И небом нам был океан

– Видишь ли… – Он окинул взглядом океан за бортом нашего судна: его синие просторы, холодные черные вершины, тут и там озаряемые светом далеких городов – звезд на нашем небосклоне. – Так мы называем ваш мир.

– Неужели? – поразилась я. – Но ведь океан полон жизни!

– Вирсавия! – крикнула капитан. – Мне нужны ответы!

Я поплыла к ней, чтобы сообщить новые сведения, а человек бросил мне вдогонку какое-то непонятное слово.

– Что?

Я обернулась.

– Деметрий. Так меня зовут.

Секунду я смотрела на него – на своего врага, добычу, угрозу нашему существованию и столь неотъемлемую его часть… Вся наша культура строилась и формировалась вокруг этой угрозы (равно как их культура строилась на страхе перед нами). Я бы могла прикончить это создание без всяких раздумий – в лучшем случае меня посетила бы мысль об отмщении, о равновесии двух противоборствующих сил. Ничтожный, насмерть перепуганный человечишка, узник – сперва на корабле людей, теперь на нашем. Даже не матрос.

Он говорил, что никогда не хотел охотиться.

К собственному глубочайшему удивлению, я ему ответила:

– Вирсавия.

13

А теперь объясню, почему я не верила в существование Тоби Вика и считала его лишь мифом. Расскажу только один раз – на большее меня не хватит.

На второй год обучения, прежде чем впервые выйти на охоту, ученики строят корабль, ибо в любой момент их может призвать на помощь тонущее судно. Рядом с моим родным городом нет судостроительных верфей – участков открытой воды неподалеку от людских корабельных кладбищ, где мы собираем строительные материалы, – и добираться туда надо было своим ходом, причем в составе большого стада. Люди патрулировали границы Бездны со своей стороны, а мы – со своей, но это не гарантировало безопасность ни им, ни нам.

Мама захотела меня навестить. Я знала, что она волнуется, это было ясно из ее посланий. Всякий раз, подмечая в них признаки тщательно скрываемой тревоги, я начинала скучать по маме с новой силой.

Я (как и все остальные ученики) построила небольшой плавучий склад – размерами даже меньше меня самой. Все доски и материалы для строительства я нашла на корабельном кладбище, плавая среди мачт великих людских кораблей, что так часто терпели крушение в здешних водах. Человечье неумение совладать с непогодой – еще не самая слабая их сторона.

Я гордилась своим корабликом и хотела показать его маме. Как знать, вдруг это помогло бы ей хоть немного совладать с тревогой за будущее, которое я себе строила.

Она вышла в море с проходившим мимо стадом, и я стала ее ждать. Я ждала, ждала… Наконец из открытого океана ко мне примчался корабельный мастер – мой учитель.

– Кровь в воде! – сообщил он.

Других слов не понадобилось: изо всех сил работая хвостом, я рванула туда, откуда он приплыл.

– Поздно! – крикнул он мне вдогонку. Но все же поплыл следом, за что я буду благодарна ему до конца дней.

На поле боя мы прибыли первыми.

Стадо, с которым путешествовала моя мать, было почти истреблено: люди уже начали свою беспорядочную и жестокую жатву. Мама каким-то чудом уцелела и попыталась сбежать. Я увидела ее в вернувшихся сигналах эхолокации. За ней плыли человечьи вельботы. Люди преследовали ее упорно и как-то чересчур яростно, даже для людей.

Моя мать – порой безумно рассеянная и мечтательная (по этой причине я даже винила ее в исчезновении отца, который однажды уплыл работать на далекую ферму и не вернулся) – умела при желании развивать поразительную скорость. Она была настоящей спортсменкой. Я не сомневалась, что она уйдет от погони.

– Мама! – закричала я и, рискуя собственной жизнью, бросилась ей навстречу. Сигналы стали отчетливей, и я разглядела торчащие из маминого тела гарпуны, к концам которых были привязаны пустые бочки. Они мешали ей скрыться в глубинах океана, но все же мама почти ушла от преследования.

– Вирсавия! – донесся до меня ее вопль. – Прочь!

Лишь много позже, увидев ее собственными глазами, я поняла, почему она гнала меня. С другой стороны (я не удосужилась отправить в том направлении ни единого щелчка) стремительно заходил второй корабль – полноценный китобоец, а не какой-то вельбот.

– Назад! – успела прокричать моя мама, прежде чем ее настигли люди.

Лишь внушительные размеры корабельного мастера не дали мне броситься навстречу матери и встретить ту же судьбу. Ее убивали на моих глазах – бездумно, жестоко, продлевая страдания. А труп потом просто скормили акулам.

Я понимаю, что не одну меня постигла такая утрата. Разумеется, действия людей коснулись всех нас, кого-то прямо, кого-то нет. Я взяла свое разбитое сердце (его болезненное биение я чувствую по сей день) и спрятала его на глубине. Оно таится в недрах моей души, словно жерло подводного вулкана: со стороны его не видно, однако океан вокруг кипит.

Они поплатятся. Я буду убивать снова и снова, и мести моей не будет конца.

Сейчас я вам объясню, почему говорю «они».

Вы спросите, уж не легендарный ли белый корабль Тоби Вика преследовал мою мать? Не Вик ли был капитаном того судна? Борта и впрямь казались белыми, но возможно, они просто поросли светлыми моллюсками.

Нет. Маму убивали на моих глазах, и никаких дьяволов среди убийц я не увидела. Только людей.

Людей. Не мифических персонажей. Даже корабельный мастер начал нести чепуху про Тоби Вика: мол, лишь он мог расправиться со столь громадным стадом. Лишь дьявол способен уничтожить такое множество разъяренных китов.

Но я видела все своими глазами.

Вот какая истина лежит в основе легенды: Тоби Вик – это люди.

Ибо на что нам дьявол, когда есть человек?

14

Мы устремились на восток-юго-восток. Плавание было изнурительным: капитан тянула за собой корабль, мы плыли следом. Наша задача заключалась в том, чтобы удерживать судно в спутной струе, а матросы ловили течения и разворачивали паруса.

Работа была не самая увлекательная.

– Разве люди не врут? – спросила Виллем, бросив взгляд на все еще привязанного к мачте человека – Деметрия (правда, я пока даже мысленно не называла его по имени).

– Врут, причем постоянно, – ответила Трежер. – Вся их культура основана на лжи. Людям нельзя доверять.

– Тогда почему же капитан решила поступить так, как сказал человек? – спросила я.

Мною двигало только одно: желание сбить спесь с Трежер.

– Да она хитрит. Капитан прекрасно знает, что это западня. И готовится.

– Как? – простодушно спросила Виллем.

Ее простодушие, вероятно, было напускным… Все-таки место второй ученицы на «Александре» глупостью не заработаешь.

– Это известно лишь капитану, – отрезала Трежер. И если вам кажется, что я выставляю ее мерзкой полоумной подхалимкой, то это потому, что она была мерзкой полоумной подхалимкой. – Знай свое место, вторая ученица!

Виллем покосилась на меня и подмигнула.

– Только представьте! – воскликнула Трежер, и глаза ее заблестели в предвкушении славы. – Именно мы положим конец злодеяниям Тоби Вика! О нашем капитане будут слагать легенды! О нас будут слагать легенды!

– А может, диск все же имеет символическое значение, – мечтательно сказала Виллем, – и треугольники – вовсе не горы, а три ученицы? Диск сделан из ценного металла, который люди используют для торговли. Быть может, отметины на нем означают, что капитан поплатится за самонадеянность тремя своими ученицами.

– Ты ошибаешься, – ответила Трежер. – Диск – это пророчество.

Я мысленно застонала.

– У тебя везде пророчество, куда ни плюнь!

Трежер повернулась ко мне со злостью.

– Рука торчала из днища человечьего корабля! Послание предназначалось нам…

– Этого мы не знаем.

– У трех гор мы встретим свою судьбу. Быть может, Виллем отчасти права: три отметины действительно символизируют учениц, а сам диск – нашего капитана. Так или иначе, это пророчество чистой воды.

Не обращайте внимания, киты всегда выражаются высокопарно. У нас кругом сплошные пророчества чистой воды. Как это вообще понимать? Если бы пророчества действительно были чистыми и сбывались, это давно стало бы фактом. Но нет, это не факт. Однако же нами по сей день движут предрассудки, хотя на моей памяти только те пророчества оказывались верными – или, если хотите, чистыми, – что сбылись бы сами собой.

Да, мы найдем три горы. Да, там мы встретим свою судьбу. А если бы мы не заметили злополучный диск? И не помчались бы исполнять найденное «пророчество»? Что тогда?

Канет ли мир во тьму, потому что так предначертано? Или потому, что найдутся болваны, которые свято уверуют в пророчество и сами же его исполнят – своими поступками навлекут беду? Неизвестно. Этот страх я всегда стараюсь запрятать поглубже в сердце, но боюсь, и разницы-то никакой нет.

15

На следующий день Трежер вдруг отвлеклась от своих прямых обязанностей и начала изучать пустой океан; я уловила щелчки ее эхолокации. Затем она быстро поплыла к капитану, и та внимательно ее выслушала.

– К нам приближается другой отряд, – объявила капитан. – Готовьтесь к переговорам.

Наши матросы тотчас спустили паруса, чтобы корабль сбавил ход и капитану было проще выбраться из буксировочных тросов. Все остальные, включая меня, уже помогали судну занять наиболее выгодную оборонительную позицию.

– Нет, Вирсавия, тебе я даю другое поручение, – сказала капитан. – Ты будешь прятать нашего пленника. – Она нависла надо мной и угрожающе поводила могучим лбом из стороны в сторону. – Пророчество Тоби Вика не должно попасть к тем, кому оно не предназначалось.

Ага, теперь мы храним пророчество в тайне. Прекрасно.

– Есть, капитан! – ответила я. – Однако воды вокруг чисты и прозрачны. Куда же…

– Спрячь его в трюм.

Я так встревожилась, что выпустила из дыхала несколько пузырьков.

– Но, капитан…

Без всякого предупреждения она раскрыла пасть и укусила меня за лоб: нет среди китов более страшного и унизительного жеста. Хотя в груди вспыхнул гнев, виду я не подала – не имела права. Виллем и Трежер наблюдали за происходящим с ужасом и злорадством.

– Когда ты пришла ко мне, третья ученица, взор твой горел жаждой мести, – прорычала капитан. – Ты обещала нести смерть и обагрить море человечьей кровью. Я бы рада предоставить тебе такую возможность, но ты сама мне мешаешь. Ты почему-то решила, что мои приказы надо не исполнять, а обсуждать! Я выношу тебе второе предупреждение. Третьего не будет.

– Слушаюсь, капитан, – корчась от боли, ответила я.

– Ты отправишься в трюм вместе с нашим пленником, будешь присматривать за ним и не дашь ему умереть. Или не быть тебе больше третьей ученицей.

Тонкие струйки крови с моего укушенного лба потянулись по воде. Ненасытные голубые акулы, только вчера пировавшие человечиной, сразу встрепенулись.

Униженная и побитая, я вернулась к человеку.

– Что случилось? – спросил он.

Я не ответила, только взяла его в пасть – видимо, слишком резко, потому что он закричал и вновь наглотался воды, – оторвала от мачты и поплыла с ним на корму.

Оттуда мы спустились в трюм.

16

Если вы сами никогда не охотились, мое нежелание – вернее, мой ужас перед необходимостью прятаться в трюме, пока капитан ведет переговоры, – вас удивит. Да, там у нас склад: провизия на случай голодных дней, запасные гарпуны, воздушные ящики и всякая мелочь. Главным же образом трюм предназначен для забоя людей. Это живодерня, где мы держим человечьи тела и охотничьи трофеи. Гиблое и зловонное место. Там живут призраки, что воют по ночам.

Попасть туда без добычи – самое плохое, что может случиться с китом в открытом море.

Я спустилась в трюм с человеком в пасти – ладно, так и быть, с Деметрием, – и прилежный матрос задраил за нами люк. Кромешную тьму нарушал лишь едва заметный свет из маленьких квадратных окошек, выходивших в океан.

– Где мы? – спросил человек. – Ты меня здесь убьешь?

– Убью, если не закроешь рот, – ответила я, против собственной воли озираясь по сторонам.

Деметрий сделал то же самое – я хорошо помню этот миг. Хотя человечьи глаза плохо видят в океанском сумраке, он сразу заметил связки ног своих бывших товарищей, набитые телами тюки и огромные коралловые кувшины, полные голов. Вода была мутная от крови и ошметков плоти, которыми кормились мелкие рыбешки.

Увидев все это, Деметрий умолк и разинул рот (какие же маленькие рты у людей, как мало в них помещается, как – скажите мне, как?! – они умудрялись веками сражаться с нами за мировое господство?).

– Вы – чудовища, – наконец промолвил он.

– Люди отпилили моей матери голову, пока она еще была жива, – в ярости прошептала я. – С нее содрали весь жир, а труп скормили акулам. Вы такие же чудовища, даже хуже: мы хотя бы извлекаем из ваших тел пользу, а вы убиваете просто так.

– Это ужас, – сказал он. – Кромешный ад!

– И ты очень скоро в него попадешь, если не замолчишь.

Ибо к нам приближалось другое стадо. Я услышала это даже из корабельного трюма.

17

– Разрешите подплыть, – обратился их предводитель к нашему.