчиненному. А вот Аверков, самостоятельно решать возникающие проблемы умел. Вот потому, на него выбор и пал. Знали, что дело будет сделано быстро, знали, что не подведет, знали, что не растеряется.

И вот сейчас, настал момент взять на себя полную ответственность за спасение находящихся в его подчинении людей. Правда решение тут напрашивается несложное: район работы надо срочно покидать. Сидеть на месте и ждать помощи, было чревато. Ничего хорошего тут не высидишь. Надеяться, что обеспокоенное начальство пришлет к попавшим в беду "вертушку", не стоило. Во- первых, спохватится оно только в середине дня, когда ему доложат, что сеанс связи с Аверковым не состоялся. Во-вторых, в распоряжении начальства нет своих вертолетов, их надо заказывать на стороне, а на это нужно время. В-третьих, наверняка пострадали не только они, и у руководства республики сейчас забот выше крыши, поэтому спасатели полетят в первую очередь туда, откуда доносятся самые громкие вопли. И в-четвертых. Скоро здесь будет море разливанное. А значит находиться на этом месте долго нельзя. Значит надо собираться в дорогу.

Первые команды капитана были просты: осмотреть свои карманы. Сейчас каждая мелочь может спасти жизнь. Найденные в карманах сигареты, зажигалки и спички, приказал немедленно сдать сержанту Якименко. Тем, у кого были при себе часы, сверить их и подзавести, прямо сейчас. У кого нашлись в карманах носовые платки — немедленно выстирать и просушить (для перевязок ран). Высушить носки и портянки. "Где? Разуй глаза! Пожар-то он на что?" Просушить обмундирование. У кого в карманах нашлись ножи — подточить прямо здесь, вон камней сколько рядом!

Вот так в заботах ночь и проходила. Самое опасное, для людей, попавших в беду, это когда они не знают, что конкретно нужно делать. Но когда находится тот, кто это указал, дурные мысли их не гложут. Все при деле, все заняты. А Аверкову нужно было решить, куда им выбираться. Напрашивалось три конкретных решения. Первое, это выдвигаться к границе с Монголией и идти до ближайшей погранзаставы. Там наверняка есть связь и продовольствие. Недостаток — идти возможно только по топким низинам вдоль русла рек. После обильного ливня, эти низины теперь навряд ли проходимы. Второй вариант — идти вверх по течению реки Балыктыг-Хем до села Кунгуртуг. Недостатки — часть маршрута пройдет по заболоченным низинам, которые наверняка сейчас непроходимы. В итоге, даже добравшись до села, не получится связаться с начальством. Ведь какая там связь? Вовсе не радиостанция. Обычный телефон. И наверняка, после землятрясения, жители сами сидят без связи с внешним миром. Они, конечно. не откажут в помощи, но чем они могут сейчас помочь? Только накормить. И когда у начальства до них дойдут руки — неизвестно. Третий вариант, тоже легкого не сулил. Предстояло пройти вниз по течению реки Балыктыг-Хем до ее слияния с Малым Енисеем, а затем вниз по течению Малого Енисея до села Сизим. Маршрут тоже трудный, но зато он проходит по незаболоченным местам и выводит в достаточно плотно населенные места. Конечно, у живущих там тувинцев и старообрядцев, наверняка сейчас немаленькие проблемы, да и тараканы у них в башке водятся весьма интересные, но помочь попавшим в беду, для них святое.

В итоге, взвесив все "за" и "против", капитан принял решение действовать по третьему варианту.

ДУХ УМЕРШЕГО.

Вселившись в чужое тело, я сразу решил разобраться, не совершил ли я ошибки, избрав для себя именно этого человека. Мысли его были мне доступны, а то, на каком языке он разговаривает не имело значения. Язык, известный ему, сразу стал известен и мне. И первое, что меня неприятно поразило, так это то, что владелец тела оказался урусом. Значит прав был я в своих предположениях, что потомки погубят Державу Потрясателя! И если воины когда то побежденного, далекого народа, до чьих земель нужно было добираться годами, разгуливают по родной для меня Урянхайской земле, как у себя дома, значит, держава наша, либо умалилась, либо исчезла. Боль и гнев всколыхнули мою душу. Ну почему я вышел на свободу так поздно! Я бы сумел стать хорошей опорой даже ничтожному хану! Враги никогда бы не сумели одолеть мой народ, если бы я снова встал во главе наших туменов! Тогда, будучи при смерти, я считал, что мы потеряем земли, населенные чуждыми нам народами, но сумеем отстоять земли, населенные людьми нашего языка. Но грех воину ссылаться на могущество врага. Раз по моей земле спокойно ходят враги, значит надо понять, что осталось от нашей силы. А затем, подумать, что делать дальше. И я продолжил знакомство с тем, кто стал отныне и моим телом. Но как же это было трудно! Его душа, почувствовала мою душу, его воля напряглась и вступила в бой с моей волей, и я не одолел его! Мысли его стали менее доступны для меня. Но ведь недаром для меня прошли войны и походы! Я давно научился по отрывочным сведениям, составлять полную картину войны. И того, что я сейчас узнал, было на первое время для меня достаточно. Владельца тела, звали Руссиян, он был действительно урусом. И я не ошибся приняв его за командира. Руссиян пребывал в ранге сотника и командовал разведчиками пути. И это была для меня величайшая удача. Те, которые командуют разведчиками пути, часто докладывают своим полководцам, а значит, я смогу узнать все необходимое об их войсках. Но сейчас отряд сотника Руссияна, оказался в беде. Благодаря землетрясению, заставшему их в ночное время, они остались без всего необходимого. Сейчас Руссиян, принял решение о прекращении разведки и возвращении к своим войскам. И когда он сообщил своим подчиненным о пути возвращения, я принял решение всячески помочь ему в этом. В общих чертах, сотник знал, как найти дорогу к своим. И даже не будь меня, он наверняка бы справился с поставленной задачей. Но он не знает эти края, так, как знаю их я. Он сможет вести свой отряд в светлое время, но он не сможет провести его в тумане или ночью. А я смогу. Но для этого, мне нужен был откровенный разговор с ним.

АВЕРКОВ.

Аверков всегда гордился тем, что не терял головы ни при каких обстоятельствах. Даже там, "за речкой", он ни разу не мучил себя вопросами: "Как быть?" или "Что делать?" Тогда, будучи еще сержантом-срочником, он зарекомендовал себя надежным исполнителем, способным выполнить поставленные командованием родного артполка, те задачи, которые обычно и ставят перед топографами. Был под обстрелами, однажды приходилось вырываться из засады, приходилось отражать нападения. И никогда не было повода впадать в мистику. Вся та потусторонняя хрень, которой увлекаются излишне впечатлительные люди, его совершенно не интересовала. И может быть потому, что те нештатные ситуации, в которые он попадал, нельзя было считать "полной дупой", потребности в религии у него не возникло. Учеба в Военно-Топографическом Училище в Ленинграде, тоже обошлась без "чертовщины". Ну а служба в СибВО, протекала плавно и без ЧП. К имеющимся бытовым трудностям, капитан относился философски. Правда в последнее время, в стране много чего происходило ранее необычного, в том числе и повальное увлечение мистикой и религиями, но Руссиян решил с ума не сходить. Увлекались в основном "чертовщиной" весьма странные личности, на чьих лицах крупными буквами было написано — ?идиот". Всяким там экстрасенсам, он тоже не спешил верить, ибо подозревал в них обыкновенных мошенников. Конечно, в экспедициях приходилось видеть и необычные вещи, в том числе и знахарей со знахарками, успешно лечивших своих пациентов, но объяснял он достигнутые положительные эффекты просто. Мол есть у людей природный талант к целительству, плюс унаследованные от кого-то практические ЗНАНИЯ и приемы, которые нормальный врач, вполне способен освоить.

Все это так, но сейчас Руссиян пытался разобраться именно с "чертовщиной". Четкое ощущение, что внутри его поселился кто-то разумный, возникло тогда, когда он ставил своим людям задачу. И ощущение это до сих пор не прошло. Этот "кто-то", пытался прочесть его мысли и подчинить его волю. В то, что он сходит с ума, капитан не верил. Ситуация конечно была тяжелая, но не настолько, чтобы ум за разум зашел. Да и сходят с ума тогда, когда выхода для себя не видят. Правда, ситуация не позволяла слишком долго задумываться о своих ощущениях. Капитана больше интересовало два вопроса: чем питаться в пути и какой темп перехода выдержат его люди. И тут, "внутренний обитатель" заговорил! Засевший в Руссияне тип предлагал свою помощь!

"Внутренний голос", раскритиковал решение капитана двигаться руслом Балыгтыг — Хема. Он говорил, что образованная оползнем запруда, может быть прорвана в любой момент, и тогда вал воды, просто смоет людей, которым некуда будет убежать. Взамен он предлагал двигаться по горной тропе, ведущей через перевал Чжяб-Даба. Такая тропа, огибающая вершину с отметкой 2152.0, действительно существовала. И еще "внутренний голос" предлагал, начинать движение прямо сейчас, не дожидаясь рассвета.

— Дождь еще не скоро пройдет, и земля под ногами суше не станет. Если сидеть на месте и непонятно чего ждать, то повторным толчком, вы будете похоронены. Выводи людей сейчас, пока еще есть возможность идти горными тропами. Не бойся ночи! Я сумею найти нужный путь при любых условиях!

То, что говорил засевший внутри его тип, было разумным, правда, как он найдет путь в кромешной мгле, он не пояснил.

— Эти места не сильно изменились за прошедшие века. Тропы, по которым предстоит пройти тебе, намного старше твоей державы. И я найду нужный путь в этих местах, хоть при свете дня, хоть под покровом тьмы!

"Я отвечаю за жизнь и здоровье находящихся рядом людей. Я не имею права обманывать их доверия".

— Поверь мне, я прекрасно знаю, как дорого доверие тех, кто идет за тобой. И я знаю, как легко его потерять, если заводишь соратников в беду. Я предлагаю тебе выход из беды. И медлить тебе нет смысла. А о цене за помощь, мы поговорим, тогда, когда беда останется позади.

"Ну, смотри приятель! Я прекрасно понимаю, что тебе мой организм нужен живым и здоровым. Иначе бы ты не уговаривал меня. Если мои люди пострадают из-за тебя — желаемого не получишь! Я сумею погубить себя так, чтобы ты после этого не гулял на воле!"

— Их погубит разве что собственная глупость, но я за нее не в ответе. Поэтому, хочешь их сберечь — заставь их жить по твоим приказам. А я свои обещания, всегда выполняю!

Вот такой странный диалог прошел в голове Руссияна. Подумав еще немного, он решил действовать по варианту, который предложила, засевшая внутри его тварь. Здесь и выбора особого не было, да и дальнейшее пребывание на месте, без всяких действий, ослабит волю людей. Нет уж, пусть лучше рассчитывают свои силы на переход, чем шансы на гибель.

— Народ! Высиживать нам здесь до утра нечего! Пока не стало совсем плохо, выходим прямо сейчас. Дорогу, я прекрасно знаю. Порядок движения такой, гражданские идут в середине колонны. Якименко! Дохляков — впереди колонны, сильных — замыкающими. В движении не курить! Все перекуры на привале. Всем все понятно? Раз вопросов нет, значит вперед!

ДУХ УМЕРШЕГО.

Я прекрасно видел, что сотник, совершенно недавно стал начальником над этими людьми. Может Руссиян и хорош, но люди его, никогда не видели, каков он во время настоящей беды. А значит, большого доверия к нему не испытывали. Того доверия, которое заставляет воина, не задумываясь, выполнять любой отданный приказ. Они не спорили с ним, лишь потому, что боялись остаться в ловушке. Они очень хотели оказаться от этого места подальше, а Руссиян отдавал те приказы, которые они сами желали. Самое трудное для сотника начнется тогда, когда люди вымотаются. Вот тогда сомнения в правильности принятого решения, у них и появятся. И если Руссиян хорош — он эти сомнения задавит. А если очень хорош — то они у людей не возникнут. Посмотрим, насколько хороши его люди!

Я вел Руссияна в кромешной тьме, по той тропе, которую ясно видел сам. А его люди шли за ним. Ошибиться я не боялся. Мне не нужны были карты, чтобы пройти там, где я хотя бы один раз прошел. Сейчас наш отряд был еще полон сил и не голоден, поэтому ропота или ворчания я не слышал. К тому же я сразу задал правильный темп движения. Шли без особой спешки, но и не медленно. И хорошо, что командир вырос там, где тоже были горы. Я помню, как трудно привыкали жители равнин к переходам по горам. Слишком широкий шаг, неправильно поставленная стопа., непривычная для них манера посадки на коне — все это приводит к быстрой усталости в походе. А нам нежелательно было медлить. У отряда нет ни продуктов, ни оружия, ни инструмента. Сейчас это нам дает выигрыш в быстроте передвижения. Но уже через сутки, люди захотят есть. Как я понял, охотиться так, как обычно охотились мы — они не умеют. Впрочем, разбушевавшаяся стихия, разогнала все зверье в округе. Так что на охоту тратить время бесполезно. Сейчас их спасение в быстроте и выносливости.

Где то через час после начала движения, подземные толчки повторились. Мы не только ощутили дрожь земли. До нас донесся страшный грохот сходящей лавины. Теперь, даже тому, кто мог сомневаться в правильности принятого решения, стало понятно — уходить надо было сразу. Я чувствовал то облегчение, которое произошло в душах людей. То, что командир поступил правильно, теперь знали все. И это очень хорошо. Для Руссияна хорошо. Подчиненным полезно убеждаться раз за разом, что начальник всегда прав. И тут я уловил насмешливую мысль сотника: "А если не прав — смотри пункт первый!" Видимо, это какая-то шутка, понятная для урусов. Но ее смысл я понял. И если он и дальше будет так настроен, то поход закончится удачей. Главное, чтоб не сдались люди. И я надеюсь, что народ, сумевший дойти до своего Последнего Моря, не склонен унывать в беде. Иначе, было бы обидно, что лучшие воины Вселенной, уступили слабакам и нытикам.

АВЕРКОВ.

Прошли те времена, когда топографы могли состязаться в выносливости с солдатами Суворова. Сейчас уже нет нужды добираться к черту на кулички на своих двоих. Теперь их доставляет к месту выполнения работ самый разнообразный транспорт. Например, их сюда забросила "вертушка". А в случае крайней нужды, их могли к месту работы выбросить с парашютом. Конечно, того кто ведет съемку местности в таких вот районах, изнеженными людьми не назовешь. Для них привычно, продираться сквозь буреломы, покорять трудные вершины, терпеть и зной и холод, форсировать реки, проходить через болота. Им знакомы таежные просторы и горные теснины. Тундра и пустыня их тоже не особенно пугают. Но выбираться на своих двоих, уходя от беды, приходилось не всем. А то, что никогда не испытывал — пугает. Очень часто, "покорители природы" забывают о том, что природу еще никто не покорял. Что она всегда способна отомстить за глупую самоуверенность. Вопрос о том, как долго выдержат его люди, для Аверкова стал самым главным вопросом. Паника и уныние могут возникнуть в любой момент. И очень будет обидно, если они погубят все, к чему они стремились. Пока что все шло нормально, никто не ныл и не проявлял слабости. За остаток ночи, и световой день, удалось пройти немалое расстояние. Достигнуть перевала не удалось, но до него осталось всего ничего. За день пути, было сделано два привала. Якименко, ставший волею судьбы каптерщиком отряда, раздал курильщикам по одной сигарете. А вот с едой было швах. Побеги кислицы и щавель — вот и все съедобное, что попалось им на пути. Разговоры вести никого не тянуло. Всем хотелось одолеть подъем. И хотя знали заранее, что спускаться с гор не менее сложно и утомительно, все равно, спуск казался желательней подъема.

Когда расположились на ночевку, чувствовалось, что никому никуда не охота больше идти. Пришлось дать команду. Ибо необходимость в костре и оборудовании ночлега все-таки была. А когда наконец-то разгорелись костры и устроены были лежанки из срезанных веток, пришлось назначить дежурных, чтобы поддерживали всю ночь огонь. Впрочем, вторую половину ночи, до самого рассвета, капитан дежурил сам. Ибо дежурные уже с трудом боролись со сном.

Утренний подъем был тяжелым. Всего то и радости было, что обувь и портянки были высушены. Обувшись, перекурив натощак и загасив костры, люди нехотя двинулись дальше. Полдня преодолевали оставшееся до перевала расстояние, и когда вышли на перевал, то особого облегчения никто не испытывал. Отдыхали, восстанавливая сбитое во время подъема дыхание. Разминали натруженные ноги. Курили. И на разговоры опять никого не тянуло. И тут подал голос Виктор Иванович Жердев:

— Кириллыч! А ты у нас все-таки молоток! Все мы тут топографы, кроме твоего войска конечно. Карту мы читаем как газету, я например, так и помню ее. Любой из нас, кого угодно сумеет вывести, но только днем. Но чтобы геодезист, в кромешной тьме, без видимых ориентиров, без компаса, да еще в горной тайге, сумел найти правильную тропу — я такого не слышал. А это Кириллыч — показатель! Уж поверь мне!

— Да у Кириллыча наверное в заднице буссоль спрятан, только он нам его не показывает- присоединился к Жердеву Иванец.

— Да какой там буссоль? Наверняка детородный орган в намагниченном состоянии путь указывает! Интересно, на баб он так-же укажет?

— А тебе что завидно? Или у тебя только на стакан организм намагничен? То то я смотрю, как стакан залудишь, так штаны у тебя почему то поднимаются!

— Да помалкивай тетеря! Ты бы лучше вспомнил, как на Ангаре, стаканом пытался перепад высот померять!

Шутки и подначки посыпавшиеся со всех сторон, привели людей в обычное настроение и капитан был благодарен Виктору Ивановичу, за то, что сумел отвлечь людей от невеселых мыслей. Путь к спасению, был еще долгим и не совсем простым. И случиться в пути могло многое, но всегда хорошо, когда люди, собираясь в поход, выкидывают из головы дурные мысли.

Глава 3

ДУХ УМЕРШЕГО.

За время всего похода, мне не пришлось жалеть о том, что я выбрал для вселения, тело сотника Руссияна. И хотя, я ему подсказывал дорогу, но людей вел он сам. Он брал на себя наибольшие тяготы, и люди его это видели. Но еще большую радость они испытали, когда Руссиян, с помощью вырезанной им рогатины, сумел добыть горного козла. Это была величайшая удача, ибо горные козлы очень осторожны и подкрасться к нему на расстояние удара — это надо уметь. Это улучшило настроение в отряде и добавило уважения к своему командиру. И это помогло одолеть оставшийся путь. Мы спустились с перевала, а затем прошли по правому берегу реки Верхний Тениус до ее впадения в Ка-Хем, который урусы называют Малым Енисеем. Дальнейший наш путь пролегал по правому берегу Ка-Хема. Если бы Ка-Хем не был в этих местах порожистым, можно было бы сплавиться на плотах. Но порогов хватало, и мы шли пешком. Правда, теперь, мы не всегда ночевали под открытым небом. Иногда нам попадались пустые зимовья. Как я понял из мыслей Руссияна, в этих краях в ходу были правила взаимовыручки. Мы находили в зимовьях сухие дрова, спички, соль табак, чай и сахар. И все это нам пришлось кстати. Правда, покидая ночлег, мы должны были оставить что-нибудь полезное, для таких-же путников, как и мы. Но у нас ничего полезного не было с собой. Именно поэтому, находящиеся в походе, старались не выгребать до конца все запасы. Потому, что в тайге могли оказаться такие же, попавшие в беду путники. Мне понравилось то, что ни разу начальнику не пришлось прикрикнуть на своих людей, чтобы остановить неразумную жадность. В отряде ни разу не возникли ссоры, при дележе скудной еды или табака, никто не жаловался на трудности и не проклинал свою судьбу. Эти люди, берегли силы для перехода, но никогда не жалели их для оказания помощи товарищу. Им было тяжело, но они всегда находили в себе запас бодрости, для того, чтобы на привале, развеселить приятелей хорошей шуткой. Мне начинали нравиться эти люди. Именно на таких и держится мощь любой державы. Именно тот народ, который преодоление трудностей, считает не подвигом, а обычным делом, способен идти по пути величия. Из их отрывочных фраз, я понял, что мой народ не порабощен ими, а является союзником. А значит, даже в будущем, я не имею права им вредить. И разве в моем войске были одни урянхайцы? Бок о бок с нами, шли по пути к славе, люди разных языков и наречий. Разве от этого наша слава умалилась? И если мне придется служить в его войске, то значит ли это, что я служу не своему народу? Ведь мы вошли в степную державу, не являясь жителями степей. Мы просто пошли за Истинным Вождем, строя свое будущее, войдя в семью столь разных народов. И сейчас, я очень надеялся на то, что вождь, правящий урусами — велик и справедлив. Что он судит по делам, добрым или злым, а не по степени знатности или по родовой принадлежности. И я не ошибался, насчет Последнего Моря урусов. Они его давно достигли. Но они пошли дальше, выбравшись за твердь небесную. Когда кончились дожди и установилась ясная погода, один из людей Руссияна, сидя у костра, показал всем на летящую по небу звезду. Из их разговоров я понял, что это летящий за твердью небесной корабль, который они называют "спутник". Так я узнал о том, что урусы начали свой путь к звездам. Они долго говорили о черной бездне небесной, называемой Космосом. И рассуждали они о путешествиях между звезд, как о вполне достижимом деле. Я узнал о том, что там, за синевой небес, есть бесчисленное количество солнц и земель. И они мечтали о том, что когда наступит время из их пророчеств, называемое коммунизмом, они смогут полететь до края Вселенной. Правда, когда это время наступит, они навряд ли знают.

Меня захватила их мечта. Понял я, что напрасно потрачу отпущенный моей душе срок, если не поведу звездные тумены новой Державы, туда, где в бесконечной пустоте полыхает жаром Последнее Солнце Вселенной. Где на поверхности Последней Земли, можно будет воткнуть в ее девственную почву, боевой знак новой Орды. Главное — чтоб у этого народа, оказался достойный Вождь!

АВЕРКОВ.

Идти до Сизима не пришлось. Нас искали и наконец-то нашли. "Вертушка", отправленная на поиски, неделю прочесывала места нашего возможного нахождения. Летуны, обнаружившие нас на переправе через реку Ужеп, среагировали на наши сигналы. Они, посадили "вертушку" прямо на речном перекате. Сперва выскочил врач с медбратом. И первый его вопрос: "Больные, раненые, пострадавшие?" получив ответ, что таковых нет, он крикнул: