Арло Финч. Долина Огня

– Поможете занести покупки? – попросила она.

Арло спросил дядю, что там, в лесу.

– Опять-таки, там не плохо и не хорошо. Там просто опасно, если ты не готов.

2

Справедливые вопросы

На ужин тем вечером были спагетти с соусом из банки любимой фирмы Арло.

И хотя ему пришлось пользоваться пластмассовой вилкой, потому что у дяди Уэйда было только три металлических, и хотя молоко было в толстой стеклянной бутылке, а не в картоне, Арло радовался уже тому, что ужин был знакомым на вкус.

Они ели за обеденным столом, в столовой, а таксидермические животные дяди Уэйда наблюдали за ними с пола.

Таксидермия – слово, что Арло узнал тем вечером. Оно означало взять мёртвое животное и сделать так, чтобы оно выглядело живым, набив его опилками и зашив шкуру. Дядя Уэйд зарабатывал этим на жизнь, но это также было его страстью и полем для творчества, а также причиной, почему Арло и Джейси запрещалось заходить в его мастерскую. Как объяснил дядя, там хранилось много опасных химикатов, острых ножей и электроинструментов. Джейси и Арло обещали держаться подальше.

Джейси спросила пароль от вай-фая. Дядя Уэйд ответил, что в доме нет интернета. Они были слишком далеко от города, чтобы проложить кабели, да и он сам никогда не видел в этом особой нужды.

Арло как-то раз смотрел фильм про чудовище по имени Медуза, которая могла обратить человека в камень одним лишь взглядом. У Джейси было точно такое же выражение на лице, когда дядя Уэйд сказал, что интернета нет. Но, в отличие от фильма, дядя не окаменел и даже, похоже, ничего не заметил. Спокойно положил себе ещё спагетти, не обращая внимания на её убийственный взгляд.

Расстроенная Джейси повернулась к маме.

– Мне жаль, Джейси, – сказала та. – Так уж получилось. Попробуй через телефон.

– Но телефоны тоже не работают! Нет сигнала! Всё из-за этих дурацких гор!

Дядя Уэйд кивнул на старомодный телефон на стене кухни, с трубкой и спиральным проводом.

– Вон телефон, и он прекрасно работает. Только говорите не дольше пяти минут, вдруг кто-нибудь позвонит с заказом.

Джейси выглядела так, будто сейчас заплачет или взорвётся, или одновременно и то и другое. Мама попыталась её успокоить:

– В городе есть сигнал. Я смотрела в продуктовом, у меня было три деления. Плюс, я уверена, в школе у вас будет интернет, чтобы готовить доклады.

– А ещё у нас есть энциклопедии, – добавил дядя Уэйд. – Хорошие, с золотым тиснением. Буква «М» поделена на два тома, и один из них потерялся – кажется, второй. Так что, если придётся делать доклад по Монтане, тебе не повезло. Но если по Миссисипи, или Миссури, или Мичигану, то всё в ажуре.

Дядя ещё не закончил говорить, когда Арло поднял руку. У него возник важный вопрос, и ему не терпелось его задать. Мама кивнула.

– Как мы будем разговаривать с папой без интернета? – спросил он.

Папа Арло и Джейси жил в Китае. Уже три года, с тех пор, как агенты ФБР пришли в его офис в Филадельфии, чтобы его арестовать. Им не удалось, потому что он был в самолёте, покинувшем страну. Правительство сказало, что их отец нарушил закон, взломав с помощью компьютера секретные коды. Многие утверждали, что это не было преступлением, и всё же папа Арло не решался вернуться в США, боясь оказаться в тюрьме.

Поэтому он остался в Китае на неопределённое время, а как успел уяснить для себя Арло, люди говорят так, имея в виду «так или иначе навсегда».

Именно так это и ощущалось: нескончаемо и в то же время очень быстро. Семья Арло много переезжала, но после побега папы переезды стали чаще. Сначала Филадельфия, затем Чикаго – серия крошечных квартир и домов, что они делили с незнакомцами. К третьей сменённой школе Арло прекратил попытки завести новых друзей, понимая, что вряд ли они задержатся достаточно долго, чтобы его усилия дали плоды.

Но в их жизни было и нечто постоянное – звонки папе. Каждое утро воскресенья они видеочатились с ним по компьютеру. Он подносил ноутбук к окну своей маленькой квартиры в Гуанчжоу, чтобы им были видны городские огни (там в этот момент уже была ночь), рассказывал Арло обо всей странной еде, что успел попробовать, и расспрашивал о школе. Папа учил его фразам на китайском, в том числе, как он заверял, ругательствам.

Что станет с их еженедельными звонками в Китай без интернета?

– Мы что-нибудь придумаем, – ответила мама.

Тут лампочки мигнули и погасли. В комнате стало темно, не считая тусклого лунного света, льющегося сквозь стеклянную раздвижную дверь.

– Это просто ветер, – сказал дядя Уэйд. – Через секунду всё опять заработает.

Арло стал считать про себя. Он слышал шорох дядиной вилки, наматывающей спагетти, дыхание Джейси и скрип маминого стула. А на фоне всего этого по окнам грохотал ветер.

Арло досчитал до пятидесяти и остановился. Лампочки так и не зажглись.

– Погодите, – сказал дядя Уэйд, отодвигая стул. – У меня есть фонарики.

Джейси и Арло мыли посуду при свете фонаря, работающего от батареек.

– Мама на грани срыва, – сказала Джейси, споласкивая пену.

– Вовсе нет, – возразил Арло.

Мама не могла быть на грани срыва, потому что Джейси сказала, что она сорвалась, когда они ещё были в Чикаго, а с тех пор прошло восемь дней. Сорвавшись один раз, нельзя вновь и вновь подниматься.

Арло не очень понимал, откуда именно мама сорвалась, но это было как-то связано с тем, что их мама бросила стул в окно. Или выбросила из окна. Он знал, что в случившемся были замешаны стул, окно и какой-то предлог и что всё было так плохо, что маме пришлось уйти из страховой компании. В считаные дни она продала через интернет всю их мебель и взяла в прокат трейлер «U-Haul», чтобы перевезти оставшиеся вещи в Колорадо.

– Послушай, Арло, – сказала Джейси тихим голосом, означающим, что это важно. – Нам придётся больше ей помогать. Маме и так хватает причин для переживаний, и наши ей ни к чему. Если что-то произойдёт, мы просто сами со всем разберёмся и не будем её беспокоить.

Предложение сестры страшно изумило Арло, особенно после её реакции по поводу интернета. Она минимум дважды в неделю кричала на маму, обычно из-за правил и обязанностей, так с чего она решила поучать Арло о необходимости сотрудничать?

– Мама не хочет жить здесь, понятное дело, – продолжила Джейси. – Мы бы уже сто лет как сюда переехали, если бы это место не было вариантом на самый крайний случай. Либо сюда, либо остаться совсем без крыши над головой.

– Всё не так уж плохо, – заметил Арло. – Папа присылает столько, сколько может.

– Этого недостаточно. Поэтому я собираюсь найти работу после школы.

– Какую?

– Не знаю. Продавщицей или ещё что-нибудь.

– Но ты ненавидишь людей.

Джейси не обиделась.

– Нам всем придётся приспосабливаться. Не приставай к маме по всяким мелочам. Если в школе тебя будут задирать, просто терпи. Если опять начнёшь слышать голоса – игнорируй их.

– Я уже очень давно не слышал голоса.

– Хорошо, – сказала Джейси. – Потому что новых проблем мама не вынесет.

* * *

Арло был уже слишком большим, чтобы его укладывали спать, но он не стал возражать, когда мама поднялась с ним наверх проверить, как он разобрал вещи.

В свете фонарика он продемонстрировал ей вещи, рассортированные по ящикам комода: рубашки и шапки в верхнем отделении, штаны в нижнем, носки и нижнее белье в самом низу. По логике, нижнее бельё должно быть в среднем ящике, но в отделении для носков было больше места. Кроме того, он часто надевал носки и белье одновременно, так что это экономило время.

Мама согласилась с его доводами.

– Знаешь, что я подумала, Арло, – сказала она. – В закусочной в городе готовят очень вкусные оладьи, и я готова спорить, что у них есть вай-фай. Может, по воскресеньям мы будем ходить туда с компьютером и звонить папе? Тогда он будет как бы завтракать вместе с нами.

На взгляд Арло, это была отличная идея. Более того, она была очень в духе его мамы: сочетать нечто весёлое (оладьи) с чем-то важным (звонок папе).

Откуда бы мама ни сорвалась, возможно, она вновь начала подниматься.

Он хотел рассказать ей о псе, который, если верить дяде Уэйду, был мёртв, но не хотел её беспокоить. Поэтому, устраиваясь на почти-слишком-мягкой постели, он решил задать вместо этого вопрос.

– Мама, у тебя когда-нибудь была собака?

Мама присела на краешек кровати, прямо в пятно мягкого лунного света, лившегося из окна.

– Когда я училась в колледже, у нас с соседками была собака. Её звали Рози. Мы нашли её на улице. В конце концов она стала чем-то вроде талисмана. Её можно найти на всех фотографиях с наших вечеринок. После выпуска я уехала из общежития, а она осталась с новыми студентами, которые там поселились. Потому что там был её дом.

– А когда ты была маленькой? У вас здесь была собака? – спросил Арло.

– Вроде того. Он был скорее уличным. Заходил в дом только во время сильных буранов. Но и тогда от всех прятался.

– Как его звали?

– Купер.

У Арло ёкнуло сердце. Дядя сказал правду. У них действительно жил пёс по кличке Купер. И именно его Арло видел.

– А почему ты спрашиваешь?

Арло не знал, как ответить и не выдать при этом ничего лишнего. К счастью, мама продолжила говорить:

– Думаешь, нам стоит завести собаку? Потому что мы можем в принципе. Здесь много места. Но нам сначала следует обжиться, как ты считаешь? Купить вилки и постирать одежду.

Арло согласился.

Мама пригладила ему волосы.

– Я понимаю, оказаться в новом городе – это страшно. Новая школа. Новые друзья. Но мы уже вроде как специалисты в таких делах, да? – Арло улыбнулся. – И что-то мне подсказывает, нам здесь понравится. Я знаю, дом кажется шатким, но он крепкий. И безопасный. У нас всё будет хорошо.

Мама протянула ему фонарик. Арло обрадовался: ему было слишком стыдно просить самому. Она поцеловала его в лоб и пошла к двери. Он подсвечивал ей путь. Когда она уже закрывала дверь, Арло спросил:

– В лесу безопасно?

Мама на секунду замерла.

– Конечно, безопасно. Только не уходи далеко, чтобы тебе всегда был виден дом. Не хочу, чтобы ты заблудился.

Послав ему воздушный поцелуй, она тихо закрыла дверь.

Выждав несколько секунд, Арло слез с кровати и открыл окно.

Луна была почти круглой. И яркой, но лес не пропускал её свет. Он стоял чёрной стеной, и лишь ветер тревожил макушки деревьев.

За его гулом были слышны птичьи крики и далёкий рокот автомобильных двигателей.

Луч фонарика осветил двор внизу, но не достал до того места, где Арло видел пса. Ему вдруг представилось, как это выглядит с противоположной стороны, если бы из леса за ним кто-то наблюдал: яркий свет в окне второго этажа, медленно двигающийся из стороны в сторону.

Будто сигнал подойти.

Арло выключил фонарик, закрыл окно и плотно задёрнул шторы. Затем вернулся в кровать и проспал всю ночь без сновидений.

3

Школа

Город Пайн Маунтин был таким маленьким, что приходилось увеличивать масштаб карты до максимума, чтобы его найти. Но и тогда ты мог увидеть лишь крошечную точку посреди гигантского леса, к которой вели две двухполосные горные дороги, извивающиеся во все стороны, как ленивые каракули, нарисованные мелом.

Пайн Маунтин даже расположен был в неправильном месте. Первоначальный город, основанный в пятидесятых годах девятнадцатого века на месте лагеря горняков, был уничтожен ливневым паводком и построен заново, выше по ущелью, на безопасном расстоянии от реки Биг Стивенс. Единственным по-настоящему историческим зданием в городе был сувенирный магазин, он же почта и кафе-мороженое. Остальные постройки представляли собой бессистемное скопление маленьких лавок, коттеджей под жестяной крышей и А-образных домов.

В Пайн Маунтине была одна автобусная остановка, один светофор и одна школа – и всё это на одном перекрёстке.

Школа представляла собой невысокое кирпичное здание, перед которым стоял гигантский якорь. Арло подумал, что это странно, когда символом школы, стоящей так высоко в горах, является якорь. Мама объяснила, что это в честь знаменитого адмирала, выросшего здесь и воевавшего во Второй мировой войне. Когда мама Арло была маленькой, она училась в школе Пайн Маунтина и видела этого самого адмирала во время торжественной церемонии установки якоря.

Арло попытался представить маму ребёнком, но не смог. Якорь был ржавым. А мама была даже старше якоря.

В школе учились с детского сада по восьмой класс. Девятиклассникам, как Джейси, приходилось ездить на автобусе в Хавлик, до которого было пятнадцать миль. Арло обрадовался, что они с сестрой оказались в разных школах, но расстроился, потому что ему вновь предстояло учиться в начальной. В Чикаго шестиклассники ходили в среднюю, и у них было своё здание.

Арло сидел в учительской, пока мама заполняла документы. Ноги болели. Его любимые кроссовки стали ему чуть малы, но он не хотел жаловаться.

Слева расположилась открытая дверь в медпункт. Именно там он впервые заметил Генри Ву, перемазанного ярко-фиолетовой слизью.

Вскоре Арло узнает, что Генри Ву все звали просто Ву, потому что в его классе было ещё целых три Генри. И «Ву» было легко запомнить, потому что «Слизь! Фу!».

Слизь покрывала волосы, глаза, уши и губы Ву. Она пузырилась из его ноздрей, когда он выдыхал.

Но ещё страннее этой липкой фиолетовой субстанции был звук. Любое движение Ву запускало целую серию перезвонов, напомнивших Арло Рождество, ветряные колокольчики и игровые автоматы. Вот только звук исходил от Ву, а точнее, от облепившей его слизи.

Арло попытался припомнить другие жидкости, издающие звуки. Океанские волны создавали много шума, когда обрушивались на скалы. Нагретое на сковороде масло шипело.

Но ничто не звенело – только колокольчики. И эта слизь.

Школьная медсестра, пожилая женщина с длинными серёжками с бирюзой, вооружённая шершавыми коричневыми бумажными полотенцами, принялась оттирать с Ву фиолетовую массу, брызгая на него из пульверизатора.

Арло знал, что таращиться нехорошо, но не мог ничего с собой поделать. Он был зачарован.

– Закрой глаза, дорогуша, – сказала медсестра и брызнула Ву прямо в лицо.

Чем бы ни была эта слизь, чтобы её оттереть, приходилось прикладывать немало усилий. И каждый взмах бумажного полотенца сопровождал перезвон.