Женщина в Гражданской войне

Ксения вскочила. Значит, Александр жив? С трудом разбирала расплывшиеся буквы на сером клочке бумаги:

«Пока что держимся. Но тяжело. Я у пулемета. Нет лент. Замерзаем. Эти три дня, как тридцать лет. У меня тоже, кажется, тиф. Отходим. Но держимся. Отступай с Виточкой, пока не поздно. Целую. Александр».

До боли потянуло туда, в окопы, к товарищам. Она больше не боялась за ребенка. Ведь его можно оставить на Варю. Твердо решила, что на рассвете проберется к своим.

— Варя, — обернулась она к девушке, — ты останешься с Виточкой.

— Да разве ребенка можно брать с собой в такую пургу? За Виточку не бойтесь. Как свою дочку, беречь буду.

Не задумываясь, торопливо писала:

«Держись. Сдам Витю, сама с винтовкой к тебе, милый мой, победим или умрем вместе. Твоя Ксения».

Далеко в коридоре затихали варины шаги.

Ксения торопливо разливала молоко в маленькие бутылочки. Куда девалась соска? Перед уходом надо накормить ребенка.

Потом начала складывать необходимые вещи. Белье себе, Александру, кое-какие продукты.

Неожиданно в парке затрещал пулемет. Ксения схватила револьвер, подбежала к окну и напряженно вглядывалась в серый рассвет.

Разгоралась беглая ружейная перестрелка.

Ксения распахнула дверь и выскочила на занесенный снегом балкон.

По узкой улице бежала кучка людей, по временам останавливалась и стреляла в сторону наступавших офицеров. Один из них выскочил вперед и, присев, стал целиться в отставшего раненого бойца.

Тогда, не помня ничего и только чувствуя огромную злобу, Ксения выстрелила несколько раз. Офицер мягко опустился и приник к земле.

Где-то над головой Ксении тупо о стенку застучали пули.

В этот момент она услыхала испуганный крик ребенка. Захлопнула дверь, подбежала к дочери и, вынув из кроватки, крепко прижала к себе.

Стоя неподвижно у стены и прислушиваясь к стрельбе, Ксения поняла, что все пропало и белые заняли город.

Она слышала, как бегали в коридоре, кто-то стучал прикладами, кого-то проводили, ругаясь и крича.

Но она не знала, что утром в соседний номер офицеры притащили еле живого Александра Ге, которого белые взяли за городом лежащего без сознания около пулемета.

В холодную, непривычно вьюжную зиму девятнадцатого года под натиском белогвардейских войск 11-я Красная армия отступала к астраханским степям, теряя по дороге тысячи больных, раненых, бросая обозы, снаряжение и лошадей, замерзая в голодных, безводных пространствах каспийских степей.

Деникинцы прорвались на Святой крест, затрудняя отступление на север и на юг. Боясь быть отрезанными, красные войска стали спешно отступать от Невинномысской к Владикавказу и Моздоку, пробираясь с боями и теряя по дороге бойцов.

Зная о прорыве, генерал Шкуро обложил со всех сторон Кисловодск. Красные части отступали, отдавая позицию за позицией, шли через безводную мертвую степь туда, к Астрахани, с единственной целью — вернуться назад и отбить оставленные станицы и села.

Их нагоняли вьюга и непрестанно бушующий буран и рождали по степи бесконечные могильные холмы.

Ксения Ге

Только к концу дня Варя случайно узнала, что Александр Ге арестован и находится под стражей в соседнем номере. Она бросилась туда, но часовой грубо оттолкнул от двери.

Ксения не думала о том, что Александр мог попасть к белым. Она была убеждена, что он успел отступить с отрядом. Целый день она обдумывала, как бы ей скрыться с ребенком и с затаенной тревогой ожидала ночи.

Рассказ Вари выбил почву из-под ног.

— Что ж теперь делать? — говорила Ксения точно в бреду, — Варя, ведь они его убьют? Они не оставят его в живых. Надо спасти его во что бы то ни стало.

Она быстро ходила по комнате, не зная, что предпринять. Было ясно: нельзя терять ни одной ночи. Надо взять себя в руки и обдумать все спокойно.

— Варя, — вдруг остановилась она. — Ты никого не видела из наших? Может, кто-нибудь не успел отступить? У тебя нет знакомых? Близких? Где твой жених — истопник?

— Уехал недавно в станицу к родным. Должен был вернуться. Да вот нет его, как на зло.

Они долго молчали. Ксения стояла у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Она не знала, что придумать.

— А вы знаете, кого я встретила сегодня? — неожиданно сказала Варя. — Глазам своим не поверила. Старичка того, что на работу в ЧК к вам заходил. На плечах погоны, одежда генеральская.

— Какого старичка? — удивленно спросила Ксения.

— Да вот, что в заложниках сидел. Хилый такой. Невидный. Товарищ Ге его из-под ареста освободил. Так он теперь комендантом города назначен.

— Ты что-то путаешь, — недоверчиво сказала Ксения и подошла к девушке. — Петренко? Такой больной, жалкий старик. Он генерал? Его же при мне освободили.

Она вспомнила старческую фигуру. Его забрали вместе с другими заложниками после второго налета Шкуро на город. Он кашлял хриплым, лающим голосом, вежливо раскланивался и часто жаловался на свои болезни и старость. Допрашивала его Ксения в ЧК и несколько раз посылала к нему врача. Но допрос ничего не дал. Тогда решили его не задерживать.

Она также вспомнила их последнюю встречу. Это было в кабинете у Александра. Петренко вызвали и объявили, что он свободен. Мелко семеня ногами, он подошел к ней и тихо сказал:

— Если я когда-нибудь пригожусь вам, — рассчитывайте на меня.

Затем он запахнул порыжевшее пальто и поспешно вышел из комнаты. «Какой жалкий старик», мелькнуло у нее тогда в голове.

Сразу появилась надежда. Он обещал. Он поможет переправить куда-нибудь Александра.

Ксения быстро надела пальто, накинула на голову варин пуховый платок и сбежала вниз.

Спускались серые сумерки. Знакомые улицы казались чужими. Попадались солдаты и офицеры в погонах.

Она торопливо шла, изредка останавливалась и спрашивала у прохожих, где помещается комендант города.

Где-то отдаленно, за парком, прозвучал выстрел, за ним другой, третий. Громыхая колесами, по улицам проходил обоз, медленно продвигались орудия на высоких колесах, проносились кавалеристы. На тротуарах было много глазеющей публики. Слышался громкий разговор и смех. Около комендантской стояли подводы, кто-то громко вызывал квартирьеров, а сбоку на мостовой, около костров, покуривая, столпились офицеры.

Ксения быстро вбежала по лестнице на второй этаж. Сколько раз ей приходилось бывать в этом помещении. В приемной было шумно. Около адъютанта толпились офицеры.

Ксения пробралась к столу.

— Мне нужно коменданта, генерала Петренко. По срочному делу. Доложите, пожалуйста, обратилась она к адъютанту.

— Если у вас действительно срочное дело, пожалуйста, подождите. Генерал скоро вернется.

Ксения присела на стул около двери, которая, по-видимому, вела в кабинет Петренко.

Если бы офицеры не расступились, адъютант не вскочил и не застыл на месте, она не узнала бы в вошедшем генерала Петренко. Он шел к своей двери, слегка сутулясь, но бодро, ни на кого не глядя и небрежно приложив ладонь к козырьку фуражки.

Ксения встала и решительно направилась к нему.

— Я прошу вас немедленно принять меня, — сказала она, спустив платок на шею.

Он остановился, сердито посмотрел на Ксению и смутился.

— Это вы? — удивленно спросил он. — Не ожидал, и, сделав рукой жест к двери и пряча взгляд, быстро сказал: — Прошу.

Она вошла в тот самый кабинет, где когда-то сказали генералу, что он свободен. Кто-то уже успел внести новую мебель, на полу расстелили ковры, а на обоях на том месте, где когда-то висел портрет Ленина, остался темный ободок.

— Присаживайтесь, — сказал Петренко и, отойдя в угол, долго раздевался у вешалки.

Она украдкой разглядывала генерала. Он стал совсем иным. Куда-то пропала старческая немощь, сгорбленная, жалкая фигура и неуверенная походка. Отирая платком намокший от снега лоб, он степенно подошел к столу и уселся; в мягкое кресло.

— Не ожидал. Никак не ожидал, — снова повторил он. — Так, значит, вы остались? Не успели выбраться? Ну что ж! — растирал он покрасневшие пальцы. — Зимой отступать с ребенком это большой риск. Ну, а как супруг? Он тоже здесь?

Она поспешно рассказала ему об аресте Александра.

Он слушал внимательно, слегка склонив голову, и пальцами по столу выбивал какой-то мотив.

Ксения говорила, с трудом скрывая волнение. А кроме того смущал пристальный, холодный взгляд серых глав.

Он молча выслушал и опять долго барабанил пальцами по столу.

— Вы поняли, зачем я здесь? — прервала молчание Ксения. — Когда-то вы обещали мне свою помощь. Вот я и пришла за ней.

Он снова изменился в лице, улыбнулся и закивал головой.

— Да, да, помню, — поспешно сказал он. Я просто обдумываю, что надо сделать. Знаете, что? Муж ваш болен. Сейчас его не надо трогать. Пусть находится под арестом. А как только ему будет лучше, я вас переправлю в горы. Оттуда в Закавказье проберетесь.

Ксения быстро приподнялась. Ведь это была жизнь.

Он тоже приподнялся, слегка опираясь ладонями о стол, и, глядя поверх ее глаз, улыбаясь, сказал:

— Я гарантирую вам безопасность и жизнь.

Она протянула руку, он крепко пожал ее и, низко наклонив голову, вежливо раскланялся.

Ксения вышла на улицу. Она шла, не замечая ни ветра, ни снега.

Она думала только об одном: теперь Александр был спасен.

Как только дверь за Ксенией закрылась, генерал встал и нажал пальцем кнопку звонка:

— Соедините меня с Пятигорском. Вызовите начальника контрразведки полковника Рязанова.

Адъютант откозырнул и, поворачиваясь, чтобы идти к двери, заметил довольный взгляд генерала.

«Песок сыплется, — ухмыльнулся он. — А туда же. Растаял от красивой бабы».

Генерал, зашагал по комнате, заложив руки за спину.

— Сама пришла. Ну, что ж! — громко сказал он и довольно засмеялся.

Он долго разговаривал по телефону с начальником контрразведки, а потом позвонил в Гранд-отель и приказал привести в исполнение то распоряжение об Александре Ге, которое он отдал несколько часов тому назад.

Какая-то темная фигура стояла у подъезда. И только приглядевшись внимательно, Ксения узнала в ней Варю.

Девушка бросилась навстречу.

— Увезли его, — плача, говорила она и все сильнее сжимала ее руку.

— Этого не может быть! — прервала ее Ксения. — Я только что была у Петренко. Он сказал, что Александра не тронут, обещал помочь.

Девушка торопливо вытерла слезы.

— Обманул он вас. Сама видела, по коридору тащили. Они его сначала под руки волокли. Потом он упал, так его прикладами. Голову разбили, по лицу кровь текла, — снова заплакала она.

— Куда повезли?

— К вокзалу. Может быть, в Пятигорск? — успокаивала Варя. — Там лучше.

Они побежали к вокзалу. На перроне было пусто. Выяснили, что последний поезд ушел час тому назад. Значит, Александра не увезли в Пятигорск? Она даже не могла себе представить, где он.

— Пойдемте. Стрелочник у меня тут знакомый. Может быть, он видел? — потянула за рукав Варя.

Ксения долго стояла у будки. Буран усилился. Ветер гремел сорванным с крыши железом, протяжно и тоскливо гудел в телеграфных проводах.

— Проезжали здесь, — сказала Варя.

— Ну? — подалась к ней Ксения.

— Туда поехали, — неопределенно махнула рукой девушка.

— Куда — туда?