Финт простака

– Я бы предпочел письмо, подписанное лично мисс Шелли. Вы мне – письмо, я вам – деньги.

Что ж, убедить Вестал написать ему такое письмо будет нетрудно.

– Принесу завтра в полдень.

– Великолепно. Рад вести с вами дела, мистер Винтерс. Дорогу найдете?

– Деньги, мистер Хау, приготовьте наличными.

– Естественно. До свидания, мистер Винтерс.

На улице я остановился и вытер вспотевшее лицо. Урвать кусок у Бергесса оказалось легче легкого, но я уже сомневался, не совершил ли я ложный шаг, занявшись рэкетом с Хау. Конечно, выигрыш крупный, если он уступит, но что, если он стукнет в банк и угробит меня? Правда, вряд ли. Без меня ему не заполучить дел Вестал никак.

Закурив, я перешел дорогу к «кадиллаку». Приходится рисковать. Если выгорит, мне очистится полторы тысчонки. Только ненормальный не рискнул бы. В банке я нашел на столе записку – доложиться Стернвуду, как только появлюсь. С минуту сердце у меня трепыхалось, словно выброшенная на берег форель.

Когда я входил в кабинет Стернвуда, по лицу у меня струился холодный пот. Он поднял на меня глаза и улыбнулся. Я тут же понял, что все в порядке, и мне захотелось пить. Такой жажды я никогда раньше не испытывал.

– Входи же, Чад! Присаживайся.

Сесть я был рад, ноги у меня подкашивались.

– Мисс Шелли как будто очень довольна тобой, мой мальчик. Даже позвонила мне. – Стернвуд улыбался от уха до уха. – Такого никогда прежде не бывало.

– Знаете, так случается, сэр, – небрежно сказал я. – Мы как-то сразу поладили.

– Да уж. Она сказала, что тебе надо предоставить отдельный кабинет, – посмеивался Стернвуд. – Она может заехать, и ей понадобится что-то с тобой обсудить.

Новость изумила меня: я не ожидал, что Вестал будет стараться ради меня. Может, я произвел на нее большее впечатление, чем мне показалось?

– Мысль удачная, – продолжал он, – кабинет для тебя уже готов. Я распорядился, как только мисс Шелли подняла этот вопрос. Пусть почаще заезжает к нам, я совсем не против.

– Правильно, сэр.

– Кабинет для тебя сделали рядом с комнатой мисс Шелли. Оттуда красивый вид, и обставили соответствующе. Послали к тебе стенографисткой мисс Гудчайлд.

– Благодарю вас, сэр. – Я старался не показать, до чего я всем этим удивлен.

– Ну а как там те три пункта, которые так беспокоили мисс Шелли? Как ты справился?

– Мне, сэр, удалось отговорить ее от норкового манто. Убедил ее, что мы ни за что не уступим. Высказался я откровенно. Объяснил, что тут пахнет мошенничеством с налогами и ее могут привлечь к суду. Она напугалась.

– Молодец! Признаться, мы боялись действовать так, – откровенничал Стернвуд, слегка выкатив глаза. – Женщина она вспыльчивая. Ну а два других?

– Сожалею, сэр, – я пожал плечами, – но она распорядилась еще до моего приезда. Боюсь, Лидбиттер неправильно вел себя. Ей показалось, будто ею командуют, и она проявила независимость. Дом продали Бергессу, а сбор ренты поручили «Стейнбеку и Хау», подняв квартплату в «Шелли Фаундейшн». Хау заверил ее, что без труда выколотит повышенную ренту.

Вид у Стернвуда стал такой, точно он вдруг пчелу проглотил.

– Стейнбек и Хау! Да ведь они же темные личности! А Хау вообще жулик!

– Так я ей и сказал, но она велела мне не совать нос. Хау здорово на ней наживется. С вашего разрешения, сэр, я предлагаю использовать то небольшое влияние, какое я на нее имею, и уговорить ее предоставить мне вести дела с Хау. Хоть немного умерю его аппетиты.

– Влияние? – Глаза у Стернвуда вдруг прищурились. – О чем это ты?

Слишком поздно я спохватился, что чересчур разоткровенничался. Я ведь не с Мои Бергессом беседую.

– Понимаете, сэр, это звучит самонадеянно, но мисс Шелли как будто прислушивается к моим советам.

Он продолжал пристально взирать на меня:

– Нам не к чему обуздывать Хау, Чад. Нам следует избавиться от него. Пожалуй, мне лучше самому переговорить с мисс Шелли.

Скверный оборот. Если он позвонит Вестал, то выяснится, что та ни сном ни духом не подозревает о существовании Хау, и я здорово влипну.

Он потянулся к трубке, и я заторопился.

– Минутку, сэр. Вы же знаете, какая она. Она, пожалуй, решит, что ею снова командуют.

Рука его повисла над трубкой.

– Но должен же я предупредить ее насчет Хау, – резко возразил он.

Еще немножко – и я сорвался бы на крик.

– Когда она мне сказала про Хау, я разнес его на все корки. А она страшно разозлилась. Сказала, что если услышит о нем хоть слово еще, то закроет у нас счет.

Он отдернул руку от телефона, точно тот вот-вот укусит его.

– Мне бы только убедить ее доверить мне контроль, тогда Хау вряд ли учинит ей ущерб.

Он потер подбородок и покивал:

– Думаешь, сумеешь?

– Попробую, сэр.

– А может, мне все-таки…

– Сначала, сэр, давайте попробую я. Если уж не выйдет, возьметесь вы. Тогда будет солидный предлог побеседовать о нем. Скажете, что я неверно вел дело.

Ему вроде понравилось, потому что он свободно откинулся в кресле.

– Ну так тому и быть. Съезди поговори с ней. Если без толку, поговорю я. – Он улыбнулся. – Ну хоть с норковым манто покончено. Тут ты молодцом.

– Спасибо, сэр. – Мне не терпелось уйти.

Глава четвертая

На следующее утро я явился в новый свой кабинет еще до девяти. Рекорд для меня. Но хлопот предстояло много, вот я и пришел так рано.

Ночью я усиленно размышлял. Изобрел несколько способов, как подзашибить деньжат и для себя лично. Я отведал могущество имени Вестал Шелли. Если раскину карты по-умному, сумею получить барыш с ее имени, и немалый, отхватывая комиссионные всякий раз, как устраиваю для нее дельце. Понял я также, что свалял дурака, не выжав из Бергесса суммы покрупнее. А Хау я мог бы наколоть тысячи на три. Я принял твердое решение в будущем не скромничать в своих притязаниях. Товар у меня – высший сорт, и если кому охота купить, пускай уж не скупится.

Набросав вчерне письмо для Хау, которое предстояло подписать Вестал, я позвонил Джеку Керри, молодому адвокату, моему приятелю. Сказал, что хочу поручить ему оформить продажу дома 334 на Вестерн-авеню и обещал доставить все нужные бумаги сегодня же.

Потом я часок-другой изучал книгу вложений Вестал. Как я и думал, все деньги до последнего цента вложены в правительственные боны и государственные ценные бумаги, то есть все в такой же безопасности, как косоглазая девственница, случайно забредшая на холостяцкую пирушку.

Я посидел, усиленно размышляя, потом отодвинул стул и взял шляпу. Поехал я на Вест-Сити-стрит и припарковался у небоскреба фирмы. Поднялся на лифте на пятый этаж и направился к кабинету Райана Блекстона.

Блекстона я знал уже несколько лет. Молодой, очень веселый и порядочный парень. Он унаследовал дело отца по облигациям и акциям и стал довольно преуспевающим маклером.

При виде меня Райан удивился:

– Каким это ветром? Давай заходи.

Когда мы уселись, я спросил:

– Как ты насчет того, чтобы заняться деньгами Шелли? Вчера я стал вести ее дела. Могу и тебе подкинуть кусочек.

– Чего же лучше!

– Поглядел тут записи об акциях мисс Шелли. Лидбиттер ни дайма для нее не сделал за все эти месяцы. Думаю, сумею уговорить ее испытать тебя, но сначала надо подготовить почву.

– А именно?

– Не знаешь чего перспективного? Что на повышение точно пойдет?

– Пойти могут несколько, но гарантировать, конечно, не могу.

– Предположим, у тебя четверть миллиона для биржи. Это ускорит повышение?

– Если вложить в верные акции, разумеется. – Он смотрел удивленно.

– Мне требуются акции, которые уже повышаются. Мы вкладываем четверть миллиона, чтобы простофили вообразили, будто акции подскочат до небес. Есть что-нибудь такое?

– «Цемент Конвей». За последние дни акции его подскочили на пять пунктов. Но, Чад, риск все равно есть.

– О’кей. Пускай. Счет выдержит. Больше десяти кусков ведь не потеряем, верно?

Челюсть у него отвалилась.

– Ну ты прямо как банкир рассуждаешь. А ну как потеряем?

– А шансы?

– Пятьдесят к одному, сказал бы я. Но погоди-ка, Чад, а полномочия банка у тебя есть?

– А мне они ни к чему. У меня есть полномочия мисс Шелли. Сказал ей, что постараюсь подыскать смекалистого маклера. Готова она потерять десять тысяч в случае проигрыша? Она ответила – да.

Он долго смотрел на меня.

– Если, Чад, ты желаешь вложить деньги, мне бы хотелось письменное распоряжение.

– Пожалуйста. Дай-ка листок бумаги.

Я написал под его диктовку, но не подписался.

– А подпись, Чад? Вот тут.

– Понятно. – Я отложил ручку. – Сначала надо кое-что решить.

– Что?

– Дружище, не будь ты таким наивным. Как думаешь, с чего вдруг мне являться к тебе с самым крупным счетом в штате? Тебе перепадает шанс ворочать деньжищами, о каких ты и мечтать не смел. Тебя заметят и другие крупные фирмы: а как же, маклер мисс Шелли! Позволь же задать вопросик, напрашивающийся сам собой: а что мне-то с этого?

Он разинул рот.

– Ты что? Ты же не можешь предлагать такое, если работаешь на банк?

– Ой, правда? Ну ладно, двинусь-ка я к «Лоуэлллу и Фрэнку». Они-то уж не откажутся от такого предложения только из-за того, что мне приходится пыхтеть в банке.

– Минутку, минутку, – заспешил он. – А в банке?..

– Да пошел он к черту, этот банк! Сделка наша. Твоя и моя. Не нравится – скажи прямо, отправлюсь к другим.

– О’кей, – он пожал плечами, – но, надеюсь, ты понимаешь, что творишь.

– Не сомневайся. Теперь слушай. В маклеры к Шелли попадешь, если половина пойдет мне как комиссионные.

Это его ошеломило.

– Ты даешь! Половина!..

– Половина от всех сделок, какие ты заключишь для мисс Шелли. Не хочешь – не надо. Ну как?

Он смотрел на меня пару секунд, потом ухмыльнулся:

– Ну ты и грабитель! Но конечно берусь. Насчет «Цемента Конвей» ты всерьез говорил?

– Разумеется.

Подписав письмо, я перебросил его через стол.

– Купи на четверть миллиона и скоренько распродай, как только подскочат на два-три пункта. Хоть сегодня.

– А если начнется приток и они подскочат всерьез? Оставлять?

– Ни в коем случае. Распродавай, если получится, хоть сегодня. Мне хочется дать ей скорый барыш. Она жаднющая, и если увидит, что я умею быстро добывать для нее деньги, то будет поручать нам новые и новые вложения.

Мы еще потрепались немножко, и я поехал в банк «Вестерн Калифорния». Там я открыл свой счет, положив на него сто долларов из денег Бергесса. Потом отправился в свой банк.