Синяя рука

Ева ждала чего угодно от Гроута, но не такого выдержанного тона, абсолютной лояльности.

— Конечно, я наведу здесь идеальный порядок, — заявила она поспешно. — Поверьте, что я себя чувствовала у вас хорошо.

— В отличие от мистера Стейла, который ко мне не очень расположен. Не так ли? — спросил он с улыбкой.

— Мистер Стейл здесь ни при чём. Он не знает моих планов. В последние дни я с ним не говорила.

Дигби решил, что они расстались. Хотелось бы узнать поподробнее. Но он не стал прямо спрашивать о причинах размолвки, хотя твёрдо был уверен, что в последние дни они не встречались.

Затем Ева, как всегда, работала в комнате у миссис Гроут. Когда она только переступила порог, старуха сразу попросила запереть дверь и приготовиться записать ряд её мыслей.

— Я хочу, чтобы вы написали от моего имени письмо Мери Уезер. Она живёт в Сомерсете. Напишите ей, что я очень больна и прошу её забыть нашу старую ссору и навестить меня. Обязательно подчеркните, что за её труды я готова платить 5 фунтов в неделю. А может быть, это слишком много? Нет, вы знаете, ничего не пишите о вознаграждении. Иначе я свяжу себя таким обязательством. Попросите, чтобы она приехала тотчас. Напишите всё, пожалуйста, так, как я просила.

Ева обещала сделать всё, как её просила миссис Гроут.

— Но очень важно, чтобы об этом письме ничего не узнал мой сын. Вы сами отнесёте его на почту. И смотрите, чтобы ничего не пронюхал этот ужасный Джексон.

Ева без труда выполнила поручение и занялась своими делами. А так как их было немного, то она больше размышляла об их отношениях с Джимом. Неужели она так его обидела, что он не может её простить. Сколько прошло дней, а от него ни весточки. Конечно, можно было бы написать ему небольшую почтовую карточку с извинениями, но трудно решиться на такой шаг. Надо набраться терпения и подождать.

Миссис Уезер приехала уже на следующий день. Это была крепкая, невысокого роста женщина со свежим приятным лицом. Ей никто бы не дал шестидесяти лет. Еву она приветствовала как старую знакомую.

— Как поживаете, дорогая? Как моя старая бедная Джейн? Мы когда-то были подругами с ней, но она… Ну, да ладно, кто старое помянет, тому глаз вон. Проведи меня, милая, в её комнату.

— Что с тобой, Джейн? — Почти ужаснулась Уезер при виде своей подруги.

— Садись, Мери. А вы, мисс, свободны.

Когда Дигби приехал после обеда, он сразу же обратил внимание на вещи, ещё не убранные из вестибюля.

— Что это такое? — спросил он, хмуря брови, у Джексона.

— Приехала подруга миссис Гроут.

— Какая ещё подруга?

Узнав её имя, он поспешил наверх. О том, что произошло в комнате больной, можно было только догадываться. Когда Ева увидела миссис Уезер, она поняла, что случилось что-то неладное.

— Велите позвать извозчика, дорогая, — обратилась она к Еве. — Я возвращаюсь в Сомерсет. Нельзя же так необдуманно отрывать от дел женщину моих лет и моего положения. А этот черт меня выгнал. Я о вас говорю, — крикнула она, увидев появившегося Дигби. — Вы всегда были канальей. И если с вашей матерью что-нибудь случится, я донесу на вас в полицию.

— Вам лучше уйти раньше, чем я позову блюстителей порядка, — не сдержавшись, закричал Дигби.

— Я вас хорошо знаю, — погрозила кулаком женщина. — Недаром я столько лет жила с вами под одной крышей. Мальчишки сквернее в мире не было.

— Вы, право, не разумны, миссис Уезер. Я не могу терпеть, чтобы моя мать имела дела с людьми вашего пошиба. Я отвечаю за всё, что происходит в моём доме. А ваш вкус для меня безразличен.

Лицо женщины побагровело:

— Мой вкус! Вы подлый иностранец! Вот видите, я знаю ваш секрет, мистер Гроут.

Если бы взглядом можно было убить человека, этой ещё крепкой женщины уже не было бы в живых. Дигби повернулся и ушёл, хлопнув дверью.

— Если хотите знать, что происходит в этой семейке, то спросите у меня. У меня хранятся письма матери подлеца, которого вы сейчас слышали, ещё с того времени, когда он был совсем ребёнком. Он ещё гулял под столом, но совершал поступки, от которых волосы поднимались дыбом.

Таким образом Ева узнала новую семейную тайну. О многом говорили кости и разнообразные приспособления для пыток, которые Дигби хранил в лаборатории. От мрачных мыслей Еву отвлекло приятное сообщение — наконец-то она получила телеграмму от Джима.

Глава 23

Размолвка между влюблёнными

— Джим! — Ева бежала к нему навстречу с распростёртыми объятиями, хотя знала, что на неё смотрят гуляющие в парке. Джим держал в своих руках две маленькие ладошки и чувствовал себя счастливым. Нечто подобное испытывала и Ева. Им так много нужно было сказать друг другу, что они начали говорить почти одновременно, не вникая в смысл слов.

— Джим, я оставляю дом Гроутов.

— Ну, слава Богу.

— Вы говорите так торжественно и в то же время так облегчённо, как будто бы мне угрожает серьёзная опасность.

— Я уверен, что так оно и есть.

— А вас очень огорчало то, что мы так давно не виделись?

— То были самые печальные дни в моей жизни, но они канули в Лету.

— Да, чтобы не забыть, миссис Уезер уже уехала?

— А кто она такая? Я с нею не знаком.

Тут Ева вспомнила, что ничего не рассказала Джиму о последних событиях в доме Гроутов. Пришлось наверстать упущенное.

— Да, Джим, легко было заметить, что миссис Уезер терпеть не может Дигби.

— А кто вообще в состоянии его любить.

— Он знает про дело с маркизом Эстремедой. Из-за него завещание окажется недействительным.

— Нет, тут вы неправы. В завещании не сказано прямо, что Дигби — сын Гроута. А то, что он внебрачный сын миссис Гроут, не меняет сути дела.

— И когда Гроуты завладеют огромным состоянием Дентона?

— В следующий четверг. А я до сих пор не имею никаких доказательств, чтобы разрушить незаконную сделку.

И хотя разговор был несколько несвязный, они прекрасно понимали друг друга.

— Знаете, Ева, чем, больше материалов попадает ко мне в руки, тем твёрже я уверен, что вы имеете самое непосредственное отношение к делу Дентонов.

Она засмеялась и крепче опёрлась на руку молодого человека:

— Если бы от вас зависело, вы бы обязательно сделали меня английской королевой. Но вы бессильны совершить подобное, как и доказать, что я не дочь своих родителей. К тому же, я не хочу быть никем другим. Я так люблю своих покойных мать и отца.

— На первый взгляд, моя мысль действительно выглядит фантастичной. Но только на первый взгляд. У меня есть друг в Капштадте, который тоже собрал небесполезную информацию о вас.

Затем разговор приобрёл более интимный характер, Еве удалось уговорить Джима, чтобы он показал ей свою квартиру.

— Вы меня убеждали, что у вас крошечное жилище. И ввели меня в заблуждение. У вас здесь так уютно и чисто. А кто вам моет посуду?

— Каждое утро приходит старушка и наводит порядок.

Джим охотно отвечал на вопросы и с восторгом смотрел на милое его сердцу существо. Ему казалось, что он мог бы всю жизнь вот так сидеть и наблюдать за Евой, слушать её мелодичный голос.

— А теперь, молодой человек, пожалуйста к столу. Чай уже поспел и закусить есть кое-что.

Они уже собрались приступить к чаепитию, как вдруг отворилась дверь и вошла женщина. Ева сидела спиной к двери и не сразу заметила вошедшую. Она обратила на неё внимание только тогда, когда она назвала имя Джима. Женщина была очень хороша собой. Небольшая прядь седых волос не только не портила её, а придавала ей своеобразный шарм.

— Извините, мне очень жаль, что я вам помешала. Я приду несколько позже, — сказала дама и покинула комнату.

Наступило неловкое молчание. Несколько раз Джим собирался заговорить, чтобы объяснить появление незнакомки, но каждый раз не решался — пока он не мог сказать Еве, что даму зовут леди Мери Дентон.

— Она вас так просто назвала Джимом. Быть может, это одна из ваших подруг? — спросила Ева, пристально всматриваясь в глаза молодого человека.

— Не совсем так. Всё проще. Она моя соседка — миссис Фейи.

— Да, что-то я припоминаю. Но, если мне не изменяет память, миссис Фейи прикована к постели недугом. Она не первый год не выходит из квартиры.

Джим растерялся, уличённый во лжи. Он не знал, как всё объяснить Еве.

— К тому же, она очень мило назвала вас Джимом. Вы что с ней очень дружны?

— Да, мы добрые друзья… Как бы вам объяснить, Ева… Здесь есть небольшая тайна.

— А каким образом она попала в квартиру? — Не обращая внимания на неуклюжие оправдания молодого человека, продолжала своеобразный допрос Ева. — У неё что собственный ключ имеется?

— Да, у неё есть ключ. Так получилось, что иногда я оставляю свой ключ в её квартире. Но дело вовсе не в этом.

— Понимаю, понимаю. Не надо много слов. Вы не находите, что она очень хороша.

— Да, нахожу. Но, вы знаете, я как-то совсем иначе отношусь к её облику, — что-то лепетал в оправдание Джим, чувствуя себя всё более жалким, а свои доводы неубедительными.

— Так, всё очень хорошо…

— Меня часто не бывает дома, а ей нужно воспользоваться телефоном — она поддерживает связь почти со всем миром.

— Вот как! У неё такие крупные связи! И при этом она вас называет Джимом?

— А что здесь особенного. Мы просто добрые друзья. Надеюсь, Ева, вы не истолкуете наши отношения как-то иначе, — сказал он почти с отчаянием.

— Я думаю, что у вас всё будет в порядке, — сухо ответила Ева, отталкивая тарелку. — А мне пора идти. И, пожалуйста, не провожайте меня. Я сама найду дорогу.

Джим проклинал леди Мери за то, что она выбрала для своего визита такой неудачный момент. А ещё больше проклинал себя за неумение просто и ясно объяснить Еве суть дела, не раскрывая чужой тайны. Своими жалкими попытками оправдаться он только усугубил подозрение девушки.

Когда Ева вышла в коридор, дверь квартиры миссис Фейи была приоткрыта и оттуда раздался телефонный звонок. Ева грустно взглянула на Джима:

— Ваша знакомая имеет ключ от вашей квартиры, чтобы воспользоваться телефоном, которого у неё нет. Кажется, так вы говорили, мистер Джим?! Я не думала, что вы можете так лгать.

Джим молчал, провожая её взглядом, полным мольбы. Он не мог найти слов для своего оправдания. Едва он вернулся к себе, вошла миссис Фейи.

— Я очень сожалею, что помешала вам. Я не знала, что Ева у вас.

— Ничего страшного, — сказал Джим, слегка улыбаясь. — Скверно только то, что мне пришлось ей наврать. И она мне не поверила.

— Врать не нужно было. Это не умно.

— Ваше мгновенное исчезновение придало разговору какую-то подозрительную окраску.

— Я не могла остаться по многим причинам. Вы же помните, что, как и вы, я также навела справки о мисс Уэлдон? Она родилась в Рондебоше?

— Да, — сказал он безразличным тоном. — Она мне рассказала сама.

Леди Мери подала Джиму телеграмму такого содержания:

«Ева Мэй Уэлдон умерла в Капштадте в возрасте двенадцати месяцев и трёх дней. Похоронена на Зоребендском кладбище. Могила номер 7963».

Глава 24

Дочь леди Мери найдена

Джим прочёл телеграмму ещё раз и не поверил своим глазам.

— Не может быть. Ведь я знаю Еву. Кроме того, я встречался с лицом, которое знало Уэлдонов в Капштадте и помнит её ещё девочкой. Тут не могло быть подмены одного ребёнка другим?

— Дело весьма загадочное. Но я хочу вам сказать одно, что человек, приславший мне эту телеграмму, один из наиболее квалифицированных сыщиков. Он заслуживает абсолютного доверия.

Здесь было над чем задуматься. Ева родилась и умерла, и всё же она жива. И не только жива, но в данный момент чувствовала себя самым несчастным существом на свете. Не лучше чувствовал себя и Джим, размышляя над новым фактом.

— Я совершенно сбит с толку. Тогда нужно допустить, что родители Евы удочерили другого ребёнка, вместо умершего. Вопрос заключается только в том, откуда взялась другая девочка. По крайней мере, ей самой о себе ничего не известно.

— Я уже телеграфировала своему агенту с просьбой пролить свет на неясный вопрос. Последние события утверждают, что моё первоначальное предположение вполне может оправдаться.

Джим внимательно посмотрел на свою собеседницу.

— Вы думаете, что Ева — ваша дочь?

Она кивнула головой.

— Тогда откуда взялся рубец на руке?

— Он мог появиться впоследствии.

— А вы не можете сказать точно, когда вы расстались со своей дочерью?

— Нет, не могу.

— А угодно ли вам ответить на второй вопрос: знаете ли вы миссис Гроут?