Борис Дышленко
КАНАТОХОДЕЦ
(Комедия)
Действующие лица:
Актер (иногда играет Андрея Джибеко)
Андрей Джибеко
Верочка (вероятно, его жена)
Полковник
Двое (молодые люди, обычно встречающиеся парами)
Аллочка и Беллочка (очень томные дамы)
Пролог
Занавес опущен, на авансцене на стуле сидит Актер.
Актер. Начинаем. Это можно сделать, когда угодно, а может быть, точнее будет сказать, где угодно. Я имею в виду не место — момент. Потому что место... Место не определяет наших поступков, а момент... И момент ничего не определяет. Вот мысли... Еще не сформулированные, не сложившиеся во что-то конкретное, мысли это уже первый шаг к покушению. Потому что мысли рождаются от желания. Что же касается действующих лиц, сами знаете, они взаимозаменяемы. Так что кто бы и о ком ни говорил, он всегда говорит о себе.
Пауза.
Я могу вообразить себя актером, а вообразив себя актером, я в этом качестве могу вообразить себя кем угодно, сыгранным этим актером, даже самим собой, но опосредованно, через актера, играющего меня, и еще кого-то другого, похожего на меня, если он играет в концертном варианте, то есть без грима и театрального костюма, ведь так? Значит, он сможет сыграть самого себя или, если надо, канатоходца или Андрея Джибеко, это один из персонажей, которому я могу определить роль актера, играющего Андрея Джибеко, может быть, в тот момент, когда он играет актера, играющего меня.
Действие первое
Большая комната о двух окнах, обставленная случайной мебелью. За окнами виден городской пейзаж, состоящий преимущественно из крыш. В простенке между окнами невыцветшее овальное пятно. Под пятном, на высоте колена обведенный мелом контур чьих-то головы и плеч. Контур продолжается на полу. Ближе к рампе располагается широкая, покрытая висящим на стене ковром тахта. На ковре, в овальной раме картина в колорите Тёрнера. Ее можно принять за морской пейзаж, но издали трудно установить это точно. Справа на сцене небольшой, более или менее старинный овальный столик, на нем стеклянная ваза с тремя пышными и одной увядшей розами. Еще в разных местах по сцене в беспорядке расставлены несколько разных стульев. Из правой кулисы входит Полковник, подходит к тахте, смотрит на картину, потом отходит к овальному столику, останавливается у него, смотрит на цветы.
Полковник (как бы про себя). Я садовником родился, не на шутку рассердился, все цветы мне надоели кроме (Берет из вазы цветок, осторожно нюхает, ставит обратно.) розы. (Пауза.) Вообще, все могло бы развиваться иначе. Ладно, поправимо. Главное, вовремя перехватить инициативу. (Пауза. Затем скороговоркой.) Я полковником родился, не на шутку рассердился... Так. (Подходит к окну, смотрит на противоположные крыши. Постепенно увлекаясь, начинает говорить громче.) Хм, проволока. Если кто-то вообразит себя канатоходцем… Это большой соблазн. Может быть, он сыграет канатоходца или того, кто играет канатоходца — нет разницы. А если это Андрей Джибеко, значит, его. Но сейчас он в другом месте. Должен же человек хоть где-нибудь иметь алиби. (Идет вдоль стены, проходит мимо правого окна и останавливается у левого окна перед скамейкой.) Так-так-так, что все-таки у нас? (Ставит ногу на скамейку.) Так-так-так, копейка и пятак. Тьфу, привязался этот пятак! Итак, что же мы имеем? А вот что. (Резко поднимается на скамейку, смотрит в окно.) Да, если бы он... Да нет, и так он мог бы меня увидеть. Почему именно он? Может быть, она. Нет, если она, то могла бы. Место удобное. (Покачивается вместе со скамейкой.) Но при чем здесь, собственно, я? Это может быть он. Здесь он? А там кто? Там он и здесь он? Нонсенс. Почему же? Вопрос в том, кто он там и кто он здесь. Или какой он там и какой он здесь. Ведь он это не обязательно он же. Впрочем, для отличия это может быть она. Где? Там она или здесь она? Опять же может быть и там, и здесь. Это тоже зависит от того, кто она? Кто она там и кто она здесь. И какая она там и какая она здесь, а не какая она там и здесь. И вообще кто она. Какая она? (Пауза.) О нет, она же только для отличия. Тогда там она, а он здесь? Или наоборот: он там, а она здесь. И опять те же вопросы: кто она там и кто он здесь? И кто он там и кто она здесь. Все это могут быть совершенно разные люди. Сколько комбинаций! Как говорится, у преступника сто дорог, у преследователя (следователя) одна. Тогда кто кому диктует условия? Абсурд. Получается, что условия диктует преступник, а закон принимает их. Закон зависит от выбора преступника. Тогда что же такое закон? Всего лишь констатация факта? Данность? Не удобней ли преступление поставить в зависимость от закона? Ладно, не отвлекаться. Так кто же все-таки, он или она? Оставим пока. Имярек. Ну, пусть Актер. Но что же он все-таки мог чувствовать, этот актер, находящийся там и глядящий на... На кого-то? Да нет, может быть, просто на свет в окошке. Да, туда, где светло и тепло, где, может быть, горит огонь в камине и идет мирная беседа. Ведь все это может вызвать такое естественное чувство зависти. Самое естественное из человеческих чувств. (Покачивается вместе со скамейкой.) Он, он, он, она, она, она — сколько вариантов, сколько возможностей! Пока ты не сделал выбор, ты свободен. Свободен, как беглец, у которого сто дорог. Выбор, выбор... Выбор. Как это могло (может) быть? Важно представить себе верную картину. Нет, достоверную картину. Да, это могло быть так. Нет, не обойтись. Итак. Был ясный осенний день. Я стоял на берегу реки, которая... (Оглядывается на окно.) Нет. Мы с ней стояли на брегах Невы... Нет. Если «Невы», то (Напевает.) «Глядя, на луч пурпурного заката, стояли мы на берегу Невы». (Удивленно.) Все-таки «на берегу». Хм! Вообще, «глядя»... Или «глядя» на этот луч... Все равно деепричастный оборот. Сомнительно. Лучше так. Нева шумела, как... Нева шумела как? (Думает.) Был ясный... (Оглядывается на окно.) Нет, не ясный. Был хмурый осенний день, и листья, шелестя, опадали на мокрую траву. Нет, лучше: мокрые листья опадали на жухлую траву. (Критически.) Листья? Шелестя? Опадали? Хм! Пятак падал, звеня и подпрыгивая. Могут листья звенеть и подпрыгивать? (Решительно.) Нет, не могут. (Менее решительно.) Пожалуй, нет. Не могут листья звенеть и подпрыгивать, не тот вес. Пятак может, а листья — нет. А шелестеть могут? Шелестеть могут. А вот пятак не может шелестеть. (Злобно.) Листья, пятаки шелестят, звенят, подпрыгивают... Могут, могут шелестеть. Могут, но не в деепричастном обороте. И вообще, деепричастный оборот... (Пожимает плечами.) За что они канонизировали этого Тургенева? Пора бы отменить. В сущности, читать нечего. Правда, эти барышни... Хм. Это — пожалуй. Но так, вообще... Никакого действия — одни деепричастные обороты. Сопричастность основному действию. Сопричастность основному действию, которого... Которого на самом-то деле нет. (Пауза.) Грустно все это. Грустно Полковнику. (Вздыхает.) Эх, когда я был подполковником... (Вздыхает. Неодобрительно.) Это ностальгия. А вообще, ведь и тогда было грустно. (Сходит со скамейки, выходит на середину сцены, берет за спинку стул, садится, достает из кармана записную книжку, листает.) Итак. Был хмурый осенний день, и листья медленно кружились и с едва уловимым шелестом опадали на мокрую, пожухлую траву. Джибеко сидел у окна пустого в этот час кафе, у окна, мимо которого время от времени пролетали косяки. В детской коляске канатоходец провез заляпанное известью ведро, дама проползла на четвереньках, пронесли по улице рычаг, мимо окон пролетели косяки. Наблюдая этот привычный будничный пейзаж, Джибеко... (Раздраженно.) Опять деепричастный оборот! (Думает.) Почему они так странно себя ведут? Это ведро и дама... Нужно обосновать. И опять этот деепричастный оборот... (Думает.) А что, если вообще одни деепричастные обороты? Если никакого главного действия, по существу, и нет? Может быть, всё одни только деепричастные обороты. Почему бы и нет. Пусть себе будет главным действием. Может быть, Тургенев и прав. Надо это обдумать. (Пауза.) Не падал, звеня и подпрыгивая, а звенел и подпрыгивал, падая. Так на одно деепричастие меньше. Отлично! (Пауза.) Только вот пейзаж. Тут какое-то несоответствие. С одной стороны, достаточно высоко, с другой стороны недостаточно низко. Потому что на одном уровне дама, и совсем на другом уровне косяки. А канатоходец? Не совпадает. (Перелистывает книжку.) Ах, черт! Это же совсем другое дело. (Торжествующе.) Вот! Как хороши, как свежи были розы! ( С сомнением смотрит на цветы.) Хм. Да нет, мало ли что? По большому счету, он прав, этот Тургенев. В принципе, все это мелочи. Главное, что нет противоречия.. А то дама и эти косяки, ведро в коляске. Просто другое дело.
Из левой кулисы появляется Актер, останавливается, смотрит на Полковника, а Полковник на него.
Ну вот и вы. Как вы сюда попали?
Актер (возмущенно). Здрассте! Это вы как сюда попали?
Полковник (явно лжет). Ну как? Пришел, постучался, дверь оказалась открытой, я и вошел, вижу, нет никого, потом вот (Указывает на контур.) вижу труп. А вы? Вы пришли обычным путем?
Актер. Обычным, а как еще?
Полковник. Ну это, как у вас... Не по прямой?
Актер. Что вы имеете в виду?
Полковник. Ну, как это у вас принято. В какой вы роли? Давно не виделись. Уж небось забыли меня.
Актер. Рад бы, да не даете. Я думал, вы давно уже разводите цветы. Вы же об этом мечтали. Вы же когда-то говорили: вот, мол, выйду в отставку, буду разводить цветы. Что, так и не вышли? Здесь-то вам что надо?
Полковник. Цветы? Да, цветы. Но, вообще-то, есть предмет. (Указывает на контур.) Вот этот труп, например.
Актер. Да-да, давно пора бы от него избавиться.
Полковник. Вот именно. Как это у Шекспира: «Уберите трупы». Кстати, не знаете, почему они так говорят?
Актер. Чтоб не воняли на сцене.
Полковник (смеется). Ценю ваш юмор, хотя он, пожалуй, несколько мрачноват.
Актер. Уж какой есть. Так все-таки, для чего этот рисунок?
Полковник. А вы хотели бы, чтоб здесь лежал настоящий труп? Сами же заметили об этом запахе.
Актер. Чей труп?
Полковник. Это и выясняем. Есть убийство — есть и труп. Логично?
Актер. Здесь никакого трупа не было.
Полковник. Все у вас в прошедшем времени: было, не было. Будет. Есть контур, а труп уж как-нибудь впишется. Свято место… И цветы. Надо же покончить со всем этим.
Актер. Почему здесь?
Полковник. А почему не здесь? Как раз под пятном. Силуэтом, можно сказать. И вообще давно пора расставить точки над i. Существует же какое-то уважение к покойникам. Aut bene aut nihil.
Актер. Не забивайте мне голову вашей латынью. У вас всегда так: сначала «или, или», а потом получается «и, и».
Полковник. Ну что вы такое говорите? Разве может быть и хорошо, и ничего?
Актер. А зачем тогда этот контур?
Полковник. Вы уж не хотите совсем ничего оставить от покойника. Дело существует, надо как-то его завершить.
Актер. У нормальных людей так: нет тела — нет дела.
Полковник. Я это и без вас знаю. Но вот для того-то мы его и ищем, чтоб было.
Актер. Что ищете, тело?
Полковник. Ну, о чем мы говорим?
Актер. Но здесь его нет.
Полковник. Допустим, тело кремировано.
Актер (пожимает плечами). Ну, если кремировано, то его вообще нигде нет.
Полковник. Э-э-э, на каждую кремацию найдется эксгумация. Нет-нет, не принимайте меня за идиота. Всего лишь шутка, каламбур. Труп не Феникс, вылетит — не поймаешь. Ха-ха-ха! Уже вылетел, ха-ха-ха! В трубу вылетел. А, каков каламбур? Ничего-с, в следственном эксперименте можно и даже необходимо заменить труп дублером, иначе было бы надругательство. А эксгумацию я беру в расширительном смысле. Эксгумация там, реанимация, реставрация. Понимаете, восстановление событий. Можно сделать так, чтоб некого было судить.
Актер. А что, было?
Полковник. Пытались.
Актер. Ну и что?
Полковник. Сами понимаете, преступление, разделенное на всех. Ну что там, каждому по чуть-чуть. А потом…
Актер. Что потом?
Полковник. Победителей не судят.
Актер. А кто победитель?
Полковник. Кто прав, тот и победитель. Главное — не сомневаться.
Актер. Туманно. А побежденный?
Полковник. Он же и побежденный. (Показывает на контур.) Вот он.
Актер. Еще туманней. Его же нет.
Полковник. Не беспокойтесь, будет. Главное не ошибиться. Для того, кто идет по прямой, шаг влево, шаг вправо — считается… (Мнется.) Ну, в общем, упал, расшибся, ошибся насмерть. Помните, как у Ницше? И ничего не поделаешь. (Оглядывает комнату. На мгновение задерживается взглядом на контуре. Подходит к столику с вазой, показывает на увядший цветок.) Откуда этот цветок? Ладно, вы можете и не знать. Ну что ж, в общем довольно уютно, хотя кое-чего не хватает. Мог бы, например, быть огонь в камине. Для этого, правда, нужен камин. В принципе, можно вообразить, особенно, если смотреть из противоположного окна. (Выходит на середину комнаты, оглядывает ее. Подходит к тахте, внимательно смотрит на картину.) Скажите, что это за картина?
Актер (пожимает плечами). А что вы имеете в виду?
Полковник. Я понимаю, это абстракция, но ведь у художника было какое-то настроение. Вот если поиграть, если представить, что бы вы сказали? Портрет, пейзаж, жанровая сценка?
Актер. Это абстракция.
Полковник. Но все-таки, как насчет настроения?
Актер. О Господи! Ну, если вам так хочется, это марина.
Полковник. Значит, все-таки портрет. А почему же тогда...
Актер. Я сказал, марина. Морской пейзаж, если вам не понятно.
Полковник. Нет, почему же, понятно. Просто я сначала подумал, что это портрет какой-то Марины. Просто потому, что здесь был бы уместней портрет.
Актер (пожимает плечами). Почему?
Полковник. Ну, так. Рама должна была бы висеть вертикально. Ну там, портрет. Или охотничий натюрморт. Да, на ковре лучше бы охотничий натюрморт, потому что ружье...
Актер. Что вы несете всякую чушь? Вы лучше скажите, надолго ли здесь этот рисунок?
Полковник. Пока не кончится следственный эксперимент.
Актер. Какой, к черту, эксперимент, если никакого трупа не было.
Полковник. Еще не было. (Значительно.) Еще не было. А до тех пор... Как бы это сказать? Вспомогательный. Воображаемый труп.
Актер. Что за бред?
Полковник. Ну, знаете, как у художников, прежде чем что-то образуется: всякие там вспомогательные линии, точки… Точка зрения, точка схода. Художник, полковник. Чувствуете? Есть что-то родственное. А труп, как я уже говорил, вспомогательный.
Актер. Для чего?
Полковник. Помните? (Напевает.) Там-тарья-там тарья там-пам, там-тарья-рьям тарья рьям-пам...
Актер. Да-да, помню, вы и тогда пели. Только к чему вы это?
Полковник. Вам не понять. Это, так сказать, вальс на проволоке. Вообще, вальс «Воспоминание о цветах». (В сторону.) Ах, эти воспоминания! (Берет из вазы цветок, протягивает актеру.) Видите этот цветок?
Актер. Ну и что?
Полковник (вертит цветок в руках, ставит его в вазочку. Значительно). Цветок должен сохранять свежий вид до своего увядания.
Актер. А этот не сохранил?
Полковник (разводит руками). Увы, не сохранил. Какой из этого следует вывод?
Актер. Никакого.
Полковник. Понимаю ваш скепсис, но вывод все-таки возможен, можно сказать, что вывод напрашивается сам собой.
Актер. Ну и какой же это вывод?
Полковник. Данный цветок не сохранил свежего вида, следовательно... (Ждет.)
Актер. Следовательно?
Полковник. Следовательно, он не сохранил ни свежести, ни вида.
Актер. И это вывод?
