Тени в лабиринте

— Товарищ Волошин, — сделав несколько глубоких затяжек, Голиков погасил папиросу, — я просил вас побывать на работе и дома у Моисеева. Что удалось выяснить?

Выдержав испытующий взгляд майора, старший лейтенант доложил:

— Согласно анкетным данным, Моисеев Петр Сергеевич родился в 1938 году в городе Темрюк Краснодарского края, национальность — русский, холост, родителей в живых нет. Проживал по адресу: улица Смирнова, 5, квартира 42. В таксопарке — более трех лет, с августа 1968 года. До этого, с 1964-го работал на кирпичном заводе. После службы в рядах Советской Армии с сентября 1960-го по май 1964-го работал водителем в АТП № 4 Темрюка, куда я послал запрос, после чего переехал в наш город. На работе характеризуется положительно: с окружающими был вежлив, план выполнял, жалоб на него не поступало. Близких друзей в таксопарке не имел. Всех соседей Моисеева опросить пока не удалось — многих не было дома, а те, с кем я разговаривал, ничего конкретного не сообщили. Неприметный он был какой-то, товарищ майор, и вряд ли мог кому-либо мешать, хотя…

— Мне кажется, товарищ старший лейтенант, — жестко сказал Голиков, — что вы не справились с порученным заданием, посчитав его, видимо, слишком мелким, незначительным.

Возникла неловкая пауза.

— Итак, — подытожил майор, — работать будем в нескольких направлениях. Вам, Анатолий Петрович, я поручаю розыск автомашины «Жигули». Немедленно свяжитесь с инспектором ГАИ Полосухиным, дежурившим этой ночью на Семеновском шоссе, при въезде в город. Возможно, он что-нибудь вспомнит. Разошлите запросы в соседние города, не было ли у них случаев угона машин.

Сделав пометку в блокноте, Голиков продолжил:

— Нам очень важно иметь исчерпывающие сведения о личности Моисеева, его образе жизни, знакомствах, наклонностях и интересах. К сожалению, информация, собранная товарищем Волошиным, поверхностная и неполная. Поэтому я попрошу старшего лейтенанта Тимошкина совместно с инспектором Громовым еще раз побывать в таксопарке. Поговорите с руководством, диспетчерами, сменщиком Моисеева, другими шоферами, автомеханиками. Постарайтесь выяснить, куда ездил и кого возил Моисеев после того, как он заступил на смену. Тщательно опросите соседей убитого, особенно пенсионеров. Они народ дотошный, все примечают.

Лейтенанту Нефедову поручаю проверить и держать под контролем места, где могут появиться похищенные у Моисеева вещи.

Инспектор Чижмин, поищите в архивах дела, связанные с изготовлением и применением самодельного огнестрельного оружия. Предупреждаю, работа эта трудоемкая и кропотливая. В помощь себе возьмите… — майор на секунду задумался, — старшего лейтенанта Волошина.

Если нет вопросов, все могут быть свободны. О полученных сведениях прошу немедленно меня информировать.

Оставшись один, Александр Яковлевич допоздна сидел в кабинете. В пепельнице росла гора папиросных окурков. Струйки сизого дыма, плавно извиваясь, поднимались вверх и выползали в настежь отворенное окно, тая в сумрачном свете уличных фонарей. Голиков мучительно пытался представить себе истинную картину происшедшего, понять мотивы, побудившие преступника пойти на убийство.

Ограбление, месть, ссора, сведение счетов что-то не поделивших между собой компаньонов?.. Версии, предложенные капитаном Пошкурлатом и старшим лейтенантом Тимошкиным, никакие могли удовлетворить майора, хотя в чем-то каждый из них был, наверно, прав. Знать бы, в чем именно…

В начале десятого в кабинет Голикова зашел Пошкурлат.

— Чем порадовала служба ГАИ? — не скрывая нетерпения, спросил майор.

Пошкурлат раскрыл записную книжку.

— В интересующий нас промежуток времени такси ни в одном направлении не проезжало. Полосухин утверждает, что последняя автомашина такси выехала из Верхнеозерска сразу после спортивного выпуска радиопрограммы «Маяк», то есть примерно в 23 часа 10 минут.

— Очень любопытно. От поста ГАИ до места преступления двадцать пять, от силы тридцать минут езды. Согласно заключению экспертизы Моисеев был убит между 0 часов 50 минут и 1 часом 50 минут. Если допустить, что в 23.10 Полосухин видел машину Моисеева, то у нас где-то теряется минимум час времени. Вы обратили внимание на эту неувязку, Анатолий Петрович?

Не подав виду, что вопрос майора застал его врасплох, Пошкурлат ответил:

— Лично я в этом ничего странного не нахожу. Машина могла обломаться за городом и Моисееву потребовалось какое-то время, чтобы устранить неисправность. Возможно и другое: Полосухин мог отвлечься и не заметить такси.

— Может быть, может быть, — неохотно согласился Голиков. — А что удалось выяснить по поводу «Жигулей»?

— Инспектор помнит, что около двух часов ночи в город въезжали две машины: белая или светло-серая «Победа» и «Жигули». Цвет «Жигулей» — синий, хотя, твердой уверенности в этом у него нет. Первой проехала «Победа».

— Младшему лейтенанту в наблюдательности не откажешь, — удовлетворенно кивнул Голиков. — Светлая «Победа» — это не иголка в стогу сена. Таких машин в Верхнеозерске мало. С помощью ГАИ постарайтесь найти владельца «Победы», так как не исключено, что он видел интересующие нас машины.

После ухода Пошкурлата Голиков зашел к начальнику управления полковнику Коваленко и кратко проинформировал его о принятых мерах. В момент совершения преступления Николай Дмитриевич находился на отдыхе в пансионате под Киевом. Получив сообщение о происшедшем, он немедленно вылетел в Верхнеозерск.

Внимательно выслушав майора, Коваленко уточнил некоторые детали, но в целом план дальнейших действий одобрил.

— Я не ставлю перед вами конкретных сроков, — подчеркнул в конце беседы полковник, поглаживая кустистые седые брови, — но случай у нас особый, из ряда вон выходящий. Поэтому подключите всех своих сотрудников для скорейшего завершения дела.

В 12.00 заключения экспертов лежали на столе перед Голиковым. Наряду с установленными ранее фактами криминалисты сделали несколько интересных дополнений:

1. Преступник был обут в новые кеды.

2. На нательном белье убитого имеются обильные разводы пота.

3. Под ногтями пальцев рук убитого обнаружены ворсинки тика. Идентичные ворсинки в большом количестве найдены на заднем сиденье машины.

4. Преступник действовал в перчатках.

Александр Яковлевич несколько раз внимательно перечитал заключения, пытаясь увязать факты в единую логическую цепь, однако ничего не получалось. Отдельные звенья не вписывались в общее построение, разрывали цепочку, выгибаясь злорадными вопросительными знаками.

«Хорошенькое дело, — рассуждал майор. — Есть ворса на заднем сиденье, но нет следов обуви; есть следы обуви возле переднего сиденья, но на нем нет ворсы. Прямо шарада какая-то: назовите город из пяти букв, если вторая — «и», а седьмая — мягкий знак… Ладно, пойдем дальше. О чем может свидетельствовать ворса под ногтями и пот на одежде Моисеева? Допустим, он вступил в схватку с преступником. Но ведь на месте преступления отсутствуют следы борьбы! Превосходно! Теперь — кеды. Неплохая обувь для занятий спортом на свежем воздухе, даже осенью, в непогоду. Правда, любители бега трусцой не имеют обыкновения брать с собой пистолет. Добавим сюда бензин, разлитый вокруг такси, которое неизвестно когда миновало пост ГАИ, и, наконец, таинственные «Жигули», непонятно почему остановившиеся невдалеке от места происшествия. А все вместе — картина неизвестного художника А. Я. Голикова «Утро в сосновом лесу». Да тут поневоле начнешь верить в нечистого…»

— Разрешите, товарищ майор? — в дверях показался лейтенант Громов.

— Заходи, Владислав, — Голиков приветливо взглянул на инспектора. — С чем прибыл, со щитом или на щите?

— Пока удалось выяснить немного, — чуть робея, начал Громов. — По отзывам сослуживцев и соседей Моисеев вел замкнутый, уединенный образ жизни. Правда, соседка по лестничной клетке сказала, что несколько раз видела его с какой-то женщиной примерно тридцати пяти лет.

— Значит, не такой уж он был аскет, — заметил Голиков. — Фотографии этой женщины в квартире Моисеева вы не нашли?

— Моисеев снимал однокомнатную квартиру у военнослужащего Ивана Кузьмича Лазарева, который сейчас находится с семьей в ГДР. Мы со старшим лейтенантом Тимошкиным в присутствии участкового и понятых тщательно осмотрели квартиру, но ничего заслуживающего внимания не обнаружили.

— Нужно обязательно найти эту женщину, — майор невесело покачал головой. — Что еще удалось выяснить?

— Примерно в 22.30 водитель таксопарка Юрий Дмитриев видел такси Моисеева в районе автостанции. Пассажиров в машине не было.

— Моисеев ехал к стоянке такси возле автостанции?

— Во всяком случае, в том направлении, а подъехал он на стоянку или нет, Дмитриев не знает.

— Хорошо. Чем сейчас занимается Тимошкин?

— Олег поехал в поселок Каморный. Может быть, там отыщется какой-нибудь знакомый Моисеева, к которому тот собирался заехать.

— Неплохая мысль. А автостанцию вы отработали?

— Пока нет, — смутился Громов.

— Узнайте, кто дежурил вечером восемнадцатого на автостанции, и опросите весь персонал. Даже незначительная, на первый взгляд, информация может оказаться нитью Ариадны в следственном лабиринте.

Громов удрученно кивнул.

— Я принес вам нить, — послышался сзади зловещий шепот, — и не одну. Вы еще успеете в них запутаться.

— Лева, не хамите начальству, даже если вам есть что доложить, — не поворачивая головы, Голиков слегка поморщился. — И потом, что это за манера заходить в кабинет без стука?

— И бесшумно, — добавил Громов, довольный неожиданным поворотом темы.

— Условный рефлекс, — пожал плечами Чижмин. — Значит, ситуация следующая. Просмотрели мы с Волошиным целый ворох бумаг и — ничего, достойного внимания. За исключением одного дела, которое около года назад вел следователь Степанов из Октябрьского райотдела. Суть его, вкратце, такова: некто Анатолий Тюкульмин в силу определенных обстоятельств добровольно сдал самодельный пистолет типа ТТ, указав, что пистолет изготовил слесарь станкоинструментального завода Дмитрий Серов, которому якобы не давали покоя лавры лесковского Левши. Серов с упорством, достойным лучшего применения, открещивался от факта изготовления им оружия, хотя это было неопровержимо доказано. В итоге Серова приговорили к двум годам лишения свободы. Летом сего года он был досрочно освобожден по амнистии и в настоящее время трудится на прежнем предприятии.

— А где же обещанные нити? — спросил Голиков.

— В ходе следствия и на суде Серов вел себя по меньшей мере странно. Какой смысл демонстративно отрицать свою вину, когда имеется полный набор доказательств. Неестественным выглядит и поведение Тюкульмина. Возникает вопрос: одну ли смертоносную игрушку сделал юный мастер? Это — первое.

Второе. Калибр сданного Тюкульминым пистолета совпадает с калибром пули, извлеченной из тела Моисеева.

И, наконец, последнее. Хотя конкретных доказательств у меня нет, но я нюхом чую, что Дмитрий Серов мог вернуться к старому занятию.

— Нюхом, значит, — повторил майор, не скрывая иронии, — нюхом — это неплохо. Но маловероятно. А вот с первым и вторым вопросами необходимо срочно разобраться. Вы вызвали Серова?

— Да, отправил ему повестку на понедельник.

— Вызовите-ка на всякий случай и Тюкульмина, а там посмотрим, — сказал Голиков, и по его тону Чижмин понял, что это уже действительно серьезно.

Вернувшись домой, Александр Яковлевич накормил изголодавшегося кота Филимона и, включив телевизор, удобно устроился в мягком кресле. Филимон чинно свернулся клубком в ногах хозяина, положив пушистую голову на его комнатные тапочки и искоса, поглядывая немигающими зелеными глазами на светящийся в полутьме экран. На журнальном столике остывал нетронутый стакан круто заваренного чая.

«Логический ход, — ломал голову Голиков, — от завязки и до финала все действия преступника должны подчиняться какому-то логическому ходу…»

— …в Польше спущен на воду сухогруз водоизмещением двадцать тысяч тонн. Место приписки корабля — Новороссийск. Взаимовыгодное сотрудничество…

«Знать бы точно, сколько пистолетов сделал Серов и к кому они могли попасть в руки…»

— …В булонском аэропорту группой террористов захвачен лайнер компании «Конкорд» с членами экипажа и пассажирами на борту. В результате перестрелки…

«А пока, — продолжил свои размышления Голиков, — накопилось настолько много разрозненных, не до конца понятых и просто странных фактов, противоречащих друг другу, что делать на их основе какие-либо выводы, — все равно, что строить на песке карточный домик во время цунами. И все же, кому и зачем понадобилось убивать неприметного водителя такси?»

— …Со спортивными новостями вас познакомит комментатор Николай Озеров…

Выключив телевизор, Голиков еще долго сидел в кресле, задумчиво поглаживая забравшегося к нему на колени кота.

Глава третья

Дмитрий Серов сосредоточенно поднимался по ступенькам подъезда, словно выверяя каждый шаг. Торопиться некуда, смена на заводе закончилась, впереди — море свободного времени. «Интересно, а зачем человеку свободное время вообще, — прикидывал Серов, попутно отбивая пальцами на перилах «Турецкий марш», — и нужно ли оно? Убить время, конечно, можно, а вот с какой целью? Просто, чтобы развлечься? Чушь какая-то, — решил про себя Серов, раньше не задумывавшийся над подобными вопросами, — вот залягу сейчас спать, основательно так, и дело с концом».

Этот гениальный по простоте практического исполнения план был сорван, едва Дмитрий разделся и положил сумку с вещами в тумбочку. В коридоре появилась мать Серова, седая, хотя еще не старая женщина. Она устало и с какой-то тусклой болью в голосе спросила:

— Дима, что ты опять натворил?

— Ничего, — механически ответил Дмитрий. — А что случилось?

— Я не знаю, что, — вздохнула мать. — Я этого никогда не знаю, но тебя вызывают в милицию.

— Кто вызывает?

— Вот повестка, — негромко сказала мать и протянула Диме подрагивающей рукой повестку, где указывалось, что Серову Дмитрию Александровичу необходимо явиться 22 октября 1971 года к девяти часам утра в УВД к инспектору Л. Чижмину, имея при себе паспорт.

— Странно, — еле выдавил из себя Дима, чисто подсознательно понимая, что ничего странного в этом нет.

Серов зашел к себе в комнату, пробежал взглядом по зашарпанному шифоньеру, пружинной кровати и маленькому полированному столику, приютившемуся в углу. Цветная полосатая дорожка на полу и черно-белое небо за окном. Дима задохнулся. К горлу подкатил густой жгучий комок. Серов выбежал в прихожую схватил куртку и выскочил из квартиры, гулко хлопнул дверью.

В городе был час пик. Светофоры на перекрестках азартно пульсировали, словно пытаясь растасовать гигантскую колоду из пешеходов, автомашин и электротранспорта. Дмитрий отрешенно пробился сквозь шевелящийся хвост длинной очереди, вытянувшейся из универсама. Он толкал прохожих, его толкали, но внимания на происходящее вокруг он не обращал. Через десять минут Серов был у набережной — конечной цели его маршрута. Вода, темная и спокойная, размеренно текла по измельчавшему руслу, как будто унося за собой время.

Дмитрий закурил, облокотился на ограждение и невольно начал вспоминать то, о чем пытался забыть уже много дней…

Дима был единственным сыном в семье. С детских лет отец приучил его к слесарному и токарному ремеслу, а после окончания школы взял к себе на завод учеником токаря. Дмитрий с увлечением читал книги по оружейному делу, мечтал работать творчески, стать знаменитым конструктором-оружейником. Этот энтузиазм в полной мере поддерживался отцом, который, не затрагивая самолюбия юноши, давал тактичные советы, направляя его по жизни.

Внезапная смерть отца глубоко потрясла Дмитрия. Реальность потеряла для него основной, крепящий стержень. Дима замкнулся, ушел в себя, старался избегать встреч с бывшими одноклассниками. Но жизнь брала свое.

Довольно скоро Серов познакомился на заводе с Севой Никольским, который работал слесарем. Дима никогда не признался бы сам себе, почему его так тянуло к Никольскому, но иметь товарища, который старше тебя на четыре года (Севе уже исполнилось 22), — это приятно. После работы Сева играл на гитаре в ансамбле при кафе и часто по утрам, встречая на работе приятеля, Дима чувствовал, как от него несет перегаром вчерашней выпивки.

Как-то Сева попросил сделать детали для своего знакомого. Через пару дней заказ был выполнен. И вот однажды вечером, после смены…

…Севу, парня высокого и слегка сутулого, Дима заметил, как только миновал вертушку со спящей на складном стульчике бабулей в сером тулупе. «Поджидает, — быстро подумал Серов, — зачем? Сказать, что плохо сделал? Или ему одному скучно тащиться до остановки?»

— Слушай, Димка, — добродушное, немного одутловатое лицо приятеля расплылось в улыбке, — да ты просто негодник. Ведь получается, что детали ты сделал бесплатно. А так не пойдет.

— Я в деньгах не нуждаюсь, — вспыхнул Дима.

— Э, брось ты! Что за меркантильные мысли? Я имел в виду пригласить тебя вечерком в «Чернильницу».

— Тогда другое дело. — согласился Серов. — Где и во сколько встречаемся?

«Чернильницей» они называли между собой кафе при ДК железнодорожников за голубые разводы на облицованных плиткой стенах, синие скатерти на столах и по некоторым другим причинам, имеющим отношение к ассортименту напитков. В тот вечер уже собралось довольно много народу, была занята большая часть столиков, расположенных тремя геометрически правильными рядами. Сева моментально выискал свободные места и приятели присели.

Окунувшись в непривычную атмосферу, Дима довольно быстро акклиматизировался и начал с интересом осматриваться.

— И сколько времени здесь царит трезвый образ жизни? — осведомился он.

— Со дня открытия, — рассеянно ответил Никольский, нетерпеливо поглядывая на часы.

На огненно-желтой эстраде, располагавшейся в глубине зала, ударник начал серию хитов, когда двери распахнулись, впустив двух новых посетителей. Один из них был в потертых джинсах, ковбойке с расстегнутой верхней пуговицей, темных полусапожках. На указательном пальце он покручивал номерок от гардероба. Второй тоже выделялся, но отнюдь не одеждой, невыразительной до неприметности. Худые руки и длинные музыкальные пальцы, тонкие черты лица и светло-золотистые волосы.

Они подошли к столику, где расположились Дима с Севой.

— Знакомьтесь, — сказал Никольский после короткого рукопожатия.