Верь мне (ЛП)

Саша

— Саша, — спокойно произносит агент Джекс, меняя тактику. — Пожалуйста. — Я качаю головой и смеюсь. — Я не знаю всей вашей с ним истории…

— Вы ни хрена не знаете, — моя уверенность увядает, пока его растет. Я пялюсь вверх на него, ярость наконец-то окатывает меня. — Вы ни хрена не знаете. И все, что вам известно, это даже не сотая доля того, что случилось.

— Я знаю об Организации, Саша.

— Хотите за это медаль? — Язвительная и полная сарказма Саша грозится появиться прямо сейчас, а я провела все десять лет между тогда и сейчас, пытаясь усмирить ее. Этот парень Джекс — не к добру. Во всех смыслах этого слова. Я не хочу, чтобы та девушка возвращалась. Не хочу ощущать былые чувства. Не хочу, чтобы злость и ненависть росли во мне до тех пор, пока не выплеснутся. Так что я делаю глубокий вдох. Мне плевать на то, чего я достигла с тех пор, как Ник ушел. Я люблю свою семью и наслаждаюсь своей работой, но единственный подарок, который я получила из этой потери, это девушка, которой я стала. Я — сильная, рациональная и нормальная.

Выдыхаю и произношу:

— Я не могу вам помочь. Я больше не знаю этого мужчину и у меня нет намерений видеться с ним снова. Это конец истории. — Я дергаю подбородком вперед и сжимаю челюсти, убеждаясь, что он поймет, что это последние мои слова. — Арестуйте меня. Я внесу за себя залог. Преследуйте меня, наставьте жучков в моей квартире, угрожайте двадцатичетырехчасовым наблюдением. Мне плевать. Мне нечего скрывать. Я не собираюсь быть вовлеченной в какую-то правительственную операцию только, чтобы удовлетворить ваше любопытство или помогать в какой бы там ни было политической игре, в которую, вы думаете, играете.

Он вздыхает, глядя на меня через стол. Я многое вижу в его взгляде, но в основном разочарование.

— Знаете, я ведь сделаю все это. Кроме ареста.

— Это ваша игра, агент. Не моя. Делайте, что хотите. Если не собираетесь арестовать меня, я бы хотела уйти сейчас, чтобы я смогла забрать свой багаж прежде, чем кто-то украдет его.

— Вас нужно отвезти домой?

— Меня не нужно отвозить домой.

— Вы возьмете такси до Форт-Коллинса?

— Я не живу в Форт-Коллинсе.

— Значит, автобусом в Канзас? Я знаю, что вы не летите в университет. И я знаю, что у вас нет квартиры.

Я всего лишь улыбаюсь.

— У вас все-таки есть квартира, — он нахмуривается. — Значит, она не на ваше имя? Или на имя вашего отца? И вас не было там долгое время. Потому что я знаю о вас больше, чем вы думаете.

— Если вы последуете за мной, тогда, думаю, вы выясните, куда я направляюсь, не так ли?

Он пожимает плечами в поражении.

— Вы можете идти. Но я сопровожу вас к багажной карусели, чтобы убедиться, что его не украли.

Пофиг. Я встаю и прохожу к двери. Она заперта изнутри, я знаю это слишком хорошо, так что останавливаюсь и жду, пока он введет код разблокировки.

Он указывает мне рукой пройти вперед и направляется по коридору туда, откуда мы пришли.

Агент Джекс прочищает горло, когда мы наконец выбираемся из толпы, а затем идем по тротуару. Он плетется позади меня, пока я иду, пробираясь через толпу, и молчит всю дорогу до автобуса.

Мы здесь одни, что странно, но я не сомневаюсь в том, что его люди проследят за каждым нашим шагом до получения багажа, так что я просто жду.

Когда автобус наконец-то появляется — а до этого проходит несколько минут, так что я знаю, что они наверняка манипулируют тем, когда я уеду — он пуст. Я делаю шаг внутрь, думая о том, как много путешествующих они разозлили, чтобы убедиться, что мы поедем одни.

Когда мы добираемся до основного терминала, я выхожу из автобуса и захожу на эскалатор в суетливый аэропорт. Прохожу через здание, подобное торговому центру, бросаю короткий взгляд на потолок, напоминающий атриум, пока не нахожу багажную карусель. Останавливаюсь на мгновение, когда добираюсь туда. Не уверена, на какой карусели багаж с моего самолета, и ни одно электронное табло не показывает ни единой цифры.

Придурок все усложняет для меня.

— Мисс Астон, — произносит агент Джекс, хлопая меня по плечу. — Ваш багаж.

Он указывает на носильщика, стоящего с… да, моим багажом. На чемодан наклеены стикеры, сообщающие, что члены транспортной безопасности провели тщательную «выборочную проверку».

— Надеюсь, вы нашли то, что искали, — произношу я, выхватывая ручку моего чемодана на колесиках и перебрасывая вторую сверхбольшую сумку через плечо. Учитывая еще и мою сумочку, то всего у меня три сумки, с которыми мне придется маневрировать, так как я собираюсь арендовать машину.

И знаете, что? Все окошки закрыты. На каждом из них висит табличка: «Нет свободных машин».

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Джекса. Он хмурится, словно это настоящее невезение. Но мы оба знаем, что это сделал он. Неважно. Я прохожу по длинному коридору, пока не нахожу дверь, ведущую меня к зоне ожидания такси.

Пусто.

Хотя я не одна разочарованная. Там толпа людей, ищущих такси. И я знаю, что чем дольше я буду стоять и притворяться, что не собираюсь ехать домой с агентом Джексом, тем больше они будут ждать машины.

Я поворачиваюсь к нему.

— Зачем вы это делаете?

— Уверен, что ваш отец может вас забрать.

Он предлагает мне телефон.

— Попробуйте позвонить ему.

Я пялюсь на аппарат.

— Он не знает, что вы прилетели сюда, не так ли?

— Что? — Придурок. — Так вы изображали притворство о том, что не знали, где я была все лето? Вы знали, что я была в Перу. И знали, что у меня нет машины. Знали, что мой отец не собирается забирать меня.

— Я знаю, что учеба начнется только через две недели, Саша Черлин. — Он улыбается, когда мое прежнее имя слетает с его уст. — Я знаю, что у вас были планы. Но какие планы, я до сих пор не уверен. Вот поэтому за вами следят. Думаю, вы солгали мне о Нике. Думаю, вы очень хорошая актриса, и что Ник Тейт связывался с вами, пока вы были в Перу. Я также знаю, что он не в Гондурасе. И тем более не в Центральной Америке.

Мое сердце пропускает удар. Он здесь.

— И я думаю, сейчас вы направляетесь на секретную встречу с ним.

Я поворачиваюсь и обдумываю свои варианты. У меня не назначена секретная встреча с Ником. Я на самом деле не говорила с ним. Он — не та причина, по которой я вернулась в Денвер. Но я не могу поехать туда, куда собиралась. Не могу позвонить отцу. Он думает, что я пробуду в Перу еще несколько дней. Он вообще не знает про Денвер. Я должна была лететь сразу в Канзас. И что теперь?

— Куда вы направляетесь, Саша?

Я смеюсь и поворачиваюсь к нему.

— Вы имеете в виду, куда я не направляюсь, так как вы теперь здесь?

Боже, я ненавижу этого парня. Он только что испортил кое-что важное для меня.

— Куда вы едете? — Его тон теперь стал строже. — Если скажите мне, может, я помогу вам добраться туда.

Я просчитываю, сколько планов только что разрушил этот говнюк со своей просьбой найти Ника и разозлил меня так сильно, что просто ухожу. Идти некуда, но я все равно иду. Пересекаю пустую улицу к пятиуровневой парковке и начинаю вилять между машин. Влачу дурацкий чемодан за собой, поднимая его на бордюр, пытаясь заставить агента Джекса дать мне пространство, чтобы он не увидел мое разочарование, но он все время следует за мной по пятам. И когда я, наконец, добираюсь до самого края парковки, откуда больше некуда идти, я останавливаюсь, опираюсь на бетонную стену и прячу лицо в ладонях.

— Саша, — обращается Джекс, опуская руку мне на плечо. Я поворачиваюсь и сбрасываю ее с себя одним движением. Глаза сверкают, словно у киллера, которым я привыкла быть, а не как у нормальной девушки, которой, я думала, была. — Что вы делаете? — Теперь он сбит с толку, но выражение на моем лице говорит ему, что мое настроение изменилось. — Вы должны были встретиться с ним, не так ли?

Я качаю головой.

— Я не лгу о Нике. И если быть кристально честной, я бы хотела увидеть его снова. Но я дома не ради него. Или чего-то другого, что может вызвать у вас интерес. Я просто хочу уйти.

— С кем вы встречаетесь? Просто скажите мне, мы проверим, и вы сможете уйти.

— Я не могу сказать вам. И никогда не скажу. Так что уже без разницы. Хотите отвезти меня куда-нибудь или поймать мне машину, чтобы я могла вернуться назад в университет? Потому что мои планы изменились.

Глава 3

Джекс

— Меня ожидает частный самолет, — говорю я ей. А затем снимаю рюкзак с ее поникшего плеча, выхватываю ручку ее чемодана на колесиках и разворачиваюсь в противоположном направлении.

Иду некоторое время один, а затем слышу ее вынужденные шаги и улыбаюсь сам себе. У Саши Черлин есть секрет. Я выпытаю его у нее прежде, чем она доберется до Канзаса, это уж наверняка.

Она хороша. Я прочел все о ее воспитании в Организации. О той безумной резне, которую она помогла устроить в Санта-Барбаре десять лет назад. Признаю, что у меня были проблемы с тем, чтобы представить это, пока я не встретил ее сегодня.

Когда вам говорят «тринадцатилетняя девочка», вы представляете, что они думают о мальчиках, вечеринках, школе и друзьях. Вы не представляете Сашу Черлин с пистолетом, мастерски составленным планом, как убрать вереницу людей, от которых у взрослых мужчин дрожат колени, и умениями на самом деле воплотить этот план в жизнь.

Принятие во внимание ее родителей — и всех остальных тренированных наемников Организации — помогло. Но без этой единственной девочки они бы не зашли далеко. Нет. Шаткое положение и крах Организации было результатом потери, злости и разбитого сердца Саши Черлин.

Заметка для себя: не переходить дорогу Саше Черлин.

Это заставляет меня улыбнуться, хоть я и серьезен. Я осмеливаюсь посмотреть через плечо, и вижу, что она продолжает идти, не близко, но и не далеко. В пяти шагах от меня. Она держит спину ровно и вскинула подбородок.

Этот взгляд говорит: «Ты не посмеешь ко мне прикоснуться».

Я не уверен, знает ли она наверняка, что это правда, или просто знает, что может убить меня, возникни такая потребность.

Мы поворачиваем в сторону выхода по пятому уровню гаража-парковки, пока не достигаем пассажиров, выстроившихся в ряды. Такси вернулись. Как и автобусы. Путешественники уже забыли те вещи, что казались из ряда вон выходящими, когда они вышли к пустым местам, где обычно их должен ожидать транспорт.

Моя машина ждет меня с моим личным водителем, Мадрид, которой столько же лет, сколько и мисс Черлин. Я не просто так ее выбрал. Осторожность.

Мадрид открывает багажник правительственного седана. Я небрежно бросаю туда багаж, затем открываю пассажирскую дверь и взмахом руки указываю Саше залезать внутрь.

— Нет, спасибо, — вежливо отвечает она. Думаю, ее самообладание вернулось. — Я сяду сзади.

Я закрываю дверь и обхожу машину, направляясь к ее стороне. Ни единого шанса, что эта девушка будет сидеть позади меня.

Она вытаскивает солнцезащитные очки из сумочки — круглые, такие, что закрывают большую часть ее лица — словно она кинозвезда, пытающаяся сбежать от папарацци.

Мадрид выезжает на дорожную полосу и покидает терминал, направляясь к выезду. Когда мы возвращаемся на единственное шоссе, по которому можно добраться до аэропорта, я обращаюсь к ней.

— Аэропорт Форт-Коллинс, специальный агент Мадрид.

Я ожидал слабое фырканье от Саши по поводу пункта нашего назначения, но она сдерживает любую реакцию, которая у нее могла бы быть.

Я не вполне уверен, как ее воспринимать, все еще привыкая к своему назначению. Все еще пытаюсь собрать кусочки пазла вместе. По факту, я хожу по грани, потому что Саша Черлин официально умерла девять лет назад. Тело нашли в маленькой мексиканской деревушке возле Калифорнийского залива. Большая его часть была объедена рыбами. И каким-то образом какой-то госслужащий захудалой мексиканской деревни смог не только опознать остатки мисс Черлин, но и также известить американское посольство, притворяясь, что не знает, когда тело исчезло — словно было отправлено по неверному адресу — а затем объявил ее официально — и наконец-то — умершей. Оказывается, у нее было двойное гражданство. Не уверен, как Форду Астону это удалось, поскольку каждое доказательство, которое было мне предоставлено, указывает на то, что она была рождена на ранчо возле Шеридана, Вайоминг.

Это могло быть ее настоящей историей или выдуманной, пущенной в ход ее приемными отцами — Фордом и Мерком — оба из которых находятся во внутреннем черном списке ЦРУ, один из которых связан с Организаций, а второй — нет.

Эта девочка прикрывает свои источники, разве нет?

Независимо от этого, на бумаге Саша Черлин больше не существует.

Я смотрю на нее, пока она вытаскивает тюбик с бальзамом и мажет им губы. Ухмыляется мне, так что я быстро отвожу взгляд, словно и не смотрел вовсе. Но она чертовски милая. Для убийцы.

— Знаете, — начинает она, разрывая тишину, как только мы разогнались до ста тридцати километров в час, двигаясь по I-25 на север, — между Денвером и Форт-Коллинсом множество аэропортов, которые вы могли бы использовать.

— Конечно, — отвечаю я с улыбкой. — Но зачем упускать возможность?

— Какую возможность? — Она скользит очками вниз по носу. Хотя не из-за опасения. От раздражения.

— Как я могу прошляпить шанс встретиться с известным Фордом Астоном?

Ее бесстрастное выражение остается прежним.

— Она ведь ваш отец, так ведь?

— Вы знаете это наверняка, — возвращает она. — Но его нет в стране, к сожалению. Уехал в Новую Зеландию на прошлой неделе.

— Ложь, — отвечаю я. — Я могу проверить информацию, вы же знаете.

— Вот и проверяйте информацию, — Саша возвращает очки обратно на глаза. — В любом случае, сегодня мы не едем в дом Астонов. И если попытаетесь, я удостоверюсь, чтобы этот разговор закончился. Навсегда.

— Уже разыгрываешь карты, Черлин?

— Еще раз назовешь меня Черлин, и мы с этим покончим. И да, — самодовольно добавляет она, — правила пишет тот, у кого преимущество. Эти два — всего лишь начало списка, если тебе нужна от меня информация.

— Давай сейчас и начнем говорить. Куда ты сегодня собиралась?

— Не твое дело. И это не имеет ничего общего с этим, — она с презрением машет рукой между мной и собой, — делом.