Укус пчелы

— Давай, — согласился Миша.

— Чего ты мне хотел рассказать? — спросил Саша, заваривая чай.

— Это, конечно, фигня по сравнению с твоими новостями, — ответил Миша, — но дочку декана я вцурпелил.

— Как, сразу же? В первый же день? — удивился Саша.

— Да, представь себе, — ответил Михаил, — опылил ее нежный цветок.

— А декан где был? — спросил сбитый с толку столь стремительными любовными успехами брата, Саша. У него в жизни так не получалось. Он был по-другому воспитан.

— Декан с ее мамой были на даче, — ответил Миша, — я пришел к ней в гости чаю попить. И вот засиделся допоздна. Она мне говорит — оставайся, мол, но в другой комнате положить тебя не могу, потому что мало тебя знаю и вдруг ты чего украдешь. А в своей комнате тебя положу. Во-первых, там красть нечего, а во-вторых, ты будешь под моим присмотром. А в ее комнате только одна кровать. Мы легли с ней вместе, я, естественно, полез к ней, а она мне говорит, мол, что ты, я не такая! А я говорю ей, что люблю безумно и хочу ее! А сам думаю — такая ты, такая! Ну, в общем, она мне отдалась через полчаса!

— Да-а, — только и мог сказать Саша, — где ты их только находишь таких легкодоступных?

— Это не они легкодоступные, — не слишком уверенно ответил Миша, — а я крайне обаятельный и привлекательный. Вот так.

— Ну и что дальше? — спросил Саша. Ему нравилось слушать рассказы брата о том, чего в его жизни просто не было.

— Я вот и думаю, — произнес, глубокомысленно размышляя, Миша, — то ли она правда такая легкодоступная, то ли я столь чертовски неотразим?

— Не знаю, — наливая чай, ответил Саша, — ты парень не промах, конечно, но девушке прыгать в первый же день в постель как-то не пристало.

— А какая разница в общем-то? — резонно спросил Михаил. — В первый день прыгать или через месяц или через год? Ощущение то же самое — либо есть оргазм либо нет.

Сосед, услышав чуждое слово, приоткрыл глаза и сурово погрозил пальцем.

— Прекратить вакханалию! — сказал он строго и тут же снова уснул.

— Начинать отношения вообще нужно сразу с постели, — сказал Миша, — а уж потом разбираться есть чувства или нет. Тем более что это дочь декана и весьма полезное знакомство. Я уж постарался ее не разочаровать в своих половых возможностях.

— Смотри не проколись, — по доброму усмехнувшись, сказал Саша, — а то она папеньке расскажет, что, мол, спал с ней абитуриент Миша. А папе может не понравиться чересчур шустрый иногородний поступающий в его учебное заведение.

— Волков бояться — в лес не ходить, сам же говорил, — повторил Сашину поговорку Миша.

Сосед окончательно проснулся и утвердительно произнес партизанскую поговорку:

— Тот, кто любит колбасу, тот не сможет жить в лесу.

— Гениально, — похвалил его Миша.

Сосед весело улыбнулся пьяной улыбкой и запел что-то нечленораздельное. В это время в кухню вошла Полина Поликарповна, неся в руках из своего холодильника, спрятанного в комнате, продукты для приготовления скромной трапезы пенсионерки-блокадницы. Увидев пьяного и весело поющего соседа, она улыбнулась надменно и снисходительно, а затем спросила его с издевкой:

— Что, Борис Петрович, опять напился, как свинья?

— А твое какое дело, старая карга? — воскликнул сосед. — У меня горе, я на кладбище был!

Полина Поликарповна, будучи человеком чувственным, немедленно прониклась состраданием к Борису Петровичу и спросила его с сочувствием:

— Что у вас, Борис Петрович, кто-то умер?

— Там на кладбище, — испуганно ответил сосед, — представляешь, все умерли. Абсолютно все! Только я один был живой и пел песню!

И он опять неожиданно весело и задорно заголосил: «Тятя, тятя наши сети притащили мертвеца, на обед сегодня будут два гнилых его яйца! Ла-ла-ла! Ла-ла-ла!». В этом месте Борис Петрович громко и раскатисто захохотал, хлопая себя по животу. Полина Поликарповна сказала:

— Тьфу, охальник, хоть бы ребят постыдился! Несешь незнамо что!

— Да иди ты в задницу, — ответил ей сосед, — не твоего ума дело.

Полина Поликарповна неодобрительно покачала головой, отвернулась и пошла к плите. Сосед продолжал петь, перемежая пение с пререканиями с Полиной Поликарповной, а братья ушли в свою комнату. А из кухни еще долго доносилась вечная перебранка соседа и соседки.

4

Начиная со следующего дня, Саша начал тренироваться, просто как умалишенный. Виктор Поникович не отходил от него ни на шаг, довольный тем, что Александр не только согласился участвовать в боях, но и тем, что парень так загорелся и тренируется с небывалым доселе вдохновением.

Более всего за последние годы его жизни Сашу потрясло знакомство со стариком спецназовцем. Тот пришел в зал, сутулясь и подволакивая ноги, полностью разочаровав Сашу. Конечно, он ожидал богатыря Илью Муромца, постаревшего, посидевшего, но несгибаемого и широкоплечего. А этот лысый «сморчок» пришел и сразу сел на лавочку, опершись на трость. Виктор Поникович и Саша присели по обе стороны от него. «Вот, е-мое, — подумал Саша, — с таким тренером мне только в доме престарелых выступать с боями».

Старичок, сидя на скамеечке, долго говорил вполголоса с тренером, не обращая внимания на находящегося рядом Сашу, а потом встал и шаркающей походкой вышел на татами. Он походил по нему кругами и остановился.

— Молодой человек, — попросил он Сашу хриплым голосом, — вот тут разъехались маты, поправьте, пожалуйста.

Саша легко спрыгнул с места, подошел к старичку, нагнулся у его ног, где действительно между матами образовалась щель и рукой восстановил порядок. Он не успел ничего осознать, как неожиданно получил жесткий сильный удар клюкой по затылку и упал. Саша разозлился, хотел вскочить, да наподдать старику, попытался оттолкнуться руками и вскочить, но вдруг почувствовал, что руки отнялись и с позором растянулся лицом на мате. В глазах помутнело, но Саша собрал свою волю и злость в кулак, подтянул под себя правую ногу и вскочил.

Ну, что теперь сделать с этим подлым старичком, который стоит перед ним и наивно улыбается? Одним ударом размазать его по стенке? Но если Саша треснет его по башке, то у сморчка голова отлетит от шеи и расколется, как гнилой арбуз. Саша посмотрел на Виктора Пониковича, но тот невозмутимо сидел на прежнем месте и мило улыбался.

— Разозлился? — с усмешкой спросил старичок. Он выпрямился и неожиданно стал двигаться мягко, как пума. — А ты не спи, если вышел на татами!

Саше вообще не хотелось разговаривать с этим сушеным стручком. Нашел тоже пацана, чтобы проводить над ним эксперименты! Саша, не спуская глаз с подлого старикашки, отступил назад.

— Что, струсил? — спросил сморчок.

— Убить боюсь! — ответил Саша.

— А ты не бойся, — тихо сказал старичок, — урони меня на пол!

Он отбросил в сторону свою клюку и встал вдруг так неустойчиво, что Саше показалось — пихни он его пальцем, и старая развалина рассыплется по косточкам. Но Саша с детства был приучен старших слушаться и не грубить им. Он просто не мог толкнуть старичка.

— Нет, — сказал Саша, — вы мне не соперник.

— Ну, нет, так нет, — ответил старичок.

Он шагнул ближе, Александр моментально почувствовал, что «стручок» замышляет очередную подлость, хотел отскочить, да не успел. Костлявая морщинистая рука щелкнула его пальцем в район горла под подбородком, захватила за лицо и кинула без усилий на татами. Саша задыхался от стыда и недостатка кислорода, ненавидел старичка и одновременно понимал, что тот умеет побеждать. А он, Саша, пока нет. Черт! Он даже не мог встать!

Когда Саша очнулся, старичок и Виктор Поникович сидели на скамейке и мирно беседовали. Саша тоже присел на татами, вытянул ноги и стал ждать указаний тренера. Старичок, разговаривая, долго смотрел на него, потом встал, подошел к Саше, протянул руку и представился:

— Сергей Владимирович Тихомиров.

Саша посмотрел на старичка с опаской, руки не подал, даже чуть-чуть отполз и вдруг, вывернувшись, неожиданной подсечкой сбил спецназовца с ног. К удивлению Александра, Сергей Владимирович не рассыпался в воздухе на отдельные косточки, а мягко упав, перекатился и, как ни в чем не бывало, встал на ноги.

— Не спи, если вышел на татами, — буркнул ему Саша.

Виктор Поникович и старик спецназовец громко рассмеялись.

— Ну, что ж, — сказал Сергей Владимирович, — можно считать, что первый урок пройден.

После этого Сергей Владимирович крепко обнял Сашу и сказал, что он принят в ученики. Может быть, Саша бы плюнул и послал на хрен этого Тихомирова, но ему очень хотелось узнать — в какую точку ударил его Сергей Владимирович так, что у него отнялись руки? Да и потом, этот удар пальцем под подбородок, от которого Саша валялся на ковре минут пять? Этому стоило научиться.

И вот теперь каждый день старик Тихомиров приходил в зал, и они занимались с Сашей, постигая сложную науку быстрого поражения врага. Для этого не приходилось бегать и прыгать, Сергей Владимирович много рассказывал и показывал совершенно нового и неизвестного, и Саша понял за прошедшие три дня, что если бы он поехал на бои сейчас, то из него бы сделали свиную отбивную в течение трех секунд.

То, чем он занимался в зале до этого, могло пригодиться только на спортивном ринге, да в битве с пьяными едва стоящими на ногах хулиганами, которые не бить, ни бороться толком не умеют. Пьяных хулиганов он бы, конечно, победил, а вот серьезного противника — никогда! И Саша с нечеловеческим рвением и усердиям впитывал в себя все то новое, чему его учил Сергей Владимирович. Он отдался занятиям настолько плотно, что все остальное в его жизни просто перестало существовать. Были только нескончаемые тренировки с краткими перерывами на сон и еду.

Мишка несмотря на свой противоречивый характер, все-таки поступил в академию. Он успешно сдал все экзамены и был зачислен на первый курс. Он просто был везунчиком по жизни — так решил Саша, потому что его брат ни к одному экзамену, кроме как по специальности просто не готовился. Такое событие нельзя было не отметить и братья решили пойти вечером в кафе, чтобы «плотно» посидеть. Миша, собираясь, долго терся у зеркала, причесываясь, мялся и наконец сказал Саше:

— Ты, знаешь, Сашка, я одну даму с нами в кафе пригласил.

— Какую даму? — удивился Саша. — Марию, что ли дочь вашего декана?

— Не, — сказал Миша, — с Машкой я расстался. Она оказалась девушкой не моей мечты, Да и зачем теперь мне с ней дружить, если я уже поступил. И потом она меня сама выставила за дверь. Оказалось, что она просто мальчиков «коллекционирует». А как поимеет очередного, так и надевает себе на запястье новый браслет. Видал бы ты, сколько у нее этих браслетов на обеих руках! Не меньше полусотни!

— Вот тебе и любовь, — засмеялся Саша, — значит просто коллекционирует? Названия у таких колликционерш нет? Филателистка или нумизматка?

— Нимфоманка, — ответил Миша, — если не сказать поострее.

— Значит, Маша безвременно почила, — сказал Саша, — так кого же ты пригласил?

— А помнишь ту девушку из метро? Фею? В первый день я ее закадрил, когда приехал, — напомнил Александру Миша. — Которую Алла звали?

— Помню ее хорошо, — сказал Саша, — но она же замужем!

— Ну, не совсем, — ответил Миша, — у нее, конечно, есть ухарь богатенький «Буратино», но он редко у нее бывает, я проверял.

— Так, так, — задумчиво произнес Александр, — и давно ты ее проверяешь?

— Да так, встречался пару раз, — признался Михаил, — но у нас ничего серьезного не было. Все серьезное еще впереди. А ты что, против?

— Ладно, ладно, не против, — сказал Саша, — пригласил, так пригласил. Твой праздник, тебе и решать с кого с собой звать.

— А ты, стало быть, никого не пригласил? — спросил Миша. Он знал, что Саша никого и не мог пригласить, но решил польстить брату.

— Некого мне приглашать, — ответил Александр, — я так как ты знакомиться не умею.

— Ничего, найдем мы и тебе подружку, — пообещал Миша, — без сладкого не останешься.

Саша ничего не ответил, приоткрыл ящик, где у него были спрятаны полученные от Ивана Денисовича деньги. Он взял немного и спросил неуверенно:

— Столько нам хватит?

Миша скривился в насмешливой улыбке.

— Если ты хочешь посидеть в детском кафе «Теремок», то, конечно, этого хватит, — ответил Миша и отвернулся.

— А сколько надо? — в недоумении произнес Саша, разведя руками.

— Бери раза в четыре больше, — посоветовал Михаил, — мало ли что? Останется — никуда не денется — обратно положишь! Мы сегодня гуляем, так что не жмись!

— Ну, знаешь, — не согласился Саша, — сегодня погуляем, а потом впроголодь будем сидеть! Я так не привык. Деньги счет любят.

— Не будем мы впроголодь сидеть, — пообещал Миша, — мне мама скоро пришлет. Она мою комнату в Ялте отдыхающим сдала. Да и потом, Саня, тебе эти деньги заплатил твой этот Иван Денисович, чтобы ты жил полнокровной жизнью, как нормальный человек. Это же деньги не последние в твоей жизни. Ты же сам говорил, что собираешься чемпионом стать. Значит, заработаешь еще и немало. Просто перед Аллой позориться не хочется, копейки считать.

Александр махнул рукой, взял из загашника еще несколько купюр и сунул их в карман. Они вышли на улицу и Саша по привычке пошел к автобусной остановке. Михаил дернул его за рукав.

— Ну, сколько можно, Саня? — спросил он. — В будни будешь на автобусах ездить! Сегодня мы отдыхаем! Мы подъедем прямо к подъезду Аллы на такси!

— Давай мы с тобой доедем до ее дома на метро и автобусе, — предложил Саша, — а к подъезду подъедем на такси из-за угла. Эффект тот же, а деньги сэкономим.

— Какие мелкие и ничтожные мысли порой родятся в твоей голове, — с насмешкой сказал Миша, — деньги нам даны для того, чтобы их тратить. Чем больше мы их тратим, тем больше их снова к нам приходит. Простейший закон природы, которая не терпит пустоты. В том числе и в карманах. Давай хоть раз в жизни побудем великодушными. Ведь у тебя дела пошли с этим контрактом, меня в академию приняли. Это же движение в жизни, а мы и не пошиковали ни разу, как положено!

— Ну, черт с тобой, — согласился Александр, — но шикуем только сегодня, а завтра будем жить, как все!

— Никаких проблем, — пообещал Миша.

Он вышел на проезжую часть и махнул рукой. Почти сразу же возле них остановилась машина и Миша, не торгуясь о цене, сразу же сел внутрь рядом с водителем. Саша сел сзади. К дому Аллы они подъехали, как крутые.

— Подождите нас тут, пожалуйста, — сказал Миша водителю, — мы только заберем из дома девушку и поедем в кафе.

— Хорошо, — кивнул таксист.

Саша и Михаил поднялись по чистенькой лестнице подъезда и подошли к квартире номер семь.

— Вроде бы тут, — тихо сказал Миша.

— Так ты что у нее ни разу не был? — шепотом спросил Саша.

— Нет, — тоже шепотом ответил Миша, — мы с ней встречались в ресторане пару раз.

— Так вот ты куда все свои деньги просадил! — гневно прошептал Саша.

— Охота пуще неволи, — невинно ответил Миша, — да ладно, что ты все время про деньги, про деньги, жмот. При Алле хоть о них молчи.

Саша отвернулся, а Миша решительно нажал на звонок три раза.

— Минуточку! — ответил им из-за двери приятный женский голос.

— Это она, — шепнул Миша.

Дверь отворилась и очаровательное создание улыбнулось им с порога, ослепив ярче солнца своей белоснежной улыбкой.

— Здравствуй, прекрасная Алла, удивительная, как само мироздание, — сказал Михаил, наклонился и поцеловал фее руку.