Помоги проекту - поделись книгой:
Теперь настал черед ухмыляться тролля, который завис над лежащим на земле человеком.
Дрожащей рукой Атрей натянул тетиву в полную силу, переводя стрелу выше, едва ли не в небо, из страха случайно попасть в отца.
Тем временем тролль схватил ближайший булыжник, занес его над головой и повернулся к Атрею.
– Мальчик!
– Все в порядке! Убей его! – прорычал Атрей сквозь зубы.
Растерянность и серьезность положения мешали ему сосредоточиться. Он понял, что чудовище и в самом деле может прикончить его отца. Отказываясь поверить в то, что он сейчас потеряет еще и отца, Атрей выровнял лук, целясь в центр груди тролля. «Самая легкая цель – самая крупная», – мысленно сказал он себе. Но не успел он сосредоточиться и выдохнуть, как тролль снова склонился над Кратосом. Бог войны успел ударить ему в шею, отчего чудовище шагнуло назад, сжало горло и болезненно вздохнуло.
Кратос вскочил с коленей и метнул топор, лезвие которого оцарапало троллю плечо.
Болезненный вопль сотряс окружавшие их деревья. Тролль потер кровоточащую рану рукой и в ярости занес кулак, чтобы обрушить его на голову Кратоса. Теперь ничто не мешало Атрею целиться, но нужно было действовать быстрее, потому что тролль мог попасть по отцу, прежде чем тот крепко встанет на ноги.
– Сейчас выстрелю! – крикнул Атрей, надеясь, что отец поймет, что нужно отступить назад, чтобы его сын выполнил смертельный выстрел.
Сердце Атрея бешено билось. Кончик стрелы вихлял. Во рту пересохло, глаза застилали слезы. Нужно действовать! Нельзя дать отцу погибнуть!
Едва тролль сжал горло Кратоса в смертельной схватке, Кратос вытащил топор и рассек громадную голову тролля.
Продолжая вопить и пошатываясь, тролль пытался схватить топор, но безуспешно. В последний раз, неуклюже взмахнув рукой, он повалился на землю мордой в грязь.
На поляне на мгновение воцарилась тишина. Ничто не двигалось. Затем Кратос снова устало опустился на колени.
С хриплым криком Атрей вскочил на ноги. Отшвырнув в лук, он подбежал к троллю, тоже упал на колени и принялся в яростной злобе бить его ножом. Казалось, сдерживаемые страх и гнев наконец-то вырвались наружу и овладели его разумом. Мысль о том, что он мог потерять отца сейчас, не успев оправиться от потери матери, сводила его с ума. Он уже не мог сдерживать свои чувства.
– Вот тебе! Получай! – кричал он.
Все вокруг расплылось из-за слез. Он отвернулся, чтобы отец не прочитал по его лицу, что творится у него в душе. Ему не хотелось, чтобы отец считал его беспомощным хныкающим ребенком. Он хотел стать мужчиной, а для этого нужно держаться как мужчина.
– Думаешь, я испугался тебя? – прорычал он, обращаясь к троллю, опуская нож и вытирая слезы.
В следующее мгновение Атрей закашлялся, опираясь на руки и отчаянно ловя ртом воздух. Кратос схватил сына за пояс и оттащил от тролля, а мальчик тем временем попытался нанести врагу последний удар.
– Ты никто для меня! Никто! – выпалил мальчик между приступами кашля.
Кратос сжал сына за плечи и развернул к себе.
– Парень! Посмотри на меня! Посмотри! – приказал он, заметив, что Атрей не сводит глаз с чудовища. – Посмотри на меня!
– Нет! Нет! – кричал Атрей, полностью отдавшись захлестнувшему его разум горю.
Кратос сжал его запястья и посмотрел Атрею прямо в глаза. На его невозмутимом лице не отражалось ничего, что могло бы говорить о том, что он разделяет чувства Атрея. Потом он отпустил мальчика, чтобы тот подобрал свой охотничий нож. Атрею захотелось еще раз кашлянуть, но он сдержался усилием воли. Он не должен казаться ребенком, когда на него смотрит отец.
– У нас получилось! – сказал он, тяжело дыша.
Кратос долго осматривал Атрея, словно читая его мысли. Атрей понимал, что его оценивают, но не понимал, как именно.
– Ты не готов, – наконец проворчал Кратос.
– Что? – вырвалось у Атрея.
Он понимал, что должен хранить молчание, но не смог.
– Я нашел оленя. Подстрелил его. Я доказал, что умею. Почему я не готов?
Кратос вдел топор в петлю у себя на спине и вытер кровь тролля с лица. Затем повернулся и прошел прочь с поляны.
– Что мы будем есть?
– Барсука.
– Ненавижу барсуков, – пробормотал Атрей, не скрывая брезгливости.
Кратос продолжал идти, не обращая внимания на его слова.
– Я уже давно не болел, – крикнул Атрей пару мгновений спустя. – Я смогу сделать все, что ты прикажешь.
Закинув колчан с луком за спину, он последовал за отцом, держась в дюжине шагов за ним.
Кратос бросил на него взгляд через плечо.
– Ты не готов, – произнес мужчина тоном, не терпящим возражений.
– Готов, – прошептал Атрей.
Проходя мимо мертвого тролля, он не сдержался, чтобы в последний раз не пнуть чудовище в живот. Неожиданно труп содрогнулся от мощного выброса газов. Атрей зажал нос.
– И куда мы теперь идем? – настойчиво спросил Атрей, не желая показывать, что разочарован.
Кратос уже исчез в лесу.
– Я готов, – повторил Атрей, на этот раз громче.
– Помолчи.
– Я покажу тебе, – прошептал Атрей себе под нос.
Глава 3
Первым из леса вышел Кратос. В нескольких шагах за ним следовал Атрей, перекинув тушу барсука через плечо. У выступа скалы они задержались, чтобы окинуть взглядом расстилавшуюся перед ними долину.
«Дом».
Теперь это простое слово обрело совсем другое значение. Никогда уже дом не будет для них прежним.
Осмотрев окрестности, Кратос принялся спускаться по петляющей тропе, ведущей к хижине.
– Отец, смотри, – Атрей указал луком на пару кружащих в воздухе черных воронов.
Что-то в тоне мальчика насторожило мужчину.
– Да?
– Никогда не видел их раньше. Мама говорила, чтобы я сразу рассказывал ей, если увижу воронов над нашим лесом.
– Пусть летают.
Мгновение спустя под навес деревьев поднырнул внушительный кречет, размером едва ли не в половину Атрея, с пестрым оперением и размахом крыльев в семь футов, распугав местных птиц, которые разлетелись в разных направлениях.
– Йофи вернулась. Я думал, она покинула нас после того, как…
Атрей развел руками, чтобы привлечь внимание кречета, который легко бы проглотил всю его руку, вместо того чтобы воспользоваться ею, как насестом, но хищная птица не обратила внимания на мальчика и уселась на ближайшем пне.
– Она подлетала только к маме. Ко мне никогда, – сказал Атрей, оставив бесплодные попытки.
Удостоив кречета лишь беглого взгляда, Кратос внимательно оглядел растительность, сквозь которую они прокладывали путь к поляне с домом. Раньше тролли никогда не подбирались настолько близко к их жилищу. От этой мысли у Кратоса неприятно заурчало в животе.
– Как ты думаешь, почему мама хотела, чтобы я рассказывал ей о воронах? Что они означают? И почему мы увидели их сейчас?
Атрей снова посмотрел на небо, но вороны уже исчезли.
– У меня нет ответов.
При виде дома у Атрея внутри все похолодело. Его сердце больше не прыгало от радости, как прежде, когда он возвращался домой. Часы, проведенные в пути, в тишине, только усилили чувство потери.
За всю охоту они добыли только барсука. И то потому, что барсуки здесь водились в изобилии. Они были медленными и неуклюжими существами, легкой мишенью для стрел. По крайней мере, сегодня у них будет свежее мясо на ужин.
Внутри дома Кратос продолжил хранить молчание, предоставив Атрею право разделывать и потрошить барсука перед готовкой. После мальчик сел на трехногую табуретку перед очагом и насадил разделанную тушу на вертел для жарки. Языки пламени в очаге заставили его вспомнить о погребальном костре матери, когда она лежала, зашитая в белый саван, а огонь пожирал ее со всех сторон. Тогда он не проронил ни единой слезинки; его охватило такое горе, что он едва держался на ногах. Потом он поморщился при мысли о том, что, отрезая кусок ткани, оставил охотничий нож матери у нее на груди. В последнюю секунду он протянул руку и выхватил раскаленный нож, тут же отшвырнув его, когда его ладонь пронзила обжигающая боль.
Теперь же, когда мальчик представил себе жизнь без матери, на глазах его выступили слезы. Он заставил себя вспомнить тепло ее щек, когда она прижималась к его щекам, показывая, как пользоваться сделанным ею для него луком. Ее руки нежно обхватывали его руки, помогая натягивать тетиву. Он будет скучать по ее простым словам, которыми она всегда умела приободрить его.
– Ты что делаешь! – гневно воскликнул Кратос, подскакивая к очагу и выхватывая горящее мясо из пламени.
Выкинув из головы все посторонние мысли, Атрей непонимающим взглядом посмотрел на обуглившуюся тушу барсука на вертеле. Хуже барсука бывает только подгоревший барсук.
– Извини, – произнес он сдавленным голосом.
– Извиняйся перед своим пустым желудком, а не передо мной, – проворчал Кратос, опуская мясо на стол.
Ужинали они в молчании, а после сели на стулья перед очагом, чтобы согреться. Третий пустой стул, стоявший рядом с Кратосом, только подчеркивал тяжесть потери.
– Пора, – сказал Кратос, встав и направившись к кровати в дальнем углу.
Атрей немного еще посидел, пытаясь вызвать воспоминание об улыбке матери. Именно ее улыбки ему острее всего и недоставало. Сегодня ночью он постарается сделать так, чтобы она ему приснилась. Он будет вспоминать о том времени, когда они радостно работали рядом друг с другом в ее саду. Самой счастливой она выглядела в те моменты, когда ухаживала за своими растениями.
Атрей заставил себя подняться и пойти к своей кровати, которая стояла напротив родительской, теперь наполовину пустой.
Со стороны отца доносилось тяжелое дыхание. Мальчик плотно закрыл глаза. Но через несколько секунд распахнул. Сон никак не шел, и он уперся взглядом в балки потолка. Никогда еще ему не было настолько одиноко. Будто из него разом ушло все, что делало его счастливым. Он понимал, что ошибается: у него есть отец, он не одинок – его жизнь должна продолжаться. Но за что боги его так наказывают? Чем он их так рассердил? Мама рассказывала, что есть хорошие боги, которые заботятся о людях. Так почему же эти самые боги не спасли его мать?
Устав размышлять, Атрей погрузился в сон без сновидений, но скоро его разбудил шум. Это беспокойно ворочался в своей постели Кратос, сражавшийся с воображаемым врагом.
Кратос принял защитную стойку, прислонившись к каменной стене и выставив перед собой клинки, чтобы отбиться от трех воющих волков, каждый из которых был вдвое выше его ростом: один черный с зелеными глазами, второй белый, а третий серый. Черный зверь, стоявший впереди двух остальных, выглядел настоящим вожаком. Безбородый Бог войны в греческом одеянии размахивал Клинками Хаоса, не подпуская к себе хищников, но они нисколько не боялись его. Кратос понял, что если он надеется пережить их нападение, то нужно положить по меньшей мере одного. Белый волк шагнул вперед, словно по команде. За ним вдруг выросла женщина в длинном плаще и капюшоне, скрывавшем большую часть лица. Она подняла руку, и три зверя прыгнули на Кратоса.
– КТО ТЫ? – проревел Кратос так громко, как только мог, а черный волк тут же впился ему в бедро и поволок прочь.
Сон мгновенно развеялся, едва Кратос подскочил в кровати. В окно падали красно-оранжевые лучи восходящего солнца. Одежда и постель пропитались потом. В доме было тихо. Кратос был почти уверен, что крикнул вслух, но спокойный сон сына доказывал, что все это ему приснилось в кошмаре. Какое-то время он пытался припомнить лицо женщины. Несмотря на отдых, руки его ныли. Он столько лет успешно отгонял от себя плохие воспоминания, но вот они вернулись снова, чтобы мучить его, но с какой целью – он не представлял.
Прошло еще немало времени, прежде чем Атрей зашевелился и пробудился ото сна. Подняв голову, он беспокойно посмотрел на отца. Тишина в комнате стала неловкой.
– Я сделал все, что ты сказал. Почему этого недостаточно? – спросил мальчик, словно продолжая незаконченную накануне беседу.
Кратос прогнал из головы воспоминания о сне, возвращаясь в настоящее.
– Ты вышел из себя, – объяснил Кратос, стараясь умерить резкость, которая слишком часто проскальзывала в его голосе, когда он разговаривал с сыном.
– Тот тролль хотел убить нас. Как будто ты никогда не злишься в бою, – возразил Атрей.
– Злость может стать оружием… если ее подчинить, использовать в своих целях. Ты этого не умеешь, – сказал Кратос.
– Я быстро учусь, – не унимался сын. – Мама мне говорила.
– И ты рискуешь поддаться болезни всякий раз, когда тебя охватывает гнев. Это уже не первый раз, – сказал отец, заставляя себя встать с кровати.
– Я знаю, отец, но я уже давно болел в последний раз. По крайней мере… уже давно мне не было настолько плохо. Я готов.
– Нет, мальчик. Не готов.
– Но… – начал было Атрей.
Он замолк на полуслове, услышав хруст ветвей. Поначалу звук казался довольно невинным, но быстро перерос в тревожный шум. К их дому приближалось нечто большое. Страх сковал Атрея.
Кратос схватил топор, прикидывая, сколько ему осталось времени, чтобы защитить сына.
– Что это было? – спросил Атрей, спрыгивая с кровати.
– Тихо!
Тишину прервало грозное хлопанье тяжелых крыльев, за которым последовало прорезавшее воздух верещанье. Затем снова захрустели ветки, словно ломаясь под большим грузом.
Отец с сыном застыли на месте, даже не дыша. Тишина в доме словно душила Кратоса.
Дверь затряслась под громовыми ударами.
Поделиться книгой: