Помоги проекту - поделись книгой:
Я подскочил с дивана, каким-то волшебным способом поднявшись на ноги так быстро, что я и не заметил. Голова не перестаёт трещать. Это волнует меня ещё больше. Смогу ли я избавиться от этой боли когда-нибудь или она всегда будет неистово напоминать о себе? Эх, кто бы мог дать ответ. Я был в гостиной странного дома, в котором нашёл своё пристанище. Не помню, как я попал в гостиную и как уснул. Это словно произошло без моего ведома. Вероятно, я отключился, потерял сознание или же просто очень сильно устал, раз не заметил, как оказался на диване. На кофейном столике стояла горящая свеча, отгоняя от меня мрак. Он окружил меня, но благодаря свету не подходил слишком близко. Свет держал его на дистанции, а я был ему невероятно благодарен за это. Но кто же зажёг свечу? Точно, когда мрак чуть не проглотил меня, пришла девочка, спасшая мою жизнь. Где она сейчас? Снова ушла или же где-то здесь? Я даже позвать её не могу, потому что не знаю её имени. Нужно двигаться дальше, чтобы выбраться отсюда. Быть может, дверь дома открыта? Подойдя к ней, я дёрнул за деревянную ручку. Раздался протестующий скрип. Нет, она не поддаётся. Значит, у меня нет другого выбора, кроме как дальше исследовать дом. Помню женский голос, который словно говорил с кем-то по телефону. Говорилось о свадьбе. Это не была простая свадьба, ведь этот союз был сосредоточен на взглядах родителей. Жестоко принуждать кого-то любить того, кого не любишь. Неудивительно, что этот дом — лабиринт, в котором блуждают, вероятно, души, вынужденные любить не любя.
Поднявшись на второй этаж, я заметил ту девочку, что спасла меня. Она зажигала свечи на стене, забравшись на стул, чтобы дотянуться до них. Заметив меня, она обернулась ко мне, тепло улыбнувшись.
— Свечи нужно зажигать. Нельзя, чтобы они потухли, — сказала она столь тихим голосом.
— Кто ты? Как тебя зовут? Ты ведь спасла меня, а я даже имени твоего не знаю.
— Имя, — она словно смутилась, пытаясь что-то очень усердно вспомнить, — Мама называла меня Сейлой. Но это было очень давно.
Она слезла со стула, подойдя ко мне. Её пристальный взгляд явно о чём-то говорил.
— Как ты здесь оказалась?
— Вместе с тобой. Ты не помнишь?
От её слов мне стало как-то не по себе. Я не понимал, о чём она говорила.
— Что я должен помнить, Сейла?
— Тот день, когда ты умер.
Она широко улыбнулась мне и, смеясь, убежала прочь, исчезнув где-то глубоко в сумраке.
Тот день, когда я умер. Я не помню, чтобы что-то подобное со мной произошло. Я не знаю, возможно ли это всерьёз, но эти слова Сейлы показались мне крайне…реальными. Этот ребёнок был каким-то особенным в этом мире. Она была здесь одна, кто мог бы быть похожим на человека. Я помню, как она растворилась в воздухе, прикоснувшись меня там, в лесу. Сейла не является человеком. Я не знаю точно, кто она, но одно я смело предположить могу — этот ребёнок является призраком. Она преследует меня, идя буквально по пятам. Я не замечал её, вероятно, потому что не хотел этого, ведь я был до жути напуган. Верно, она всегда была рядом со мной, наблюдая за тем, как я пытаюсь спастись. Но кто она и как связана с моим прошлым? Не помню. Память с каждым часом покидает меня. Нельзя забыть её, иначе я вовсе потеряюсь здесь, в этом мраке. Сейла является моим спасительным маяком, светом, за которым я могу следовать, если, конечно, смогу понять её значение и как же она причастна ко мне.
Мне ничего не оставалось делать, кроме как бродить по дому и зажигать свечи на стенах. Не самая лучшая идея, если честно, ведь никакого решения моей ситуации она не приносит. Но от этого занятия есть немалый толк — свет отгоняет мрак, скрывающий НЕЧТО, что всегда готово меня разорвать. Иногда мне становится не на шутку жутко. Эти создания во тьме… Мои страхи при жизни? Но что такого я боялся, если они выглядят столь бесформенно и отвратительно? Если бы я мог вспомнить хоть что-то… Сердце изнывает от боли. Нужно бороться с этими страхами, давать им отпор, показав, что они отныне ничего для меня не представляют. Я умер… умер. Холод растекается по телу, когда я произношу это слово, думаю о нём. Оно такое холодное, отчуждённое. Но если я умер, то почему чувствую, как бьётся моё сердце, как тепло расплывается по телу, когда я держу в руках горячую свечу? Я умер, но остался при себе, при своём теле, живом теле. Сейла толком мне ничего не сказала. Мне кажется, словно она специально продумывала то, что сказать мне. Но разве ребёнок способен отрепетировать то, что он собирается произнести вслух? Одной загадкой больше. Не знаю, сколько я ещё буду бродить по этому дому, возможно, конечно, вечно. Это мой Ад? Скорее похоже на вечную муку одиночества.
Я зажёг все свечи, остановившись на третьем этаже. Не знаю, чем меня привлекла картина, висящая на одной из стен, но она словно о чём-то мне напоминала. На ней был изображён цветущий сад, в центре которого располагалась тоненькая вишня, совсем недавно давшая первые листья. Всё уже давно распустилось, а она словно была не из этого мира. Такая одинокая, непохожая на другие, она воспринималась мною как что-то священное, к чему можно дотянуться рукой.
Пока я рассматривал картину, услышал, как кто-то, пройдя по второму этажу, потушил все свечи. Не понимая того, что происходит, я спустился на второй этаж, ожидая, что это будет та самая Сейла, хоть почему-то я волновался, считая, что ошибаюсь. Не зря моё предчувствие напало на меня. Это была не девочка. Я не знаю, кто, ведь этаж был абсолютно пуст. Тревога наполнила моё сердце смертельным ядом. Руки задрожали от страха. Кто мог потушить свечи? Уверен, я здесь один. Мне ничего не осталось сделать, как снова зажечь их. Дрожащими руками я зажигал потухшие тела, постоянно озираясь по сторонам. Никого поблизости не было. Я здесь абсолютно один. Стоило мне снова направиться на третий этаж, как свечи снова погасли. Раздался скрип. Чьи-то тяжёлые шаги направлялись в мою сторону. Нужно бежать. Спрятаться сейчас было просто необходимо. Но я не хотел привлекать к себе внимания, поэтому осторожно попятился назад, ощупывая стену позади себя. Шаги становились всё громче и отчётливее. Кто-то целенаправленно идёт в мою сторону. Бежать нельзя. Так почему-то я решил, наверное, подумав, что этот кто-то сразу же найдёт меня. Тьма проглатывала всё перед собой. Я отстранялся от неё, а она настигала меня, лишая всякого обзора. Лишь свет свечи горел в моих руках, давая мне небольшой круг обзора. Сможет ли этот кто-то подойти ко мне, если в моих руках свеча? Все боятся света, значит, и этот кто-то должен быть таким же. Почему-то меня эти мысли не успокаивали. Тревога и страх брали вверх надо мной, хоть я и яро старался сопротивляться. Некто был всё ближе ко мне. Казалось, я вовсе не отдалялся от него, а наоборот, шёл ему навстречу. Я не понимаю, откуда вообще доносятся шаги. Они словно где-то рядом, но я не могу увидеть того, кто их издаёт. Кое что я заметил ещё в странном поведении этого Гостя. Он двигался вместе со мной. Играет, вероятно, на моих нервах. Сделав шаг назад, я замер, пытаясь понять, откуда всё-таки доносятся шаги. Некто остановился совсем рядом. Он был настолько близко, что сердце моё, словно почувствовав его, забилось в несколько раз быстрее. Ну же, где ты? Я не видел его. Не мог предположить, где он находится. Его тело словно невидимо, но я чувствую его более чем хорошо. Призрак? Может быть. Отрицать здесь какое-то предположение было бы неразумно. Что бы я не предположил, всё имеет силу, ведь иначе, зачем бы мне нужно было моё предчувствие?
Сверху на моё плечо что-то капнуло. Осветив то место, на которое упала жидкость, я дотронулся до влажного места. Это была всего лишь вода. Холодная вода, которая до дрожи пронизывала моё тело. Подняв голову, я чуть не выронил свечу из руки, увидев, что надо мной нависает мужская тень, очень похожая на меня. Тень словно смотрела на меня, держа в руке потухшую свечу. Что её нужно было от меня? Тень просто смотрела сверху вниз, не предпринимая ничего, что могло бы меня насторожить. Пока я рассматривал её, свеча в её руке коснулась настенной свечи, казалось, чтобы зажечь, но вместо этого настенная свеча потухла. Тьма полностью поглотила все этажи. Свет остался только в моей руке, который выглядел крайне слабо и беззащитно. Я пытался снова зажечь настенную свечу, но она словно промокла и никак не реагировала на огонь. Призрачная чёрная рука тени потянулась к моей свече, видимо, чтобы потушить и её. Нельзя этого допустить! Прикрыв огонь ладонью, я сделал пару шагов от тени, что нависала надо мной, вскоре вовсе перейдя на бег. Не важно, куда я побегу, важно сейчас то, что я должен сохранить огонь. Если он потухнет… Я спустился на первый этаж, в надежде, что входная дверь всё же откроется. Но она была недвижна. Её словно припаяли к дверному проёму. Я пытался увидеть, где находится та тень, но она словно исчезла. Так я думал до тех пор, пока за углом, на потолке, она снова не появилась. Она так и хочет получить своё. Не получится! Моя жизнь в моих же руках и я не могу допустить своей смерти. Это глупо, погибнуть от собственных страхов. Прикрывая огонь свечи ладонью, я вжался в стену, пытаясь придумать план какого-нибудь решения, который сможет спасти меня. В голове была одна пустота. В какой-то момент я услышал, как что-то щёлкнуло. Это была дверь, ведущая в подвал. Выбора нет, придётся спуститься. Поспешив к маленькой неказистой двери, я плотно закрыл её за собой, поспешив спуститься по длинной лестнице, ведущей глубоко вниз. Здесь было очень холодно. Казалось, что тьма здесь была ещё чернее, нежели в доме. Прислушиваясь к шагам тени, я был спокоен, обнаружив, что она оставила меня в покое. Не думаю, что она совсем про меня забыла, поэтому нужно выбираться из этого места как можно скорее.
Изучив подвал дома, я нашёл здесь небольшую дыру, ведущую на улицу. Шанс на спасение. Приступив обваливать землю, чтобы облегчить свой путь, я уже лелеял мечты о свете, совершенно забыв о том, что Солнца здесь нет.
Голова резко закружилась. В неё словно кто-то бросил большой камень. Присев на земляной пол, я схватился за голову, пытаясь утихомирить эту несносную боль. Когда же это всё прекратится? Когда я стану свободным? Нет покоя. Нет спасения. Одна только тревога и тоска. Тоска… Почему я так сильно скучаю? Это что-то очень важное, ценное для меня, но я не помню. Как же мне надоело оправдывать своё незнание такой фразой как «Не знаю». Морально я уже очень устал, да и физически тоже. Если я умер, то не смогу вернуться обратно, не смогу узнать о себе и то, как я умер. Интересно, каким я был? Была ли у меня семья и друзья? Это ведь нормально, когда человек хочет знать о себе всё. Я готов сейчас отдать всё, что угодно, ради правды и возможности вспомнить. Человек без памяти — пустое место на фоне своей жизни. Мне не нужно, чтобы меня кто-то жалел, я лишь хочу, чтобы у меня был шанс найти ответы на вопросы, которые мучают меня.
Нога моя соскользнула, проехав по сырой земле во тьму. Я не обратил бы на это внимание, если бы моя нога не столкнулась с чем-то твёрдым. Взяв свечку в руку, я направил её в сторону своей ноги, чтобы посмотреть, что это было.
Я еле удержал свечку в руке, подскочив на месте так, что я ударился головой об низкий подвальный потолок. Ледяной пот выступил на моих ладонях. На земле, среди металлических полок, лежал скелет. Его голова была направлена в мою сторону, точно он всё это время молча наблюдал за мной. Переведя дух, осознав, что он уже ничего плохого мне сделать не сможет, я осмотрел его, едва сдерживая щекотливое чувство отвращения, что пробегало по моему телу. В ходе исследования груды костей, я заметил, что одна нога скелета была сломана. Также я заметил и сломанную нижнюю челюсть, которая бесформенно, точно не на своём месте, отвисла так сильно, что едва осталась на месте. Кто мог это сделать? Хотя, меня это не очень волновало на данный момент. Я видел здесь вещи и пострашнее. Такая находка меня уже слабо удивляла. Дверная ручка подвала начала егозить в разные стороны. Её кто-то пытался повернуть, отворив дверь. Нужно как можно скорее выбираться отсюда. Проделав себе путь в дыре, я поспешил пролезть через неё, вытянув руку со свечкой перед собой. В какой-то момент я услышал, как дверь отворилась. Тихие шаги начали приближаться ко мне. Это снова та тень, желающая погасить мою свечу. Ну уж нет! Я так просто ей не сдамся! Мурашки многотысячной армией пробежали по моей спине. Их холодные ножки едва протыкали моё тело, всё чаще напоминая о приближении противника. Ещё пара сантиметров… ещё немного и я выберусь на улицу. Тело словно меня не слушало. Оно стало таким тяжёлым, что я едва мог управлять им. Шаги с каждой секундой достигали меня. Сырая земля обрушивалась, падала мне за шиворот, неприятно охлаждая тело. Прикрывая свечку рукой, я двигался к свободе, точно змея, ползущая от верной гибели. Земля всё больше начала обрушиваться надо мной. Двигаться было всё тяжелее. Я уже чувствовал, как холодный воздух проникал в мои лёгкие, колол моё лицо таким долгожданным, хоть и неприятным, прикосновением. Дыхание моё прервалось в тот момент, когда я грузно упал на сырую траву.
Глава 10
— Ты помнишь, как мы с тобой познакомились? Кажется, это было так давно! В тот день ты не решился подойти ко мне, но ты смотрел на меня, отводя взгляд каждый раз, когда я смотрела в ответ на тебя. Ты был таким забавным! Я помню всё до мелочей, словно это было вчера. Неужели… неужели мы уже супруги как полгода?! Ты веришь в это, Койлин?
— Я и сам не могу в это поверить, Марта. Надо же всему так случиться?! Если бы не ты в тот день, то мы с тобой, возможно, сегодня бы не говорили о нашем первом знакомстве.
— Да, похоже, что ты прав?! Ты был таким робким и стеснительным, что вряд ли мог сделать первый шаг.
— Ну да ладно, мы ведь вместе!
— Кстати, у нас с тобой скоро родится ребёнок!
— Что?! Неужели?
— Да! Я узнала об этом две недели назад. Ждала этого вечера, чтобы сообщить тебе. Кстати, кого ты хочешь? Мальчика или девочку?
— Ну, не знаю. Мне всё равно, кто у нас родится. Я всё равно буду любить его.
— Правда?! Ох, Койлин, ты такой хороший! Мне с тобой невероятно повезло?!
Снова я оказался в лесу. Здесь, на самом деле, больше ничего нет. Только лес, в котором я вынужден скитаться вечно. Когда я оказался на свободе, то, обернувшись назад, в сторону дома, заметил, что никакого дома на самом же деле не существует. Это только игра. Иллюзия, которая играет на мне, заставляя верить. У меня нет иного выхода, кроме как думать, что всё это — правда. Если бы у меня был другой выбор, если был бы шанс…
Следуя во тьму, отгоняя её от себя пламенем свечи, я брёл неизвестно куда, надеясь, что я всё же наткнусь на что-то, что сможет мне всё объяснить.
Умер… Это слово не давало мне никакого покоя. Я — то и дело слышал его в своей голове, слышал тот смех девочки, видел её глаза, в надеже смотрящие на меня, точно на бога. Мёртв, но способный гореть. Моё сердце бьётся, кровь течёт по венам. Может ли это значить то, что я ещё хоть на какую-то долю жив? А если это так, то у меня есть шанс выбраться отсюда. Нужно только вспомнить. Я уверен, воспоминания — ключ к свободе. Временами я слышу, как кто-то зовёт меня по имени, но я не понимаю, откуда доносится этот голос. Он приходит из темноты и растворяется в ней, точно воздух. Я прислушиваюсь к этому голосу, но не помню его, как и всё прочее. Как бы я не старался, я потерян во времени, в котором нет даже единого пространства.
Холодное озеро выросло передо мной. Не знаю, как я вышел к нему. Оно словно создалось из воздуха. Я был уверен, это очередная иллюзия, в которой я был главным героем, её частью. Рассматривая его, я заметил, что вода в нём была такой чёрной, что никакая тьма не могла с ней сравнится. От озера веяло лютым холодом и опасностью. Оно не отражало даже мой силуэт.
Койлин, протяни мне руку! Пожалуйста, помоги!
Снова один из тех голосов, что вонзаются в мой мозг лезвием, ударил по мне. Голова безумно разболелась, словно получив невероятную, нестерпимую порцию боли. Я не выдержал и упал на колени, пытаясь приглушить эту адскую боль. Но она не прекращалась, становясь лишь сильнее. Я слышал, чувствовал, словно мой мозг кровоточил, а череп покрывался мелкими трещинами. Не в силах противостоять этой боли, я, сам того не осознавая, начал ногтями расцарапывать свои виски. На лице я почувствовал горячую кровь. Лишь тогда я остановился, лишь тогда боль прекратилась. Я не понимал, что со мной сейчас произошло. Я словно на минуту сошёл с ума. Потерялся в боли, не зная, где искать выход. Голова кружилась. Мне не унять эту боль. Лишь сейчас я понял это, заметив на середине озера женщину. Она стояла на глади воды, которая под её ногами со скрежетом обратилась в белоснежный лёд.
— Койлин, — тихо произнесла она, протянув руку, точно ожидая, когда я дотронусь до неё, — помоги мне.
Когда последние слова шёпотом сорвались с её губ, глаза её опустели, наполнились печалью и неизлечимым одиночеством. Лёд под её ногами сломался, с грохотом отдав её чёрному озеру. Она успела схватиться за кромку льда, прося меня о помощи.
— Прошу, просто дай мне свою руку! Койлин, пожалуйста! Помоги мне!
Бросившись к ней, я забыл обо всём, что меня тревожило. Я должен, я словно должен был помочь ей. Лёд был адски холодным, но я почти этого не чувствовал, приближаясь к женщине всё ближе. Чувство страха прожигало мою тревожную душу. Если… если я не спасу её, то…
— Марта?! — с криком вырвалось из меня, прорезав кромешный сумрак, что нависал на берегу, окружив мою свечу, оставленную мною.
Я помню… я помню это. Марта, озеро, вечер… Это случилось так неожиданно, что я едва не потерял рассудок, услышав, как она просила о помощи. Я успею. На этот раз я спасу её, чтобы мне этого не стоило. Нельзя проиграть. Нельзя всё оставить так, как есть. Нужно вмешаться, изменить ход событий, если на то мне был дан шанс.
Лёд подо мною был крепок. Я был уверен, он не предаст, хоть какая-то малая часть моего рассудка твердила иное. Едва достигнув её, я лёг на лёд, осторожно двигаясь в её сторону. Она молила меня о помощи, барахтаясь в воде. Такая беспомощная… Марта?! Я здесь, бояться больше нечего! Моя рука едва коснулась её руки, как лёд под ней издал пронзительный хруст. Хрупкое тело Марты было съедено чёрным озером.
Так не должно было произойти. Зачем? Зачем мне второй шанс, если я не могу изменить это всё? Озеро смеялось надо мной, прожигая своим неживым взглядом. Я так и не двинулся с места, как Марта исчезла. Снова. Я потерял её целых два раза? Что со мной не так? Почему я не могу спасти то, что мне дорого? Я простой человек и богом никогда не был. Я даже не стремился к этому. Не хотел себе чинов и званий. Я был простым тюремным работником, любящим мужем, хорошим другом и заботливым отцом. Что со мной не так? Не важно, когда у меня нет смысла жизни.
Лёд подо мной заскрипел, покрылся трещинами. Я не убегал. Даже не пытался. Пусть я погибну здесь. Пусть всё будет кончено со мной. Я не стану печалиться и искать выход. Я вспомнил всё, что нужно было вспомнить.
Чёрное озеро приняло и меня. Холод… нестерпимый холод сжал моё тело так, что я его не чувствовал. Здесь так темно, что я ничего не вижу. Это мой конец? Хотелось бы, чтобы это было правдой.
Я всё ниже и ниже падал в холодную бездну, мечтая в ней раствориться.
Глава 11
Того человека, что убил заключённого, не смог спасти жену, дочь, и убил своего лучшего друга, звали Койлин Дорман. Мне не хочется больше бороться, верить, искать выход. Этот мир — моё наказание. У каждого есть такое место в подсознании, куда мы уходим, пытаясь понять всю правду, оправдать себя, если это возможно. Я здесь, в своём мире, и больше не являюсь человеком. Я принял всё, что должен был. Кем бы я не считал себя при жизни, на самом деле я — монстр, который никогда не умел говорить правду, не умел искренне любить. Потеряв Марту, я в порыве злости сбросил с лестницы подвала своего друга, который приехал навестить меня, ничего не зная о моей жене. Признаюсь, я никогда на самом деле не любил Марту. Всё, что я мог делать, точно на зло, — встречаться с Анной, которая могла утешить моё одиночество. Потеряв так много, я забрал нашу с Мартой дочь, направившись неизвестно куда, быть может, подальше отсюда. Но я был не в состоянии о чём-то думать. Светофор велел стоять вечно спешившим пешеходам. Была ночь. Печаль полностью ослепила меня. Мне было всё равно, куда идти, что со мной будет. Машина, не заметившая несчастного пешехода, который держал за руку дочь, поспешила продолжить свой путь… Позже я очнулся здесь, ничего не помня о прошлом.
Я потерян, бессмыслен. Возможно, всё могло было быть иначе, если бы я мог быть человеком. Кем был я всю эту жизнь? Уже судить ни мне. Никому.
Громкий кашель вырвался из моей груди. Холодная вода начала покидать мои лёгкие. Откашлявшись, я вдохнул прохладный воздух. Осмотревшись по сторонам, я понял, что снова нахожусь в лесу, посреди тьмы и немых деревьев. Мне хотелось на миг потерять свою память, чтобы снова быть никем. Я не мог… отныне я не мог снова стать потерянным путником в мрачном лесу собственных сомнений. Яростный крик печали вырвался из меня. Руками я без устали рвал траву, царапая землю, раскидывая её в разные стороны. Больно… Мне ужасно больно. От этой боли мне уже никогда не удастся избавиться.
С неба на меня посыпались фотографии, на которых была Марта, Сейла… Все мы были такими живыми, такими счастливыми. Боже, что же я натворил? Виноват никто иной, как я сам. Боль растекалась по моим венам. Я слышал голоса дорогих мне людей. Сколько… сколько раз они говорят одно и то же, но я готов их слушать вечно. Вечность… это ужасно больно.
Свеча горела таким спокойным, ровным пламенем. В ней всё было идеально. Ни единой погрешности. Взяв её в руку, я долго смотрел на её красивое, ровное пламя, которое уже не могло согреть меня. Его отблеск сиял в моих глазах, отражаясь таким холодным, неестественным цветом. Набрав в лёгкие немного воздуха, я едва приоткрыл рот, направив слабую струю воздуха на пламя. Свеча с трепетом погасла.
Глава 12
В палате было светло. На прикроватном столике лежали фрукты и стояла красивая ваза с цветами. У недвижного тела, на стуле, сидела девушка, всю ночь проспав у кровати. Одинокий писк аппаратуры заставил её вздрогнуть. Проснувшись, она взглянула на медицинскую аппаратуру, выбежав из палаты.
— Доктор, — в истерике кричала она, — он умер?! Мой брат… Почему никто не смог помочь? Вы же говорили…
— Успокойтесь, Лаура, — поспешив в палату, доктор пытался приободрить девушку дружеским объятием, — мы сделали всё, что могли. В смерти Вашего брата никто, кроме него не виноват. Понимаете, не каждая душа желает возвращаться. Вероятно потому, что смысла у неё больше нет.
Лаура взглянула на недвижное тело брата, со слезами на глазах выйдя из палаты, словно во сне. Ей словно было всё равно на мир, что кипел вокруг неё. Она потеряла единственного человека, которым дорожила. Никого, никого больше у неё никогда не было. В рассудке её потемнело, голова стала ватной. Прикрывая глаза руками, она тихо плакала, потеряв всякое утешение. Даже дневной свет не резал ей глаза. Всё в один миг опустело для неё. Ступив на крутые ступеньки, выходя из больницы, она замерла на миг, лишь потом сделав шаг вперёд. Пропасть… Лаура оступилась, полетев вниз по крутым ступенькам.
Очнувшись в незнакомом месте, Лаура потёрла глаза руками, словно после очень долгого сна. Поднявшись со старой инвалидной коляски, она истошно закричала, ступив на острые стёкла, разбросанные под её ногами. Она не знала, где находится и как сюда попала. Однако она знала только одно — это место её до жути пугало.
Поделиться книгой: