Семь колец Пушкина

Когда за гостями закрылась дверь, Ли просто села на пол и разразилась слезами.

1 сентября, 16.30. Где-то в небе между Санкт-Петербургом и Москвой

– Вы понравились Ли, – сообщила Ева Даниилу, когда они устроились в креслах бизнес-класса и самолет до Петербурга поднялся в воздух. – А это бывает редко.

– Странно, – чуть удивленно поднял брови дознаватель. – Мне она показалась очень дружелюбной.

– Это маска, поверьте, – возразила девушка. – Ли не так проста, как кажется. На вид милая простушка, на самом деле Глава самого богатого ковена Москвы, кстати, самая молодая в его истории. Умнейшая ведьма, мудрая. А самое главное, очень верная. Мы трое – Ли, я и Марси – почти как сестры.

– Простите, Ева. – Дан выглядел немного смущенным и даже виноватым. – Я проявил любопытство, и Ли рассказала мне об… истории вашего знакомства.

– Лагерь? – глядя в иллюминатор, уточнила маг.

– Да…

– Знаете, Дан, – она повернула голову и теперь смотрела ему в глаза, очень серьезно, даже с какой-то тревогой, – тогда… я сделала то, что должна была. Но спустя годы, когда мы все повзрослели… Теперь я понимаю, что тот отчаянный шаг нас бы не спас. За непослушание нас убили бы тем же утром. Если бы не Магнус и Кир.

– Скорее всего. – Ему не хотелось об этом думать. – Но как такое могло получиться, что три маленькие девочки оказались там… Вы же все из знатных семей! Из Избранных! Три Высшие!

– Моя мама была смертной, – чуть грустно стала объяснять Ева. – А отец, он был вервольфом. Он погиб… Та же история у Ли. У нее вообще не осталось родных в Волшебном мире, кто мог вступиться. А мои… Михаил был за границей. Кир… как всегда, где-то в своих реальностях. Как он вообще узнал о моем существовании, для меня до сих пор секрет. А Марси… Все знают, что у Магнуса Скифа редко бывают дети. По какой-то жуткой трагической традиции его дети долго не живут. И Марси вообще появилась на свет случайно. Почти курортный роман. Ее мать даже не знала, кто такой Магнус. То, что девочка из Избранных, стало заметно рано, еще до инициации. Поэтому оказалась в лагере. О ней тоже узнал Кир. Так они нас и спасли. Вот только… Я думаю, что нынешняя болезнь Марси – это как раз следствие той страшной ранней инициации.

– Но благодаря вам теперь все разрешилось, – поспешил напомнить ей дознаватель.

– Надеюсь, – Ева улыбнулась. – Вы не думайте, что мы с Ли всю жизнь с ней возимся. Марси спасла и наши жизни во время войны… – она опять отвернулась к окну. – Нас тогда сбили. Мы попали в плен. И я даже вспоминать не хочу, что бы с нами могло быть. Но Марси в одиночку пробралась туда и… Мало кто может устоять против голодного и разъяренного вампира.

Дознаватель молчал. В каждой семье Волшебного мира сейчас наверняка нашлись бы такие же истории. Мир Избранных, где каждый сам за себя, мир одаренных и эгоистичных личностей изменила война.

– У каждого своя трагедия, – сказал он тихо. – Мой отец тоже в бою кинулся спасать Главу Стражи, того, кто был на посту до вашего кузена. Они были друзьями. Они стояли спиной к спине против целой роты… А мы с Феликсом, сыном Главы… мы прорывались к ним, – он тяжело вздохнул. – К сожалению, мы не успели. Противник был уничтожен. И их силами, и нашими, но… Отец скончался от ран у меня на руках. Глава уже тогда был мертв.

Ева, внимательно слушавшая его рассказ, перегнулась через разделяющий их столик, аккуратно пожала его руку в знак поддержки.

– Мы до сих пор дружим с Феликсом, – уже более спокойно и буднично произнес Дан.

– Да. – Артефактор чуть улыбнулась. – Понятие дружбы в нашем мире наконец-то появилось после Великой Отечественной. Хоть какой-то положительный итог войны. Но… не для всех. Та семья, куда мы с вами едем, Дан. Они не все такие.

Он кивнул, ему понравилось, что девушка так аккуратно и своевременно перешла к делу.

– Они Романовы, – продолжала она. – Мало того, что это одна из самых многочисленных семей и в мире смертных, и в Волшебном мире, так еще в их жилах течет императорская кровь. Это их сильно выделяет среди остальных. По крайней мере, они так считают.

– Знаете, – чуть усмехнулся Дан. – У смертных есть отличная азартная игра. Покер. И мы с приятелями иногда собираемся поиграть. Так вот, один из моих друзей Рюрикович, а другой – из Лотарингов. Поверьте, очень скромные и интеллигентные люди.

– Даниил, – в тон отозвалась Ева, – я бы сказала проще, наши с вами семьи тоже не рядовые. И древние, и могущественные. Легко составят конкуренцию тем же Романовым. Но в этом плане мне больше нравится цинизм Магнуса Скифа. Он всегда любит говорить, что на вкус императорская кровь ничем не отличается от обычной.

Дан усмехнулся.

– Но вы правы, Ева, – вернулся он к серьезному разговору. – Те, к кому мы едем, считают иначе. И это надо вытерпеть, особенно когда им придется отвечать на неудобные вопросы. А им точно придется. Ведь и вы, и я наделены властью эти вопросы задавать.

– Согласна. – Ева чуть поморщилась. – Это будет не самая веселая поездка. Хотя… Есть Гавр. Гавриил. Это сын светлейшего князя. Один из немногих выживших. Он вервольф. Правда, не Высший. За что отец к нему не очень-то и благосклонен. Однако Гавр – очень простой и добродушный. Его должны были расстрелять большевики. Но чудом он был спасен и вывезен в Париж. А когда началась война, Гавриил вернулся тайно, под чужим именем. Работал хирургом в полевом госпитале, спас более ста человек.

– Для меня будет честью знакомство с ним, – решил дознаватель.

– Вам явно не понравится второй сын Константина Константиновича, – продолжала Ева. – Константин-младший обласкан отцом. Он Высший. Маг-клирик, как и отец. Крайне высокомерный и… скользкий какой-то. Надеется быть наследником князя. Он… – она замялась, подбирая слова. – Никогда не знаешь, на самом ли деле он знает больше, чем говорит, или наоборот, говорит больше, чем знает.

– Я его помню, – кивнул Дан. – Он заискивал перед моим отцом, а я ему не нравился.

– И слава богу, – не удержалась Ева от усмешки. – Ходят слухи, что мужчины ему обычно нравятся…

Дознаватель так и не смог скрыть гримасу отвращения.

– Теперь племянники и свита, – продолжила Ева. – Их много, они разные. Есть те, кто сам держится ближе к князю, есть те, кто многое бы отдал, чтобы уехать от него как можно дальше. Это классическое высшее общество, Дан. Интриги, вранье, взаимная скрытая ненависть и куча грязных секретов. Жизнь там – это были самые трудные двадцать лет.

– Зато больше всего на свете теперь вы цените искренность и верность, – напомнил он доброжелательно. – А есть ли еще кто-то, на кого я должен обратить внимание?

– Трудно сказать. – Она пожала плечами. – Я должна посмотреть, кого соберет вокруг себя князь для нас. Уж поверьте, он это сделает. В целом Константином Константиновичем можно восхищаться. Есть нечто, за что его нельзя не уважать. Он был почетным членом Российской академии наук. И он до сих пор живет этим своим детищем. Кража в фондах для него личное оскорбление. Как бы он ни относился ко мне или к вам, он сделает все, чтобы мы нашли преступника. И простите опять за цинизм, но даже смерть племянника для него не так важна, как потеря чего-либо из собранной им коллекции пушкинской эпохи.

– Но кольцо на месте, – напомнил Дан.

– И скорее всего это подделка, – улыбнулась Ева. – Если оно не пропало, его просто незачем было брать. Или его все-таки украли, заменив на дешевку.

– Согласен, – кивнул дознаватель. – Как мне известно, князь обратился к вашему кузену с просьбой, чтобы Михаил собственноручно занялся поисками преступника. А Глава направил туда меня, зная, что я хоть немного знаком с домом князя.

– Понятна и причина моего участия в этом деле, – дополнила Ева. – Кузен знал и о моей дружбе с Ником. Потому я лечу с вами. И, – она разгладила несуществующие складки на подоле, явно пребывая в смятении, – мы не дадим им запугать или помешать нам. А потому… теперь мне, Дан, нужен ваш профессиональный совет. Николай был Высшим. Скажите, Дан, мог его убить обычный Избранный?

– Не знаю, – честно ответил дознаватель, даже не пытаясь что-то от нее скрывать. Он всегда предпочитал честные партнерские отношения. – Я еще не видел места преступления. Но могу предположить, что да. Как вы сказали, его дар заключался в распознавании рукописей. Николай был ученым?

– Отличным ученым, – грустно признала Ева.

– А значит, простите, – он на миг приложил ладонь к груди и чуть поклонился, – он не был воином.

– Конечно. – Артефактор сразу поняла его мысль. – Любой выпускник Академии легко мог, застав Ника врасплох, убить его простейшим ударом боевой магии. Вы правы. Но мой вопрос не был праздным. В свите много Избранных. Но Высших не больше десятка.

– Понимаю. – Дан улыбнулся. – Вы правильно мыслите, стараясь даже по первоначальным данным понять круг подозреваемых.

Она кивнула. Ева не стала говорить, что пыталась еще и понять, насколько убийца может быть близок к самой семье Романовых. Насколько он приближен к князю.

Самолет заходил на посадку. Они готовились увидеть Северную столицу и отпрысков императорской крови во всей красе.

1 сентября, 16.00. Санкт-Петербург, набережная Макарова

Институт русской литературы Российской академии наук, известный как Пушкинский Дом, располагающийся в доме номер четыре по набережной Макарова в Северной столице – это большое здание, выстроенное в классическом стиле. Весь фронтон украшен широким портиком, который поддерживает колоннада, высокие арочные окна идут по всему первому этажу. А над крышей выступает купол на широком барабане с рядом узких окошечек.

Любой житель страны при первом взгляде на это здание без малейших сомнений определил бы, что перед ним музей или еще какое-то образовательное или административное заведение.

Еву и Даниила в Пулково встретил представитель местной Стражи, потом они втроем перенеслись порталом сюда, на набережную. Но никто не спешил проникать в Пушкинский Дом через центральный вход. У Избранных был другой путь. Все тот же представитель местной Стражи проводил московских гостей к подъезду соседнего здания, выкрашенного в цвет топленого молока. А там был открыт дежурный портал, поддерживаемый кем-то из магов.

Они сразу оказались в небольшой комнате, которую Ева назвала привратницкой. Из нее был выход в мрачный темный коридор. Сразу стало понятно, что это подвал. Или даже – подземелье. Пока они шагали рядом, оставив Стража позади, Дан оглядывал стены и небольшие светильники. Он проверял местную охранную систему. Ева только улыбалась. Она тоже наметанным профессиональным взглядом замечала ловушки и сеть заклинаний. Воздух тут был сухой, было в подвале неожиданно тепло. Ева отметила и эти заклинания, сохраняющие в архиве необходимый климат, в котором должны храниться артефакты и редкие рукописи.

В конце коридора, вернее, всего в паре метров до поворота, их ждал еще один Страж. Он коротко, по-военному кивнул москвичам, жестом открыл еще один портал.

– Междумирье, – тихо предупредил Еву Дан, прежде чем они вступили в серо-сизый сумрак.

– Три метра, – кивнув, уточнила она. – Классика.

Междумирье – это некое пустое пространство между реальностями. В нем нет ничего. Нет жизни, нет магии. Но у Междумирья своя опасность. Оно пьет силы Избранных. Не наполненное ничем, Междумирье жадно забирает все, что попадает в его сети. Только очень сильные маги способны путешествовать по этому пространству. Но не более десяти шагов. Единицам удавалось пересечь пятнадцать шагов жадной пустоты. И в то же время представители всех каст активно использовали Междумирье, помещая между его дорог свои сокровищницы или даже жилища. Пустотой окружали любое помещение, где можно было хранить нечто значимое.

– Дан, – Ева аккуратно сжала запястье своего спутника, – нам необходимо по максимуму сохранить силы. Есть секрет.

– Секрет чего? – не понял он.

В его тоне чуть слышно было нетерпение. Ведь до места преступления оставалось совсем чуть-чуть.

– Как преодолеть Междумирье с наименьшими потерями, – терпеливо пояснила маг-артефактор. – Меня Кир научил.

Дознаватель посмотрел на нее с некоторым удивлением. Кир Куракин на самом деле был лет на триста старше Михаила, а значит, еще на добрые лет семьсот старше Евы. Знаменитый исследователь Междумирья жил отшельником, покидал свое жилище, расположенное где-то в иной реальности, только для путешествий по иным мирам или Пустоте. Он по праву разделял славу бесшабашных Куракиных из-за своих опасных экспериментов с листанием реальностей и Междумирьем. И все же Кир был привязан к Еве, он даже сам добровольно забрал ее к себе, пока Михаил не вернулся из-за границы и не принял должность Главы Стражи. То, что Ева делилась сейчас с Даниилом семейным секретом, потрясло его и растрогало.

– Надо левитировать, – шепотом пояснила артефактор дознавателю, чуть встав на цыпочки, чтобы дотянуться до его уха.

Дан кивнул, сделал чуть заметный жест, чтобы пальцы девушки с его запястья попали в его ладонь. Потом он пожал ее руку в знак благодарности. И они шагнули, наконец, внутрь Пустоты, тут же синхронно поднявшись над полом.

А там, на другой стороне, за границами Междумирья была еще одна привратницкая. Маленькая тесная комнатенка. Ева и Дан вплыли в нее, и оба чуть не наткнулись на столик, на котором стоял графин с янтарного цвета жидкостью. Это был эликсир, помогающий прошедшим Пустоту восстановить силы.

И вот они попали из привратницкой в небольшую залу. Здесь были еще два представителя Стражи и с ними высокий худой молодой человек в строгом костюме. У мага было вытянутое бледное лицо, черные редкие волосы с залысинами над висками, по-кошачьи желтые глаза и тонкие губы, поджатые от неудовольствия. Когда он увидел гостей, не запыхавшихся, не измотанных Пустотой, в его глазах на миг мелькнуло разочарование.

– Константин, – вежливо кивнула Ева сыну пресветлейшего князя, подходя ближе.

– Ева Куракина и Даниил Нарышкин. – Мужчина важно кивнул, тон его был настолько сухим и официальным, что понять, как он относится к пришедшим, не было никакой возможности, да и выражение глаз стало холодным и полностью нейтральным. – От лица его сиятельства выражаю вам благодарность за помощь и надежду на удачный исход расследования и торжество справедливости.

Лишь в конце его речи, при выражении надежды, Константин-младший не удержался от легкой иронии. Ева чуть улыбнулась. Она знала сына князя давно, была знакома и с его мерзким характером.

Даниил выслушал речь с самым непроницаемым выражением на лице, а потом лишь кивнул.

– Где я могу видеть тело? – спросил он.

– Через два зала, – махнув рукой себе за спину, ответил Константин. – Это будет как раз Пушкинская коллекция.

И опять та же ирония. Будто сын императорской крови сомневался, что обычный Страж способен знать что-то о коллекции поэта. И вновь Дан его проигнорировал.

– С вашего позволения, Ева, – изысканно вежливо извинился он перед своей напарницей и решительно пошел к месту преступления.

Ева осталась на месте.

– Примите наши соболезнования, Константин, – нейтрально-вежливо произнесла маг, – по случаю гибели вашего кузена. А соболезнования его сиятельству мы принесем лично чуть позже. Вместе с первыми выводами по ходу расследования.

Теперь Константин уже не сдерживался. Он принял весьма надменный вид и насмешливо улыбнулся, выражая недоверие к их способностям.

– Кстати, эта коллекция посвящена первой половине девятнадцатого века, – оглядываясь кругом, уточнила Ева.

Вся зала, где они встретились с представителем княжеской семьи, была заполнена стеклянными коробами различных форм, и в каждом хранилась какая-нибудь вещь. Пара дуэльных пистолетов в резном ящике, чей-то камзол, по боку которого расплылось бурое пятно, кресло, явно антикварное, с резными ножками и спинкой, где на цветном ситце просматривались те же бурые пятна.

– Мрачноватые экспонаты, – продолжала Ева комментировать увиденное. – Как я понимаю, каждая из вещей хранит некую тяжелую память о своем хозяине. Наследие декабристов. И… Как ни странно, – теперь и в ее тоне прозвучала ирония, – нет ни одной рукописи.

– Не понимаю, к чему это, – все так же надменно, но уже с некоторой осторожностью отозвался молодой князь.

– К тому, что Николай всегда работал только с рукописями, – пояснила холодновато Ева. – Что он забыл здесь, где нет даже маленького клочка бумаги с самой простейшей надписью?

– Он не ставил меня в известность о своей деятельности, – Константин говорил сухо, даже чуть зло. – Стража сама сможет в этом разобраться.

– С учетом того, что по высочайшему указу моего кузена я как раз и принадлежу теперь к Страже, – с милой улыбкой сообщила ему артефактор, – мне и придется это выяснять. И будет проще это сделать, если я узнаю, кто нашел тело Николая.

– Мари, – нехотя выдал молодой князь. – Она занималась тут чем-то по распоряжению отца. Ведьма сейчас дома, приходит в себя.

Ева кивнула. Она хорошо поняла ситуацию. И ей стало грустно. Убитый Николай был внучатым племянником Константина Константиновича, точнее сказать он приходился внуком Петру Николаевичу Романову, прямому потомку Российского императора Николая Первого. А Мари, она же Мария, приходилась правнучкой Александру Второму. То есть принадлежала к другой ветви рода Романовых. И Мари уже много лет безответно любила Николая. Найти любимого мертвым – такого Ева не пожелала бы никому.

– Хорошо, – сдержанно сказала маг-артефактор. – Я поговорю с ней вечером на ужине у его сиятельства. А пока, извините, Константин, но мне пора посмотреть на место преступления, мой напарник меня ждет.

Не дожидаясь ответа, она устремилась к дверям в другом конце залы. Даниила во втором зале не было. И Ева тоже ускорила шаг, стараясь миновать эту комнату как можно быстрее. Кругом, как и в первой зале, стояли экспонаты. В стеклянных витринах или в ящиках. И каждый был опутан сетью защитных заклятий. Повсюду в этой комнате висело нечто мрачное, давящее и враждебное. Это был зал про́клятых артефактов. Тут было все: украшения, перчатки, даже сломанные перья для письма, пули, веера, шляпки. Девятнадцатый век был не только золотым веком русской литературы. Для Волшебного мира он был самым богатым на количество рожденных в те годы Избранных.

В те времена Волшебное правительство, идея создания которого принадлежала деду Даниила, только еще начинало свою деятельность. Многие межкастовые распри еще не регулировались и не карались. А потому количество про́клятых предметов, «подаренных» Избранным и простым смертным, было просто огромно.

Ева знала, что в этом зале собраны лишь те вещи, которые несли не смертельные проклятия. Они могли, будучи активированными, принести владельцу болезнь, денежную потерю, долги, просто неудачу. Артефакты со смертельными проклятиями хранились в отдельном фонде, закрытом и запечатанном, тщательно охраняемом. Уже почти сто пятьдесят лет там работали герои. Те Избранные, кто мог нейтрализовать такие проклятия. Среди них было два мага-артефактора, один из Северной столицы, другой из Сибири. Несколько некромантов. Три сильнейшие ведьмы и несколько вампиров. Ева знала кое-кого из них лично. И гордилась этими знакомствами.

Но сейчас ей было не до того. Она миновала этот страшный зал. Вступила в следующий. Здесь атмосфера была совершенно другой. Этот зал – особая гордость князя Константина Константиновича. Здесь собраны артефакты друзей, родных, знакомых и коллег Пушкина. Здесь амулеты любви, дружеские пожелания удачи. Такие вещи, созданные Избранными, тоже становились своего рода оберегами. Вот только…

Сейчас рассмотреть коллекцию и насладиться приятной атмосферой зала было невозможно. В помещении висело какое-то непонятное ощущение продирающего холода и пустоты. Это было послевкусие смерти. Ева, к сожалению, хорошо была знакома с этим ощущением. И тогда, во время войны, когда они находили своих погибших подруг, и после, во время многочисленных не всегда безопасных вылазок в поисках артефактов, девушке уже приходилось сталкиваться с этим чувством.

В зале было много людей. Вернее, Избранных. Простых смертных тут быть не могло. Здесь работали эксперты Стражи.

– Ева! – окликнул ее Дан из дальнего конца залы. – Можно попросить вас подойти ближе?

Она поспешила к своему напарнику. Страж стоял рядом с еще двумя питерскими коллегами. Перед ними был совершенно пустой участок пола… и здесь чувство холода и пустоты было особенно сильным. А еще на полу было нечто… Какой-то серый, жуткий и мерзкий даже с виду порошок.

– Это… прах? – с легкой опаской спросила потрясенная девушка.

– Простите, – участливо извинился Дан. – К сожалению. Но… не подумайте. Это только малая часть. Само тело уже увезли. Это не все, что осталось… от вашего друга.

– Спасибо, – искренне поблагодарила она за то, что ее поняли правильно, что хоть как-то пощадили ее чувства. – Что вы хотите делать?

– Собираюсь понять, как его убили, – деловито объяснил дознаватель. – Знаете, Ева, я уже говорил вам, я ужасно люблю кинематограф. И смотрю еще и сериалы. Криминальные. У смертных есть столько интересных приспособлений, помогающих в расследовании! Некоторые из этих вещей помогают им… Как это объяснить? Помогают заменять наши способности. Например, они как-то с помощью химии могут определить, кому принадлежала кровь на месте преступления. Или отпечатки пальцев…

– Каждый Страж может это сделать и без химии, – заметила Ева, пожав плечами.

– Да. – Дан присел на корточки, аккуратно дотронулся до кучки пепла, растер останки между пальцами и на миг зажмурился. – Это явно останки мага. И это родственник того хлыща, что мы встретили по приезде. Дальний родственник. Это был высокий статный мужчина, ему более ста лет. Черноволосый. Лицо худое, вытянутое. Очевидно, что это Романов. Видно семейное сходство… Волосы зачесаны назад, тонкие усы… залысины…

– Это Николай, – подтвердила Ева. – Очень точное описание.

– Еще раз сожалею, – вежливо произнес дознаватель. – И теперь… Простите за такие детали… Он был убит простым файерболом. Небольшим. С малого расстояния.

– Это вы по его останкам узнали? – изумилась девушка.