Господин моих ночей

Какая-то мысль мелькнула и тут же пропала, потому что чудище шагнуло ближе и мне стало не до воспоминаний. Высший резко стиснул мою кисть, а монстр оскалился, быстро наклонился и впился в нее внезапно увеличившимися клыками. Я успела лишь вскрикнуть, дернуться — а «драконья морда» уже отстранилась, довольно облизываясь.

— Тссс… Элис… Все уже закончилось.

Мужчина легко, подушечками пальцев погладил ладонь — успокаивающе, завораживающе мягко, будто узор рисовал, — и рана затянулась, оставив после себя чистую гладкую кожу, а мою многострадальную руку наконец-то отпустили. Я тут же убрала ее со стола, положила на колени, еще и в юбку незаметно пальцами вцепилась. Для надежности.

— Ну, Хвич?

Мага я уже не интересовала, он смотрел на своего монстра. Тот высунул длинный серый язык, провел им по губам, слизывая остатки крови, и, в свою очередь, уставился на хозяина. Рубины глаз замерцали, то расширяясь, то сужаясь.

Повисла настороженная тишина. Такая пронзительная, что мне показалось, я слышу, как колотится сердце. Судорожно. Неровно.

Удар…

Еще один…

Наконец «дракон» шевельнулся, притушил сияние глаз и одним прыжком растворился в темноте за спиной хозяина.

— Что ж… — высший развернулся ко мне. — Хвич подтвердил ваши слова. Вы невинны и абсолютно лишены магии. То, что прекрасно воспитаны, это с первого взгляда заметно.

Хм… Госпожа Джиас была бы в восторге от этого комплимента. Она столько сил вложила в мою дрессировку. 

— А что касается чувств к другому мужчине… — продолжал тем временем маг. — Сколько вам лет, Элис?

— Двадцать…

— Но еще не замужем… — Он быстрым движением наклонился вперед. — Помолвлены?

Я сглотнула острый ком, неожиданно образовавшийся в горле.

— Была…

— Жених ваш, конечно же, аристократ и офицер, как и полагается представителю воинского сословия.

— Да…

— Брак, разумеется, договорной. Все устроили родители?

— В нашей среде так принято.

— Принято… — повторил мужчина с непонятной интонацией. — И где ваш жених сейчас?

Еще один равнодушный вопрос…

Гладкое лицо, не тронутое щетиной — разгоряченное, раскрасневшееся… Шальные светло-карие глаза, чуть пьяные от нетерпения, от предвкушения схватки… Ослепительная улыбка… «Мы победим, и очень быстро. Не сомневайтесь, дорогая. Разобьем этот сброд в несколько недель. Даже свадьбу переносить не придется…»

— Он… — говорить становилось все труднее. — Погиб.

— И вы, разумеется, скорбите?

Ирония в бесцветном голосе взбесила. Да как он смеет!

— А вы как думаете? — вскинулась, прожигая яростным взглядом тьму напротив.

И та отозвалась. Взметнулась к потолку, разрослась, подалась в мою сторону…

Миг — и на плечи опустились тяжелые ладони, вдавливая в кресло. Не позволяя шелохнуться, подняться, оглянуться.

— Думаю, скорбите, — насмешливо протянули сзади. — Как и полагается в таком случае юной леди из приличной семьи. Вот только… — ладони скользнули ниже, почти обнимая, и горячий шепот коснулся уха: — Любили ли вы беднягу хоть когда-нибудь? Ваша кровь говорит, что нет.

Любила ли?

Я никогда не задавала себе этого вопроса, и не потому, что боялась посмотреть правде в лицо. Зачем спрашивать о том, что и так очевидно? Я знала Сэлна с детства, и всегда воспринимала его как неотъемлемую часть своей жизни. Нас обручили, когда мне было неполных восемь, а ему десять лет.

Помню солнечное утро и девочку, в нарядном голубом платье, новых туфельках, с аккуратно подвитыми, красиво уложенными волосами. Я казалась себе такой взрослой в тот день, когда стояла рядом с отцом у алтаря пресветлой Каари в ожидании жениха. А потом дверь открылась, впуская в храм сурового мужчину и высокого стройного мальчика с сияющими глазами и шапкой густых каштановых волос. Так мы и познакомились с юным лордом Сэлмоном, сыном герцога ли Парса.

Наши отцы занимали одинаковое положение в обществе, были боевыми товарищами, поэтому их решение обручить детей никого не удивило. А мы и не думали возражать. Да и кто станет прекословить родителям в таком возрасте?

Я не считала Сэлна другом — мы слишком редко встречались для этого. Мама редко вывозила меня из родового имения, а он жил в столице, а потом, когда стал чуть старше, поступил в военную академию, как и надлежит потомственному военному, и покидал ее раз в год, на каникулах. Так что дружила я с деревенскими мальчишками к нескрываемому неудовольствию госпожи Джиас. Но мама относилась к этому снисходительно, не препятствовала, отец был далеко, и я продолжала все свободное время проводить со своими «неподобающими» приятелями.

А Сэлмон… Он навещал нас каждое лето. К его приезду я превращалась в благовоспитанную леди, меня наряжали во «взрослое» платье, и мы с женихом чинно прогуливались по дорожкам, беседуя. Он неизменно называл меня на «вы», я его тоже. Немного чопорный и сдержанный при старших, наедине он оттаивал, становился веселым, дружелюбным и открытым.

Сэлн мне нравился. Я уважала его, ценила, и очень хотела, чтобы именно он был моим старшим братом. Он, а не вечно хмурый немногословный Талим. Но любила ли я будущего мужа? Мне всегда казалось, что, да. Да и как его не любить? Молодой, красивый, знатный, богатый и ко мне относится очень хорошо — мне определенно повезло.

Правда, когда жених впервые поцеловал меня, я ничего не почувствовала — только неудобство и стеснение от того, что он неожиданно оказался слишком близко. От его странного взгляда… вмиг потяжелевшего дыхания… рук, что, дрогнув, с силой стиснули мою талию. Помню, я тогда постаралась поскорее освободиться и отойти подальше, хотя Сэлн и пытался удержать.

Но это ведь ничего не значит, просто, мы еще не привыкли друг к другу…

Когда я поделилась этим с мамой, она только вздохнула, обняла меня, прижала к себе, ласково поглаживая по спине.

На это лето назначили свадьбу, и я ждала ее с нетерпением. Ли Парс уверял, что тоже. А потом война… торопливое прощание… и известие о смерти… Сэлна больше нет. Я никогда не почувствую вновь вкус его поцелуя, не встречу улыбку, не услышу голос, не пойму, сможем ли мы все-таки «привыкнуть» друг к другу или нет.

Но что бы там высшему моя кровь не сообщила, я никогда не признаюсь ему в своих сомнениях. Хотя бы в память о том ясноглазом юноше, что однажды вечером навсегда ушел от меня…

— Вы не вправе задавать такой вопрос, — упрямо тряхнула головой. — Все это осталось в прошлом.

Высший молчал, никак не комментируя мои слова, только пальцы хищно сжались, впиваясь в тело.

Повела плечами, пытаясь сбросить горячие руки, что почти обжигали кожу. Не удалось — ладони высшего даже не дрогнули. Легче, наверное, упавшую скалу сдвинуть, чем от него освободиться.

— Любила или нет… Не все ли равно? — продолжила глухо. — Сейчас я свободна и больше не связана с мужчиной ни обязательствами, ни чувствами. Ваше условие выполнено. Так какая разница, что я испытывала когда-то к погибшему жениху?

— Вы правы, — медленно выдохнула тьма за моей спиной. — Мне абсолютно все равно, как вы относились к своему идеальному герою. Он ведь был идеален, не так ли? Безупречен во всем. Наверное, даже ни разу не дотронулся до вас? Не обнимал, не скользил пальцами по коже. Предвкушая, изо всех сил сдерживаясь и изнывая от нетерпения… От виска к подбородку… потом к изгибу шеи, чуть касаясь подушечками вот этой тоненькой голубой жилки и дальше… Дальше…

Голос мага стал ниже, глубже, от появившихся в нем бархатных интонаций по спине пробежала дрожь. Руки же… Они повторяли то, о чем рассказывал мой невидимый собеседник. Провели по щеке. Спустились к ключице. Задержались там, нежно поглаживая…

А голос продолжал искушать. Бить по нервам:

— Не целовал, горячо и страстно… — Я почувствовала легкое прикосновение сухих губ к виску. Мимолетное, почти неощутимое. — Не пытался соблазнить до свадьбы…

Смяла в кулаках ткань платья.

— А вот это вас точно не должно интересовать.

— Не должно? Вот как? — усмехнулся высший. — Но мне тоже бывает… любопытно.

«Шел пес

Через мост,

Четыре лапы,

Пятый — хвост…»

Считалочка, как ни странно, опять помогла собраться.

Разжала пальцы. Разгладила юбку. Произнесла спокойно и твердо:

— Я готова заключить сделку и подписать соответствующий договор, но не больше. Ни забавлять, ни развлекать я никого не стану. Если вас это устраивает, давайте обговорим условия, если нет, и я вам не подхожу, позвольте уйти.

Я скорее сдохну под забором, но унижать себя не позволю. Простите, дорогие, я знаю, вы ждете, но это уже выше моих сил.

— Но почему же не подходите? — лениво протянули за спиной, и ладони, скользнув вверх, снова опустили на плечи. — Вы отвечаете всем требованиям и… гм… вызываете у меня соответствующие желания. Превосходная кандидатура. Во всем. Кроме одного…

Чужие губы как-то неожиданно опять оказались у моего уха.

— Вы аристократка, — шепнули мне доверительно. — А я их терпеть не могу. Так что… — Маг выпрямился и заговорил негромко и бесстрастно. — Я подумаю. Если все-таки решу, что именно вы мне нужны, тогда и будем… Как вы сказали?.. Обговаривать условия.

Один удар сердца — и меня отпустили. Тьма отступила и через мгновение уже клубилась по другую сторону стола.

— С кем живете? Где отец? Братья есть? — посыпались быстрые вопросы.

Я сообщила адрес, назвала имена домочадцев, помедлив, добавила, что отец и старший брат тоже погибли. Других родственников мужского пола нет.

— Достаточно, — бросил маг равнодушно, словно от мушки отмахивался. — На этом все. Идите. О моем решении вас известят.

Глава 2

Когда я вышла на улицу, уже совсем стемнело. Привратник проводил меня до ограды, посиял немного, пока я не ступила на мостовую, а потом вспыхнул, рассыпая золотистые искры, и погас. Ворота тут же захлопнулись, отсекая гостью от дома и его таинственного владельца. На створе мелькнула драконья морда, прожгла меня подозрительным взглядом и тут же исчезла, словно впитавшись в толстую решетку.

Все стихло.

Очень гостеприимно — бросить девушку ночью на улице одну, но от мага я ничего другого и не ожидала. А уж тем более, высшего. Надменный истукан, который даже носа не пожелал высунуть из-за своего колдовского щита.

«Я подумаю… Идите… О решении вас известят…», — пробормотала, передразнивая неприветливого хозяина.

За спиной раздался сдавленный смешок.

Вздрогнула, разворачиваясь к воротам. Никого. В саду все та же темнота и тишина —ни звука, ни проблеска света. На мгновение показалось, что ограда пошла рябью. Пригляделась повнимательней — нет, все-таки, почудилось. День выдался длинный и тяжелый, пора отдыхать, а то уже непонятно что мерещится.

К ночи еще больше похолодало, и я поплотнее закуталась в тонкий плащ, который, впрочем, почти не спасал от резких порывов ветра.

Ужасное лето в этом году. А впереди зима…

Дрова нужно покупать, как можно скорее — дом необходимо держать в тепле, если не весь, то хотя бы несколько комнат, а денег не хватает даже на еду. Из маминых украшений осталась пара колец, мои давно проданы и…

Как же я устала…

От всей этой ситуации, от отсыревшего дома, от вечной нехватки денег, от отчаяния в глазах близких. От того, что я, совершенно неожиданно для себя, стала главой нашей маленькой семьи. И нет права сказать: «Не надо, я не хочу, не готова, страшно». Потому что кроме меня некому. А от сегодняшней беседы тем более устала. Еще до ее начала, когда пришлось ломать себя и идти на поклон к одному из тех, кто уничтожил мой мир. Предлагать свои услуги, проситься на работу…

Да, так лучше — считать, что я просто устраиваюсь на работу. Она ведь тоже бывает разная, а мне в теперешней ситуации выбирать не приходится.

Ладно, что толку сейчас об этом печалиться? Завтра… Все завтра... Откажет высший — подумаю, что дальше делать. Согласится… Что ж, по крайней мере, тогда у нас появятся еда, необходимые лекарства и огонь в камине. Но все это потом. А теперь надо просто добраться до дома и выспаться.

Облака рассеялись, и на небо выползла луна, круглая, блестящая, похожая на серебряный щит.

Слава Пресветлой, хоть дождь закончился. И фонари на улицах горят. Неважно, что мы живем на другом конце города, добегу быстро.

Но не успела я сделать и нескольких шагов, как из соседней подворотни мне наперерез метнулась тень.

— Леди… — послышался звонкий ломкий голос. — Подождите, леди Элаи…

— Госпожа, — поправила строго. — Госпожа Элис, и никак иначе. Что ты здесь делаешь, Ренк?

Юноша, почти мальчик, смуглый, кудрявый, круглолицый с чуть вздернутым носом и хитрыми серыми глазами смущенно пнул лежащий на дороге камешек.

— Вас караулю. Мама велела непременно дождаться и проводить до самого дома. На всякий случай.

— Спасибо, — ласково улыбнулась пареньку. — Но я бы и так добралась. Кругом патрули, сам знаешь.

Да, сейчас в Кайнасе спокойно, не то, что несколько месяцев назад. После того, как столица пала, здесь воцарился настоящий хаос. Город наводнили отряды мародеров, они врывались в дома аристократов, грабили, убивали, насиловали. Мы почти все время прятались тогда в подвале, не рискуя подняться даже за едой. Хорошо, что успели уйти из особняка — я видела потом, во что превратилась наша столичная резиденция. Но и в маленьком доме небогатого ремесленного района, где нас никто не знал, мы все равно отчаянно боялись. Почти неделю просидели в погребе, прислушиваясь к доносившимся снаружи звукам.

А потом в Кайнас прибыл новый наместник, и все изменилось. Лорд-протектор, как называли его маги, буквально за несколько дней железной рукой навел в разоренном городе порядок. Столицу начали патрулировали маги, почти все банды уничтожили, их главарей показательно повесили на одной из площадей, и в городе воцарился порядок. Даже по ночам можно было ходить относительно безопасно.

Жаль, нашу жизнь это не очень изменило. Ну, хоть из подпола вылезли, и на том спасибо.

Я грустно улыбнулась своим мыслям.

— Так-то оно так, — шмыгнул носом паренек, — Но всякое случается, а береженого Пресветлая бережет. Я уже взрослый, сильный, если придется — постоять и за себя, и за вас сумею. Мама сказала, возражений не слушать. Проводить и все.

Я с сомнением взглянула на «взрослого и сильного», но оскорблять мальчишку недоверием не стала. Если Толла ему велела, точно не отстанет.

— Хорошо. Только с одним условием — переночуешь у нас, а утром уже домой.

— Мама так и сказала, отвести, переночевать, вернуться утром, — закивал Ренк.

— Ну что же, тогда веди, защитник, — подхватила провожатого под руку. — Вперед.

Добрались мы быстро и без особых проблем. Несколько раз по дороге сталкивались с патрулями. Хмурые молчаливые мужчины опутывали нас яркими лентами магического света, но, разглядев девушку с подростком, без вопросов пропускали дальше.