Лик Зверя

— Так получилось. Ехал мимо, дай, думаю, зайду, узнаю — как там она…

Врач покивал, в глазах мелькнули озорные искры, но голос прозвучал ровно:

— Похвально, что не забыли. В наше время у людей память на удивление коротка. Что касается девушки… — Он помрачнел, сказал тоном ниже: — Капельницы, чистка организма, усиленное питание — все что смогли, сделали, но…

Ярослав нахмурился, спросил встревожено:

— Что с ней?

— Как бы сказать помягче, она несколько не в себе: на вопросы не отвечает, на раздражители не реагирует. Такое впечатление, что она долгое время подвергалась воздействию мощных наркотических веществ, оказавших разрушительное воздействие на мозг, и теперь… — Доктор развел руками.

— Что с ней будет? — поинтересовался Ярослав упавшим голосом.

— Передадим в руки полиции, — хмуро ответил врач. — Конечно, в ее сумеречном состоянии это далеко не лучшее, но выхода нет. Известить близких мы не можем, денег, чтобы держать дольше, не имеем, остается надеяться, что в полиции смогу установить личность и отправить к родным.

— Когда вы ее… передадите? — произнес Ярослав, чувствуя странное возбуждение.

— Да вот, буквально сейчас. С минуты на минуту придет представитель закона. Приди вы немного позже, уже не застали бы. Кстати, вот и она. Можете поговорить, пока есть время.

Повинуясь жесту врача, Ярослав повернул голову и замер. Незаметно вышедшая из коридора, незнакомка стояла у стены, отстраненно глядя перед собой в пространство. Ее фигурка, что за это время как будто еще больше ужалась, показалась столь хрупкой, бледное с синевой лицо столь несчастным, что Ярослав ощутил, как защемило сердце, а перед глазами затуманилось.

Он уже было двинулся к девушке, но в этот момент хлопнула дверь. Грузно затопало, послышалось надсадное дыхание. Повернув голову, Ярослав следил за приближающимся представителем полиции: массивная, обтянутая мешковатой формой фигура, тяжелая челюсть, низкий, скошенный лоб, мелкие свиные глазки, что непрестанно перемещаются, словно не способные задержаться взглядом хоть сколько-нибудь надолго. Обдав запахом пота, и едва не задев Ярослава огромным пузом, полицейский прошел мимо, пробасил, обращаясь к врачу:

— Сержант Смирнов, вызывали?

Врач поморщился, сдержано произнес:

— Да. Девушка без документов и родственников. Мы сделали все что могли, теперь ваша очередь.

Полицейский повертел головой, наткнувшись взглядом на девушку, направился в ее сторону, подойдя, взял за подбородок, рывком поднял, всматриваясь в глаза. Глядя на то, как сержант грубо держит девушку, бесцеремонно осматривая с ног до головы, Ярослав ощутил мгновенный приступ ярости. В глазах потемнело, верхняя губа приподнялась, а кулаки сжались, он качнулся вперед, но услышал за спиной предупредительное покашливание, а вслед за этим холодный голос врача, обращенный к полицейскому.

— У меня не много времени. Будьте добры, поторопитесь, наверняка нужно заполнить какие-то документы.

Сержант оставил девушку, глумливо ухмыляясь, прошел к доктору. На этот раз Ярослав специально сдвинулся в сторону, чтобы зацепить полицейского плечом, но тот, судя по прилипшей к губам нехорошей усмешке, погруженный в приятные размышления, не заметил толчка.

Краем уха прислушиваясь к негромкой беседе доктора с полицейским, Ярослав подошел к девушке, остановился, вглядываясь в лицо. Высокий лоб, небольшой, в веснушках, нос, узкий подбородок, припухшие чувственные губы, и изумительные глаза с глубокими черными зрачками, что, по сравнению с прошлым разом значительно уменьшились, но по-прежнему занимают чересчур много пространства.

Сердце стукнуло с перебоем раз, другой, а затем забилось так, словно вот-вот выскочит из грудной клетки. Девушка шевельнулась, зрачки чуть сместились, сфокусировались на его лице. Затаив дыхание, Ярослав следил, как лицо незнакомки меняется: челюсти сомкнулись, губы сошлись в тонкую полоску, а глаза начали заполняться осмысленностью. Мгновение Ярослав ощущал заинтересованный взгляд, но иллюзия рассеялась, и он вновь увидел девушку с отрешенным лицом и пустыми глазами.

Ярослав еще несколько мгновений всматривался девушке в лицо, но визгливый голос прервал очарование момента, окончательно вернув к действительности. Он покосился на полицейского, что с брезгливым выражением лица что-то выговаривал врачу, напирая на него всем телом. Наконец, врач не выдержал, направил стража порядка к справочной, а сам быстрым шагом двинулся прочь.

Проходя мимо Ярослава, доктор негромко сказал:

— Конечно, полиция нас бережет, но… не хотел бы я оказаться на ее месте.

Врач углубился в коридор, и вскоре исчез из виду. Проводив доктора задумчивым взглядом, Ярослав вновь воззрился на девушку, но в голове раз за разом повторялись последние слова доктора.

— Эй, наркота, ступай к выходу!

Неприязненный голос стеганул бичом. Ярослав замедленно повернул голову. Полицейский брезгливо смотрел на девушку. Видя, что она не реагирует, повторил громче:

— Кому сказал, выходи. И не прикидывайся овцой, хуже будет. А ты, — рука указала на Ярослава, — отойди подальше. Не видишь, баба не в себе, на слова не реагирует.

Еще не понимая, для чего он это делает, Ярослав произнес:

— Давайте я помогу, доведу ее. — Заметив, как глаза у полицейского полезли на лоб, а рот начал открываться для ответа, Ярослав затараторил: — Я уже такими вещами занимался. Мне не сложно. Сейчас отведу потихоньку, а вы пока документы заполните. Ведь ваша машина у входа? Там и встретимся.

Ощущая бесшабашную удаль, он подхватил девушку под руку, потянул, увлекая к выходу, не забывая угодливо улыбаться полицейскому. Тот проводил Ярослава взглядом, но, так и не нашелся что сказать, покрутив пальцем у виска, вновь повернулся к окошечку.

Оказавшись на улице, Ярослав завертел головой, отыскивая полицейскую машину. Обнаружив искомое неподалеку за забором, он решительно повернулся в противоположную сторону, и двинулся в обход здания. Девушка покорно семенила следом, не проявляя признаков недовольства и возмущения. Чувствуя себя спасающим принцессу рыцарем, Ярослав прошмыгнул по парку, прячась от случайных свидетелей за деревьями. Протоптанная в зелени едва заметная тропка привела к ограде, предусмотрительно выломанной чьими-то заботливыми руками.

Оказавшись за пределами больничной территории, Ярослав вздохнул свободнее, но, на всякий случай, перешел через дорогу и уже по противоположной стороне, взяв девушку под руку, достиг КАМАЗа. И лишь когда руки привычно легли на руль, а комплекс больничных зданий остался далеко позади, Ярослав с шумом выдохнул, искоса взглянул на спутницу. Острая фаза приключения закончилась, эмоции схлынули, и пришедший на смену чувствам трезвый рассудок раз за разом задавался лишь одним вопросом — для чего?

Заехав на базу, и удостоверившись, что на ближайшие пару суток работы не предвидится, Ярослав оставил машину и вернулся домой уже на общественном транспорте. Спутница покорно следовала за ним, не проявляя признаков раздражения или усталости, как, впрочем, и иных чувств. Порой, поглядывая на девушку, Ярослав удивлялся сам себе, не понимая, что на него нашло. Руководствуясь порывом, выкрасть из рук представителя полиции человека, что, ко всему прочему, находится в невменяемом состоянии, казалось верхом безрассудства. Однако, в памяти вновь проступали неприятные черты блюстителя закона, а в ушах раздавался брезгливый окрик, и Ярослав отбрасывал сомнения, убеждаясь, что поступил верно.

Сидящие на лавочке у подъезда бабушки покосились с удивлением. С тех пор, как ушла жена, он не приводил девушек ни разу. Сперва мешали тяжелые воспоминания, а после с головой поглотила работа, и редкие, спонтанно возникающие позывы — пойти, познакомиться, упирались в нехватку времени, и в конечном счете сходили на нет.

Вслед за бабушками Ярослав перехватил заинтересованные взгляды кучкующихся возле соседнего подъезда дворовых парней. Коротко стриженные, одетые в кожаные куртки, армейские брюки и тяжелые, шнурованные ботинки, ребята проводили парочку оценивающими взглядами. С местными проблем не возникало ни разу, но Ярослав ощутил укол неприязни. Расправив плечи, он подчеркнуто замедленным движением отворил дверь, пропустив девушку вперед, вдвинулся следом.

Подъезд встретил их застарелым запахом плесени и мочи. Ярослав поморщился. Обычно он не обращал внимания за вонь, за годы проживания привыкнув к вечно влажному подвалу, откуда круглый год летели бесконечные комары, и постоянно сломанному замку входных дверей, через которые в дом порой забредали желающие справить нужду. Но сейчас запахи ударили по обонянию с особой силой.

Невольно ускорив шаг, он с ходу нажал кнопку лифта, и, прежде чем двери успели раскрыться, вошел внутрь, втянул за собой спутницу и раздраженно ткнул кнопку нужного этажа, недоумевая, с чего это вдруг лифт стал так медленно работать. Лишь когда двери затворились, а кабина, негромко постукивая, понеслась наверх, Ярослав ощутил, как разглаживаются морщины на лбу. Когда же за спиной захлопнулась дверь квартиры, вместе с неприятными запахами отрезая от унылого зрелища обшарпанных стен, волна недовольства полностью сошла на нет.

Освобождая место гостье, Ярослав сдвинулся в сторону, сбросив ботинки, прошмыгнул в зал, мельком оглядев помещение, схватился за голову, вихрем пронесся по комнате, уничтожая следы многодневного бардака. Обрывки упаковок вперемешку с пластиковыми бутылками полетели в угол, разбросанные повсюду грязные носки оказались загнанны под диван, а ворох смятого постельного белья расстелился по дивану равномерным слоем, чего не случалось уже добрые пару месяцев.

Напустив на себя отсутствующий вид, Ярослав вернулся в коридор. Девушка за это время успела разуться и, сложив руки на коленях, с отсутствующим видом сидела на стульчике. Заметив пустой взгляд гостьи, Ярослав вздохнул, сказал натянуто бодро:

— Похоже, с уборкой я несколько поторопился. Что ж, пойдем в кухню, уж поесть-то, ты, надеюсь, не откажешься.

Он взял девушку под руку, провел за собой, усадив на табурет, двинулся к холодильнику, лихорадочно пытаясь вспомнить, осталось ли там хоть что-то съедобное. Отворив дверцу, Ярослав с облегчением вздохнул, занятый работой, он начисто забыл, что почти сутки назад приволок из ближайшего супермаркета огромный пакет с продуктами, и сейчас это оказалось как нельзя кстати.

Не мудрствуя, Ярослав забросил в кастрюльку полпачки пельменей, сразу же перешел к приготовлению салата. Нож замелькал, вгрызаясь в спелые бока помидор, брызнул красноватый сок. За помидорами пришла очередь огурцов и лука. К моменту, когда, заправленный сметаной и специями, салат возвышался горкой в миске на столе, подоспели пельмени. Разложив пельмени по тарелкам, и, на всякий случай, плеснув немного бульона, Ярослав переместил блюда на стол, мельком оглянулся, не забыл ли чего, и лишь тогда, успокоенный, присел на табурет.

Желудок подвело от голода, но он не притрагивался к пище, выжидательно глядя на гостью. Пустой взгляд и отстраненное лицо девушки внушали отчаянье. Что если она никогда не придет в сознание, не сможет разговаривать, есть, справлять естественные потребности? От мысли, что, возможно, он обрек себя на мучения с инвалидом, сердце сжималось в тоске, а руки холодели, но спасительным кругом перед глазами маячило воспоминание о коротком преображении в больнице: сосредоточенное выражение лица, пристальный взгляд, насмешливый изгиб губ. С замиранием сердца Ярослав ждал повторения, всеми силами отгоняя зарождающиеся сомнения, что тогда ему лишь почудилось, в момент, когда, под натиском эмоций, зрение изменило, искажая реальность и превращая желаемое в действительное.

Дрогнула рука. Пальцы замедленно потянулись, нащупывая дорогу, словно осторожная улитка, наткнувшись на ложку, сомкнулись, крепко ухватили за ручку. Затаив дыхание, Ярослав следил, как гостья зачерпнула из тарелки пельмень, поднесла ко рту, откусив кусочек, принялась жевать, зачерпнула следующий. Неуверенно, осторожно, будто после длительного перерыва, двигаясь короткими рывками.

Лицо незнакомки по-прежнему оставалось неподвижным, а глаза потухшими, но, наблюдая, как она расправляется с пищей, Ярослав ощутил невероятное облегчение: гостья сделала что-то сама, без принуждения. И, хотя, действие оказалось простым, а движения неловкими, начало было положено. Чувствуя небывалый подъем, Ярослав вооружился вилкой и приступил к трапезе, не забывая внимательно следить за незнакомкой, чтобы не пропустить, если ей потребуется нечто большее, чем лежащие на столе продукты.

По мере того, как тарелка пустела, челюсти девушки двигались все медленнее, пока наконец не замерли, одновременно повисла рука, подцепив ложкой последний пельмень, но так и не оторвавшись от тарелки. Ярослав встал, осторожно вынул ложку из пальцев гостьи, убрал со стола. Отмывая посуду, он временами косился на незнакомку, но безжизненный вид девушки уже не вызывал уныния. В душе прочно поселилась уверенность: рано или поздно она придет в себя, не может не прийти!

Сложив очищенную посуду горкой, Ярослав убрал остатки продуктов в холодильник, затем приблизился к девушке, долго смотрел в лицо, произнес с улыбкой:

— Ну что ж, пойдем, покажу хозяйство.

Реакции не последовало, но Ярослав и не надеялся. Взяв гостью за руку, он повел ее в зал, предусмотрительно обходя углы и внимательно следя, чтобы девушка по неосторожности не ударилась о выступающие детали интерьера. Продвигаясь по залу, Ярослав по-очереди указывал на вещи, красочно и в деталях рассказывал историю каждой, пока не завершил круг, после чего снял со шкафа старый альбом с фотографиями, усадил гостью на диван, и принялся перечислять всех изображенных родственников и друзей, вспоминая смешные эпизоды и хохоча от души.

Время от времени поглядывая на отстраненное лицо гостьи, Ярослав ощущал себя идиотом, но лишь стискивал зубы и продолжал рассказ. Девушка молча сидела рядом, вперив невидящий взор в альбом, и было не понять, то ли происходящее вокруг проходит мимо, не касаясь погруженного во тьму сознания, то ли, утомленная, она размышляет, не прекратить ли затянувшуюся игру, огорошив новоявленного товарища жестокой правдой.

Когда в горле начало першить, а за окном сгустились сумерки, Ярослав отложил книгу, согнав с лица осточертевшую улыбку, устало произнес:

— Давай-ка я тебя уложу.

Встав, он мягко, но решительно, поставил девушку на ноги, поддерживая за талию, повел в маленькую комнату, где, до последнего дня совместной жизни, обитала жена, и куда, без крайней необходимости, он старался не заходить.

ГЛАВА 3

Мягкий ком подушки под головой, нежные, едва ощутимые, прикосновения постельного белья. Одеяло сбилось, открыв правую ногу и едва ощутимый сквозняк приятно холодит кожу. Ольга открыла глаза. Белый потолок с паутинкой тоненьких трещин, в стороне недвижимым пятном застыл солнечный зайчик, перевернутым грибом свисает абажур люстры, золотистые ворсинки каймы чуть покачиваются в такт движению воздуха.

Взгляд пробежался по потолку, скользнул на стену, пройдясь по цветастому рисунку обоев, перешел ниже, охватывая интерьер в целом. Пыльное трюмо со множеством баночек и бутылечков, бельевой шкаф, у окна деревянный столик с витиеватыми резными ножками, часть столика и подоконник заставлены горшочками с цветами. Большая часть цветов пожухла, изломанными палками торчат стебли, иссохшие листья скручены серыми трубочками, лишь несколько еще живы, тянут к свету пожелтевшие веточки.

Ольга некоторое время следила за дрожащими в льющемся из окна потоке света пылинками, пытаясь вспомнить, что это за место, и каким образом она здесь очутилась, но перед глазами возникали лишь смутные картины и невнятные образы. Ольга нахмурилась, незнакомая обстановка не вызывала опасения, но провалы в памяти настораживали.

Спустив ноги с кровати, она уже собиралась встать, когда в боку кольнуло. Рука невольно дернулась к больному месту, пальцы прошлись по коже, наткнувшись на неровное, замерли. Ольга опустила глаза и ахнула. Там, где раньше была ровная поверхность бугрится нарост свежего шрама. Удивляясь непонятным образом возникшему рубцу, Ольга подошла к зеркалу. Глаза расширились, а из груди вздох ужаса: почти все тело оказалось покрыто рубцами, большими и маленькими, свежими и не очень, словно ее долго и усердно обнаженной возили по камням. Приглядевшись, Ольга нахмурилась — ни одной уродливой или кривой отметины, все рубцы идеально ровные, зашиты аккуратными стежками, и отличаются только длиной и направлением.

Догадываясь, что увидит, она повернулась к зеркалу спиной — тоже самое: плечи, спина, ягодицы, все в мелких шрамиках. Озадаченная, Ольга почесала затылок, уже не удивляясь, ощутила неровности и там. Взгляд вновь скользнул к зеркалу, оценивая, пробежался сверху вниз по фигуре, замер на уровне живота. Все же пара шрамов отличалась от прочих, круглые, как монетки, словно кто-то прикоснулся раскаленным металлом. В памяти шевельнулись воспоминания: забрызганные кровью стены, светлый прямоугольник выхода, сливающиеся в единое вспышки — одна за другой, и уплывающий во тьму пристальный взгляд смутно знакомых глаз.

Воспоминание всколыхнулось и исчезло, оставив после себя тягостный осадок. Оля внимательно осмотрела комнату: ни вещей, ни сумочки, лишь в углу, на стуле, аккуратно расправленные, лежат вещи, но, судя по покрою и состоянию, больше напоминают мужские обноски чем женское белье. Ольга поморщилась, мало того, что она находится в незнакомой квартире, без вещей, покрытая непонятно откуда взявшимися шрамами, так еще и ничего не помнит.

Ситуация выглядела парадоксально, и где-то даже смешно, если бы не такое количество неизвестных. Напряженно размышляя, Ольга повернулась к окну, собираясь осмотреть улицу, но в этот момент запирающая комнату дверь скрипнула. Усиленный тишиной и напряженным состоянием, звук ударил по нервам, вызвав мощный выброс адреналина. Мышцы рванулись, унося тело в сторону, комната на мгновение смазалась, и спустя секунду Ольга вжималась в стену, скрытая от входящего выступом бельевого шкафа.

Ощущая, как бешено колотится сердце, Ольга замерла, боясь выдать себя хоть звуком. Один шаг, другой. Шорох прекратился. По всей видимости, человек осматривался. Раздался удивленный возглас:

— Ничего не понимаю. Я же собственноручно уложил ее в постель!

Слова прозвучали беззлобно. Пожав плечами, и мельком удивившись своей столь острой реакции, Ольга отлепилась от стены и вышла из укрытия.

Расширенные от удивления глаза, отвисшая челюсть, замершие в движении руки, отчего нелепость позы проявилась лишь ярче — возле входа в комнату каменным изваянием застыл парень. Ольга окинула незнакомца взглядом. Невысокий, подтянутый, с широким разворотом плеч и крепкими руками, парень приятно радовал глаз хорошей физической формой, черная майка — безрукавка и выцветшие джинсы также смотрелись гармонично. Со спортивной фигурой несколько контрастировало лицо, округлое, лишенное мужественно выдвинутого подбородка и широких скул, оно несколько смазывало впечатление, но ясные голубые глаза, сейчас широко распахнутые, попятнанный веснушками нос, и детские, чуть припухлые губы располагали к общению, намекая на добродушный нрав и миролюбие хозяина.

Не ощутив в парне угрозы, Ольга улыбнулась, произнесла замедленно:

— Наверное, мой вопрос покажется глупым, но… где я, и как здесь очутилась?

Хотя это казалось невозможным, но глаза парня расширились еще, став похожими на два блюдца. Он попытался что-то сказать, но в горле заклокотало. Оля с удивлением и интересом смотрела, как незнакомец откашливается и смешно трясет головой. Наконец, он собрался с силами, выдохнул:

— Я собирался задать тот же вопрос, как только ты придешь в себя.

Ольга спросила с подозрением:

— Что значит приду в себя?

— Ты ничего не помнишь? — Брови парня вновь взлетели к переносице.

По-прежнему подозревая шутку, Ольга сдержано ответила:

— Как видишь, нет. И буду признательна, если ты меня просветишь.

В глазах незнакомца промелькнуло странное выражение, когда он сказал:

— Мне бы и самому хотелось знать. — Заметив, как сдвинулись брови собеседницы, он выставил ладони перед собой, поспешно добавил: — Но сперва предлагаю позавтракать. Беседа на пустой желудок не лучшее занятие с утра… Кстати, меня зовут Ярослав.

Уже некоторое время ощущая дискомфорт в животе, Ольга улыбнулась уголками губ.

— Ольга. Но раньше чем мы позавтракаем, подскажи, где у тебя туалет.

Указывая, Ярослав вытянул руку и уже открыл рот, но дробью простучали шаги, и он обнаружил, что остался один. Потоптавшись, он осмотрелся, решительно переставил стул с одеждой в центр комнаты, и двинулся в кухню, размышляя, вспомнит ли после утренних процедур гостья о том, что кроме трусиков существуют и прочие элементы одежды, или придет как есть. Последний вариант, впрочем, был не лишен очарования. Не смотря на короткое знакомство, точеная фигурка девушки успела отложиться в памяти, и если бы не предстоящий серьезный разговор, Ярослав оставил бы стул на месте, а то и вовсе убрал.

Вполуха прислушиваясь к доносящемуся из ванной плеску, Ярослав сделал салат, разлил по стаканам минералку и поджарил хлебцы. Критически осмотрев результаты работы, он с удовлетворением кивнул. В свое время он не брезговал плотным завтраком, но жена, поборница здорового образа жизни, приучила с утра не нагружать желудок, и, хотя, с тех пор многое изгладилось из памяти, привычка к умеренности сохранилась.

Занятый приготовлениями, он пропустил момент, когда плеск затих, и вздрогнул, когда, в очередной раз повернувшись, обнаружил гостью за столом. Ярослав успел удивиться, как девушка сумела беззвучно пройти по скрипящим половицам, но мысли уже устремились в ином направлении. Гостья пришла напрямую из ванной, в качестве одежды завернувшись в полотенце, но ткань оказалась недостаточно велика, так что груди выступили над верхним краем настолько, что проглядывались кончики, от холодной воды затвердевшие и сморщенные. Ярослав невольно опустил глаза, гулко сглотнув, тут же поднял, снизу полотенце скрывало не намного больше.

Мельком окинув взглядом кухню, Ольга присела, пока хозяин суетился, задумчиво водила ногтем по столу, погрузившись в размышления. Едва Ярослав присел за стол, гостья вынырнула из размышлений, глаза сфокусировались на его лице, губы раздвинулись в улыбке, а глубокая морщина на лбу расправилась, оставив в напоминание о себе слабый, как легкий росчерк карандаша, след.

Ярослав поднял стакан с минералкой, немного смущаясь, произнес:

— Не могу похвастать хорошим вином, поэтому придется ограничиться минералкой. За знакомство!

Ольга подняла стакан, протянула руку. Стекло мелодично звякнуло, отчего скопившиеся на стенках пузырьки разом всплыли, вспенивая поверхность. Пригубив, Оля улыбнулась шире, успокоила:

— Я не привередливая. Минералки более чем достаточно. Но ты говорил, что…

Ярослав спохватился, поспешно произнес:

— Да, да. Конечно. Просто… я подумал, что ты сперва захочешь поесть.

Ольга взяла хлебец, положила кусочек масла. От жара масло тут же растаяло, поплыло янтарными каплями, растекаясь по поверхности и напитывая хрустящую корочку, подобно наполняющему соты меду. В глазах потемнело, а под ложечкой засосало так, что Ольга с трудом подавила стон, только сейчас поняв насколько голодна. Откусив кусочек, она замычала от удовольствия, замотала головой, ощущая, как вместе с пищей в организм вливаются силы. Обращаясь к хозяину квартиры, что смотрел на нее со смешанным чувством, Ольга произнесла с набитым ртом:

— Прием пищи мне не мешает слушать, так что… рассказывай.

Ярослав в восторге покачал головой, зрелище набросившейся на завтрак, подобно оголодавшему хищнику на свежее мясо, девушки завораживало. Испытывая сильные сомнения, что, занятая едой, гостья сможет хоть что-либо воспринять, Ярослав приступил к рассказу. Сперва он с трудом слышал сам себя, хруст хлебцев и чавканье заглушали слова, но, по мере рассказа, Ольга жевала все медленнее, ее брови сдвинулись к переносице, а на лбу вновь пролегла глубокая канавка.

Действия Ярослава казались странными. Сама она бы вряд ли стала проверять сданного в больницу бомжа, и, уж тем более, не потащила бы его домой, но больше удивляло другое: оказаться посреди тайги, на обочине, вдали от жилья, и прийти в себя только несколько дней спустя, да и то, лишь после ударной дозы физраствора, полученного в отделении детоксикации, и… никаких воспоминаний.

Задумчиво дожевывая кусочек, Ольга поинтересовалась:

— Какое сегодня число?

— Семнадцатое, — откликнулся Ярослав.

— Что ж, выпавшая из жизни неделя не такой большой срок… успею набрать загар. — Ольга мельком взглянула на отметины на руках, добавила с натянутой улыбкой: — На темном рубцы заметны меньше.

Ярослав посмотрел с некоторым удивлением, но, заметив, как гостья выскребает оставшиеся от хлебцев крошки, подхватился, загремел сковородой. Ольга пыталась протестовать, но Ярослав не слушал, нарезав буханку, он разбил оставшиеся яйца, и через несколько минут на столе вновь возвышалась горка из подрумянившихся, исходящих ароматом хлебцев.

После разговора Ольга заметно помрачнела, и Ярослав счел за лучшее оставить девушку наедине с мыслями. Дойдя до зала, он присел на диван. Рука привычно ухватила пульт, палец вдавил кнопочку. Экран протаял картинкой. С перекошенными рожами бегут солдаты, что-то выкрикивают на ломаном русском, не глядя, палят во все стороны. Из развалин, напротив, раз за разом выглядывает мужчина в форме войск НАТО, скаля в улыбке идеальные зубы, стреляет в ответ, убивая за раз двоих, а то и троих противников.

Поморщившись, Ярослав переключил канал, затем еще и еще. Картинки менялись, привлекая насыщенными цветами и динамичной сменой кадров, но он смотрел в полглаза, мысли упорно возвращались к гостье. Девушка вызывала двоякие чувства. С одной стороны, открытая, без привычной для многих женщин жеманности, что так раздражает мужчин, без излишних комплексов, гостья вызывала восторг и уважение, при воспоминании о наряде, в каком Ольга вышла из ванной, Ярослав ощутил жар внизу живота, но с другой… Удивительно ровная реакция. Узнай он, что провалялся без сознания почти неделю, к тому же очнулся неизвестно где, с исколотыми венами и обезображенным телом — снисходительной улыбкой бы не отделался. Да и любой другой человек на его месте. Хотя, вполне возможно, девушка чего-то не договаривает. Вены на руках шрамиками сами собой не покрываются, да и об избирательной потери памяти слышать не доводилось.

На экране возник тонущий теплоход. От выходящего из трюма воздуха у бортов вздымаются волны, поверхность воды покрыта точками голов утопающих, кто-то из последних сил машет руками, кто-то уже не шевелится. Стоя на палубе проплывающего мимо судна, диктор возбужденно вещает о сотнях жертв, горестно закатывая глаза, и едва не заламывая руки.