Помоги проекту - поделись книгой:
Там была та же похожая на гигантского паука женщина.
– Спасибо, не надо, – ответил Бен.
Учительница покосилась на экран своего компьютера.
– Не могу найти этот музей. Может, поинтересуешься в Публичной библиотеке? Сегодня они уже закрыты, но мама сможет сводить тебя туда завтра.
Бену не хотелось снова начинать разговор о музее. Все равно мама отпустила бы его в библиотеку. Его много куда отпускали одного, ведь мама была очень занята. К сожалению, друзьям Бена так много не позволялось. Вывод: Бен частенько оставался один.
На самом деле он не знал, как и с чем справлялся папа, потому что папа умер. Бену еще и трех не исполнилось. Уплыл на маленькой яхте и не вернулся.
– Пропал в море, – говорила мама.
Никто не знал, где и почему. Мама не любила об этом вспоминать и, если Бен задавал вопросы, грустно замолкала и заговаривала о другом. За долгие годы Бен убедился: для разговоров об отце подходящего времени нет и не предвидится.
Тем более сейчас Бен не хотел ее огорчать. Мама сильно тревожилась о растущей квартирной плате. Домовладелец подумывал даже продать дом, где они жили.
– Он нас выселит и продаст землю застройщику. Выгодное дело – сносить старые дома и на их месте строить новые.
– Это же наш дом, – настаивал Бен, когда мама заводила такие разговоры.
Мама еще больше грустнела, тогда Бен крепко обнимал ее и уверял:
– Все наладится, вот увидишь.
Он надеялся, что если повторять эти слова достаточно часто, то так и окажется.
Теперь Бен не то чтобы тосковал по папе, скорее ему было любопытно. Он почти не помнил отца. Во всех деталях вспоминался только один день, который они провели вместе.
Заветное воспоминание! Бен даже думал, что это сон, – пока не открыл конверт с приглашением.
Он, наверно, был совсем маленьким. Бен помнил, как папа нес его вверх по лестнице, как они миновали большие черные двери и вошли в шумную, плохо освещенную комнату. Шум напугал Бена, и он зарылся лицом в папину куртку. Потертая шелковистая подкладка пахла машинным маслом и мятными карамельками. Чудесный запах!
Папа недолго его нес и в следующем зале спустил на пол. Бен запомнил пятна света от высокого окна на темном паркетном полу. Шаги тут звучали как барабан, и Бен прыгал – на свет, в тень, на свет, в тень, яростно топая, потому что о нем забыли.
Потом пришла старушка. Бен запомнил седые волосы, темно-синее платье и то, что старушка оказалась ласковая. Отец поманил его, и они пошли за старушкой через двери, над которыми было что-то написано. Потом через другие двери – тоже с надписью, потом еще через одни, и еще; много одинаковых дверей, словно стоишь между двух зеркал и смотришь на бесконечные отражения. Одно отличие – в конце длинного коридора стоял гиппопотам. Пока они шли, Бен понял: гиппопотам их ждет. Хотя взрослые просто прошли мимо.
А Бен остановился.
Вдруг морду гиппопотама прорезала улыбка, и он произнес:
– Впереди могут ждать трудности, но у тебя с мамой все будет хорошо.
Бен обиделся. Он не хотел маминой спокойной жизни, его манили папины приключения. Слова гиппопотама смущали. Он ничего не забыл, и чем старше становился, тем больше его это мучило. Даже сейчас картина так и стояла перед глазами – серый гиппопотам наклоняется к нему, чтобы поговорить. На морде морщин как линий на карте, а в круглых карих глазах светится ум.
Потом воспоминания становились отрывочными, рассыпались, как пазл. Еще одна комната, тисненые обои, камин, запах воска. Они сели. Папа смеялся, но вот лица его Бен никак не мог вспомнить. Зато ясно видел чайные чашки – светло-зеленые, украшенные фарфоровыми пчелами, и простую голубую кружку с молоком для него. Он был этому рад, потому что боялся пчел, даже фарфоровых. Он был доволен, когда заметил на столе хлеб с поджаристой корочкой. Ему дали ломтик, намазанный маслом и медом. Он жевал, и острый сладкий вкус хлеба мешался с привычным запахом молока. Крошки попали за воротник и кололись. Он потер шею. Вдруг из-за сахарницы выглянул зверек с носом-хоботком, похожий на землеройку. Он не сводил с Бена черных глаз-бусинок.
Потом произнес:
– Трудно поверить, что из тебя выйдет толк. Вытри хотя бы рот.
Бен так и сделал – рукавом. Когда он опустил руку, зверек уже исчез. Последнее, что он запомнил, – лампа, похожая на рыбу-иглобрюха, висящая над письменным столом. Свет вдруг стал ярче, и рыба подмигнула Бену.
Он хотел подмигнуть в ответ…
…но тут воспоминания обрывались. Больше он ничего не мог вспомнить, но всегда надеялся, что в один прекрасный день поймет, что же это было.
Вечером он продолжил поиски Музея Гарнер-Ги, а мама считала, что он просто играет на компьютере. Бен долго не мог найти никаких следов. Он уже почти сдался, но вдруг наткнулся на ссылку на старый сайт:
Вот что он прочел:
Вряд ли попадете – он почти всегда закрыт!
Но если очень надо – есть разные способы.
НА АВТОБУСЕ
Найдите тринадцатую стойку за вокзалом. Садитесь на автобус номер 79, он ходит один раз в день. Доезжайте до угла Круговой аллеи. Музей как раз за ней, спиной к дороге, прячется среди деревьев.
НА МАШИНЕ
К сожалению, парковки нет. Посетителей, паркующихся без разрешения, ожидают эвакуаторы (а иногда и дикие звери).
ПЕШКОМ
От центра до музея пятьдесят минут быстрой ходьбы. Рекомендуем запастись хорошей картой.
ТРАМВАЙ – вот, пожалуй, лучший выбор.
И решил поехать на велосипеде.
Глава 3. Приходи – сейчас или никогда
Только в воскресенье днем, наведя порядок в своей комнате, Бен наконец смог выбраться из дома.
На прощанье Бен обнял маму.
– Отправляюсь на разведку.
Ему не сиделось на месте, ничто не могло его остановить: ни холод, ни хмурое небо, ни непонятное мамино неодобрение.
Она дольше обычного задержалась на пороге.
– Ты не пойдешь к плотине?
– Конечно, нет, – Бен по-шпионски натянул шарф на лицо. – Что я, больной?
Потом мама настояла, чтобы он проверил велосипед. Потом навязала ему с собой пару булочек с кремом, завернутых в пленку. Бен сунул их в рюкзак.
Наконец,
Маршрут он разработал с вечера.
Бен со свистом промчался по боковым улочкам и вскоре доехал до сырого, грязноватого берега реки. На середине моста была устроена обзорная площадка для пешеходов и велосипедистов. Отличное местечко, чтобы передохнуть, съесть уже эти булочки и посмотреть карту.
Он прекрасно разбирался в картах, мама даже шутила, что у ее сына в голове компас. Насколько Бен мог понять, Круговая аллея начиналась сразу за мостом. Не переставая жевать, Бен посмотрел на тот берег. Ряд старых домишек. Дальше – стройка, наполовину готовые современные дома теснятся у самой реки. Дальше – плотина и на ней заброшенный пешеходный мостик.
Несмотря на обещание, Бен не удержался и подошел к плотине поближе. С моста почти ничего не было видно. Только самая верхняя часть пенистого водопада. Обзору мешал выдававшийся в реку лесистый мысок как раз между стройкой и плотиной. Похоже, музей находится именно там. Со свинцового неба прямо на карту упала огромная капля дождя. Как раз на то место, где должен быть музей. Бен понял намек – пора двигаться, пока не промок насквозь.
Бен крутил педали и размышлял:
Он никогда ее не спрашивал – отчасти не осмеливался, отчасти хотел сохранить этот секрет для себя.
Он без труда отыскал Круговую аллею и покатил под дождем мимо высоких обветшалых строений из черного кирпича. Почти на всех – по нескольку звонков, значит, там квартиры. На музей не похоже.
На середине Круговой аллеи, на той стороне, что ближе к реке, жилые дома кончались. Раньше тут, вероятно, полукругом стоял целый ряд зданий, но теперь за забором, на стройке, среди незаконченных домов-коробок неподвижно застыли бульдозеры и экскаваторы. Недурное местечко для пряток. Но что-то не так было с этими домами – они словно с трудом цеплялись за берег, размышляя, не соскользнуть ли в реку.
За грязью, за заросшим пустырем начинался лесок. Среди по-февральски голых деревьев Бен заметил башню с часами. Он поспешил туда и оказался возле унылого здания. Похоже, сюда давненько никто не заглядывал. Подъездная дорожка засыпана листвой, листья даже на ступеньках. Краска на дверях и оконных рамах облупилась. Бен взялся за перила, с сомнением глянул на слепые окна и мокрую желтоватую стену. Что это за дом такой?
Большая мохнатая пчела закружилась у него над головой. Бен яростно замахал руками – он не жаловал пчел. Пчела устремилась к дверям, а Бен крикнул ей нарочито грубо, чтобы почувствовать себя увереннее:
– Эй, чего ты тут мокнешь?
Пчела не ответила, – не то чтобы Бен ждал ответа, – но села на маленькую табличку слева от дверей. Бен слез с велосипеда и взбежал по ступенькам, чтобы прочесть надпись на табличке. Вот что она гласила:
Он
Но в воскресенье музей не работал.
Может, завтра как раз третий понедельник? Хотя после школы он не успеет. Может, мама отпустит его в субботу – если это будет вторая суббота. Но как узнать, какая суббота вторая?
Бен был совершенно сбит с толку. Он спустился с крыльца. Дождь лил все сильнее. Разочарованный и замерзший, он все еще храбрился, но уголки рта уже поползли вниз, словно к ним привесили грузики. Он был несчастен, как плачущее небо над головой.
Каждый третий понедельник с 14:00 до 16:00
Каждую четвертую среду с 13:00 до 15:00
Каждую вторую субботу с 14:00 до 16:00
Из окон кафе через дорогу на мокрую мостовую лился свет. Над зашторенными окнами красовалась вывеска, изображающая пирожное. Бен понимал, что крутить педали в такую погоду опасно. Он порылся в рюкзаке. На дне обнаружились несколько монеток, приставших к огрызку старого пряника. Может, хватит на булочку? Бен пристегнул велосипед к ограде музея, пересек дорогу и вошел в кафе.
Внутри было тепло, пахло мокрыми пальто, кофе и свежей выпечкой. Другие промокшие посетители ели и пили в свое удовольствие. Бен, как голодный щенок, уставился на пирожные за стеклом. Ценников тут не было.
– Сколько стоит кусочек вот этого? – Бен показал на медовую коврижку, украшенную вишенками.
Слишком дорого. Официантка назвала сумму, которой у него в помине не было. Бен нерешительно показал на пакетик апельсинового сока, уж это он может себе позволить.
– Тогда мне вот что.
– Здесь пить будешь?
Официантка скривилась, собирая липкие монетки.
Бен мрачно кивнул.
– Садись, я принесу.
Поделиться книгой: