Мю Цефея. Дикий домашний зверь

— Да уйди ты от меня, — простонал Мазай, отталкивая морду Красотки от своего лица. — Вот пристала…

Потом все вспомнил и сел на плитках дороги. Все вокруг было именно таким ужасным, как он до забытья. Только добавилась еще кровища, что натекла под распотрошенным броневиком.

Ну да… Степной ящер — это вам не сайгаков по загону гонять. Это тварюшка серьезная, в ваших местах малознакомая…

Довольная, сытая Красотка пихнула Мазая плоской головой, едва не свалив с ног.

— Да ну тебя, — вяло отбивался Мазай. — Обожралась, да? Нехорошо.

Красотка громко икнула, быстренько отбежала к краю дороги, где ее благополучно и стошнило склизким комом, слепленным из обломков костей, одежды и амуниции.

Мазай посмотрел, как Красотка блюет, и тяжело вздохнул:

— Что, плохо тебе?

Отходняк от дурмана-то, н-да. А еще у нее скоро сушняк начнется…

Мазай поднялся на ноги, огляделся; избитые руки болели, но терпеть было можно, щитки погонщика — от кисти до локтя — спасли кости.

Ну? И что теперь? Фура издырявлена, водитель убит. Куда дальше?

Мазай всегда предпочитал идти, чем стоять, и делать, а не ждать. Он поднял глаза к колеблющимся огням городских высоток сразу за мостом. Быстро рассветало.

Куда-куда? Туда…

И побрел прочь, через понтонный мост, в утренний туман над рекой.

Красотка возилась с застрявшим мясом между роговых шпор на мощных задних ногах, отвлеклась, распрямилась, высматривая, куда это он пошел, сжевала задумчиво вычищенный кусок и тихим шагом незаметной тенью, осторожно ставя на мостовую когтистые лапы, бесшумно заскользила через ночь вслед за Мазаем.

Кто за ним идет, Мазай заметил не сразу, а только когда уже добрел по пустынной эстакаде в центральный район, примыкавший к нижним ярусам Пентагона, и спустился в нижние кварталы. Там было достаточно много света от похожих на деревья высоченных фонарей в голубых огнях газового пламени. Первые этажи — сплошная торговля и питание, зеркальные стекла в два роста. И больше никого на улицах — все уже улеглись, утро начинается. В таком отражении он и заметил, что Красотка идет за ним следом.

— Эй, а тебя куда несет? — обернулся он. — Вали давай отсюда, тебе тут хуже только будет.

Красотка, довольная, что нагнала его, переминалась с ноги на ногу, умилительно прижимая мелкие передние лапы к пузу, словно в смущении поигрывая мелкими коготками и пряча глаза от Мазая.

— Ну? Ты чего?

Красотка смущенно облизнулась.

— Пить хочешь? — Мазай вздохнул. — Да, я тоже хочу… Пошли, чудо в клеточку…

И Красотка, вывалив набок белесый подсыхающий язык, поспешила за Мазаем.

Воды напились в открытом цокольном этаже Пентагона, из пожарной колонки, обычно тут было не протолкнуться от экипажей извозчиков и зрителей, приехавших на церемонию, и нечем дышать от кипящих выхлопов механизмов. Но сейчас было уже тихо, прохладно и гулко. Где-то вдалеке под трубами паровых лифтов спали на кусках картона бездомные, но что происходило ближе к выходу, их не особо интересовало.

Мазай открутил бронзовый вентиль, попробовал хлынувшую воду сам, пустил Красотку — та с восторженным хлюпаньем начала лакать. Дорвалась.

Мазай тем временем огляделся. Ряды грубо отлитых из бетона колонн уходили вдаль. Иероглифы на черноземном подсказывали, какой путь на какой ярус идет, где выход, а куда входить запрещено под страхом смерти первенца. Он пошел между колонн, вслед за растекающейся по плитам воде, пытаясь сообразить, куда дальше-то, — он был здесь всего раз, и его тогда везли…

— Заблудился, рыжеглазец?

Мазай, скривившись, оглянулся — предсказуемое нижнеярусное шакалье привечало степных претендентов в любое время суток. Было их четверо, и были они молодые и дерзкие, аж сил нет.

Мазай, прищурившись, осмотрел каждого: забинтованные кисти рук, кожаные кастеты, понтовые гоночные масочки с рыбьими глазами очков — глаза нежные от света прятать, плащи из кожи ящериц до пят…

— Чего щуришься? — процедил один из четырех одинаковых с лица. — Глазик выколоть?

— Не спится? — поинтересовался Мазай, чем малость смутил молодежь.

— Чот ты дерзкий какой-то, — смущенно произнес один из четверых.

Мазай покивал, соглашаясь, дерзкий, да. Так есть причина. Резкая и быстрая, как сама смерть. Просто за поворотом коридора ее пока не видно. Воду вот только допьет…

— Где Хирург ныкается, в курсах, молодежь?

Четверо, уже переменившись в настроении, переглянулись, один из них медленно указал куда.

— Благодарствую, — серьезно поблагодарил их Мазай и, уходя, чирикнул сквозь зубы сбор снимающейся с отдыха стае, Красотка услышала, конечно, бросила пить и со всех ног рванула за Мазаем, кожаные гонщики так и брызнули из-под ее ног.

— Воду закройте! — крикнул им вслед, ухмыляясь, уходивший в указанном направлении Мазай. Сытая и потяжелевшая от набранной в пузо воды Красотка довольно топала следом, всякая мелкая живность ей теперь была не интересна. Теперь ей бы только встать всей стаей на покой и баньки.

Н-да, посмотрим, как тут вообще и что…

Он нашел нужный портал, потом вспомнил, какой грузовой тоннель в фундаменте Пентагона ведет в нужный сектор под трибунами. Красотка клацала когтями позади.

Мазай наконец нашел и отодвинул тяжелые, обшитые проклепанным листовым железом ворота в сторону и вошел в обширное темное пространство.

— Есть кто живой? — спросил он, изрядно постояв в тишине.

В темноте клацнуло. Рубильник, понял Мазай. Медленно загорались один за другим газовые светильники под потолком. Каземат наполнялся светом.

Человек в кожаном фартуке живодера, в хирургическом капюшоне отпустил ручку рубильника и сделал пару шагов им навстречу, присмотрелся.

— И какого хрена вас сюда принесло? — спросил он наконец.

— Нас сбросили, — проговорил Хирург, вынимая шприцы из автоклава.

— Это как? — не понял Мазай.

— Это как с корабля за борт, — пояснил Хирург, наполняя шприц из алебастрового пузырька. — Совсем. Обрубили концы. Всяк теперь тонет в одиночку, а прочих за собой не тянет.

— Не понимаю.

Хирург приподнял седые брови и скривился:

— Сочувствую. Давай. Заводи ее на смотровую.

Мазай легким толчком подтолкнул начавшую уже дремать Красотку:

— Давай, Красотка, пошли.

Завел ее на смотровую эстакаду, прямо такую же, какая была дома, на которой дед осматривал своих здоровенных несушек. Хирург легкой рукой — Красотка даже не вздрогнула — уколол ее у вторичного мозга в крестце.

— И что? — Мазай кивнул на трубку телепровода на стене. — Никто даже не позвонил? Не объяснил, что нам делать дальше?

— Я же сказал. Обрубили концы. Телепровод даже обрезали. На линии глухо. Нас сбросили, как пойманный хвост. — Хирург сунул шприц обратно кипятиться.

— А кто нас поймал?

— Понятия не имею. Да и неважно это.

— А ты чего остался? — спросил Мазай.

— Некуда мне бежать.

— Что? Прям совсем?

— А ты чего сюда приперся?

— Мне действительно больше некуда. Я пришлый. Я больше в городе нигде и не был, только в Пентагоне.

— Вот и мне поверь на слово, — буркнул Хирург.

— Хорошо, я понял.

Тем временем зелье Хирурга подействовало, Красотку напрочь сморило, поклевав носом, она с тяжелым вздохом улеглась и заснула. А Хирург тут же не преминул воспользоваться ее беспомощным положением. Рукой в перчатке по локоть он проник в яйцекладный канал и долго там щупал и ворочал смазанной жиром обрезиненной кистью.

— Яйцо на месте, — буркнул Хирург. — Все с нею в порядке. Всех нас еще переживет, особенно если так же плохо будем себя вести.

— Я думал, важнее довезти ее, — удивился сам себе Мазай. — Не яйцо.

— Ничего ты не понимаешь, парень. — Хирург бросил содранные с рук перчатки на стол.

— А ты объясни, — произнес Мазай, прикладывая ладонь к шершавому боку спящей Красотки.

— У ящеротазовых заметный половой диморфизм, — сказал Хирург. — От самцов в деле защиты потомства никакого толку. Потому, пока она в периоде вынашивания, организм работает как бешеный, ни капли жира, гормональная система разогнана, гормоны захлестывают, мышцы всегда в тонусе, неуловимая скорость реакции. И постоянно хочет жрать. Это ненадолго, нет — после кладки от нее мало что останется, сгорит дотла, но пока это настоящее двуногое чудовище без перьев, идеальная защита для яйца… А ты с нею ловко вроде обращаешься.

— Я таких же с детства по степи гонял. Пахнет даже похоже. Свисты такие же…

— Понятно. — Хирург сел на металлический треножник и задумчиво уставился на Мазая.

Бок Красотки под ладонью Мазая поднимался и опускался.

— Что будем делать? — спросил наконец Мазай.

— А что ты можешь сделать? — напряженно поинтересовался Хирург.

— Я не знаю, — ровно ответил Мазай. — Я тут никто. Я безродный претендент. Моя жена в храме семейного очага ждет рождения нашего первенца и надеется, что на этом темном деле я заработаю достаточно серебряных слитков, чтобы выйти оттуда с нашим сыном на руках. Если я не справлюсь, моего сына сожгут на алтаре в честь непередаваемого милосердия города к пришлым, да ты же знаешь…

— Все через это проходили, так или иначе. — Хирург откинулся, скрестил руки на груди. — Домой вернуться не думал? В степь?

— Дома засуха третий год, — негромко ответил Мазай. — Там все сгорело. Некуда возвращаться.

— Хреново, — заметил Хирург. — Здесь у нас, как видишь, тоже не сладко, совсем. От десятка-другого слитков и я бы не отказался. Это здорово поправило бы мои здешние дела. Возможно, даже заткнул бы ими пару прожорливых ртов достаточно надолго.

— Может… — нерешительно произнес Мазай. — Может, мы сами выйдем на заказчика?

— А ты его знаешь? Заказчика?

— Нет.

— И я его ни разу не видел, — кивнул Хирург. — А ребята, которые вели с ним дела, растворились в тумане. Видимо, кто-то действительно опасный прищемил им хвост. Так что, прежде чем делать резкие движения, неплохо бы помнить об этом «кто-то». Мы, конечно, можем попробовать дождаться, когда Красотка отложит яйцо, и посмотреть, что в него подсунули, но боюсь, нас прибьют за одну попытку. Уж больно вложение, подозреваю, специфическое.

— Не понял.

— Сказку слышал? Смерть в яйце, яйцо в зайчике, зайчик в уточке. Только в нашем случае яйцо, прямо скажем, не в зайчике… Наш заказчик — кто-то из Бессмертных. А тот, кто на хвост упал, скорее всего, тоже. Ищет смерти бессмертного ближнего своего.

— Так им не сама Красотка нужна?

— Догадливый, а? — криво усмехнулся Хирург. — Идеальный сейф для бесценного вложения.

— И что в яйце?

— Интересный вопрос. Я не морфобиолог, но подозреваю. Присаженные человеческие клетки-организаторы из стволовых клеток нашего заказчика, клетки-морфогены, присаженные на питательную массу ящеричного яйца. Масса и объем у яйца достаточные. Главное — правильно выбрать стадию развития зародыша, пока стволовые клетки ящера — а на определенной стадии роста, до начала органогенеза, они, удивительное дело, такие же, как у человека, — могут трансформироваться в нужном направлении. Клетки-морфогены в яйце приводят к организации стволовых клеток ящера в специализированные человеческие с заданными свойствами.

— И что происходит?

— Они во что-то трансформируются. Вызревают.

— Во что?

— Кто знает? Печень? Почка? Новый мозг? — Хирург хрипло засмеялся. — Кое-кому из Бессмертных не помешали бы свежие мозги. Или ты думаешь, как Бессмертные стали такими? Темные искусства, пацан. Злая наука.

— Значит, яйцо ценное?

— Наши жизни ничего не стоят в сравнении. Иначе к чему бы такая секретность? А ведь мы, возможно, единственные уцелевшие в цепочке посредников. Пока уцелевшие. Меня с этим делом почти ничто не связывает, я должен был просто оценить ее состояние после доставки и только, ящером больше, ящером меньше… Меня наняли перед делом, а тебя вообще никто не знал, кроме водителя и куратора. Все, кто тебя видел в дороге, — мертвы. У нас есть шансы прожить до следующего вечера. Только…

— Что? — спросил Мазай.

— Ты знаешь что. Надо замести следы. Оборвать все наши связи с этим делом.

— Замести следы? Под колесо ее кинуть, что ли? Слышь, Хирург, я беременных и раньше не убивал, и теперь не стану. У меня жена в родильном.

— Потрясен твоими моральными принципами, но я верное дело говорю. Твоя жена меня, в конце концов, поддержит, я уверен. Если нас свяжут с доставкой, все — конец истории. Нас вычислят.