— Я сам не знаю, чего. Вот взял и влез, — усмехнулся Авраам. — Решил, наверное, помочь брату-ботанику. Нехорошо вдвоем одного бить.

— Нифига себе ботаник, — усмехнулся Стрелкин. — Он нам так вклеивал. Мы его вдвоем одолеть не могли.

— Да брось прибедняться, — сказал Конечников.

— Я вот Федьку долго понять не мог, — сказал Стрелкин. — Вроде сидит днями в библиотеке, а про крокодилов не знает.

— А, это… — вставил Авраам. — Летающие крокодилы… Его дразнили сначала «летучей крокоидлой», а потом просто «Кроком». На мой взгляд, лучше, чем «Синоптиц»… Или «Гуталин».

— Да откуда я знал про крокодилов тогда. Видел я их что-ли? — смутился Конечников.

— Да ладно, — прервал его Василий. Но вот про Синоптица никогда не забуду. «Я Федор Конечников по прозвищу «Синоптик». И все упали.

Стрельников с улыбкой посмотрел на Федора.

— Но вот когда я его записи увидел… Эскиз «Претендента» с пометками, перечень слабых мест линкора и номер «10149». Про номер Крок мне потом объяснил. Но я сразу понял, что если парень молчун, то это оттого, что есть у него в жизни цель…

— Слушайте, парни, как же здорово, что мы не поубивали там друг друга, — воодушевился Авраам. — Иначе бы кто нашего Головастика доводил… А как бы мы в самоволки ходили… Да и не в этом дело. Не в пьянке, не в гулянке по бабам, не в буче казарменной. В чувстве соединенности каком-то. А с ним любое дело спорится и невзгоды отступают.

— Мы молодые были, — сказал Конечников. — Жизни радовались.

— А что, сильно изменились? — с вызовом поинтересовался Стрельников.

— Какими были, такими и остались, — заметил Авраам. — Ты, в особенности. Всегда мог нагнуть любого командира.

— И всю дорогу этим гордился, — с радостной улыбкой сказал Стрелкин.

Друзья хлопнули по второй стопке.

После третьего «залпа», когда «пакадуровка» в полной мере оказала свое действие, темы разговоров стали отдавать государственной изменой.

— Господа, знаете ли вы, — мрачно улыбаясь, спросил капитан Кинг, — отчего матросов меньше чем по — трое никуда не отправляют?

— Нет, — пожал плечами Конечников. — Может оттого что — больше народа, больше бестолковки. А наши командиры любят поорать и народ построить.

— Не, не угадал Крок. Это потому, что если их будет меньше, то кто-нибудь непременно повесится.

— А, — разочарованно сказал Конечников, — это был бы смешно, если б не было так грустно. Знаете, отчего у орудия сажают не меньше трех канониров сразу?

— Это что, чтобы не повесились? — не особенно въезжая, спросил Авраам.

— Да нет, — ухмыльнулся Конечников. — Вдруг какая-нибудь сволочь на спецтранспорте мимо пролетит. Один обязательно пальнет…

— Так ведь можно его «пакадурой», противокорабельной ракетой, достать. Оператора-наводчика кто остановит? — хмыкнул Стрелкин.

— Однако… — только и сказал капитан Кинг. — Давайте лучше выпьем.

— По последней? — спросил второй лейтенант, разливая остатки жидкости из бутыли.

— По последней, Стрелкин. А потом пойдем весточку друзьям — эланцам отправим, чтобы знали. Раз уж нашим командирам нельзя ее послать, — ответил ему, первый лейтенант, подставляя стакан.

— Вы о чем это, ребята? — поинтересовался Авраам.

— Добрым словом и «пакадурой», можно добиться больше, чем только одним добрым словом, — ответил первый лейтенант.

Стрельников усмехнулся, поняв, на что намекает Крок.

— А вот чего вы задумали… Блин, мужики, но ведь это тупизм полный. Ведь на смерть идем, а вам все игры… Ладно, Васька раздолбай по жизни… Но ты в первые лейтенанты вышел, начальником артсистем стал на корабле. Тебе командование звездолетом доверяют, а все детство в жопе… Брось херней заниматься…

— Да, Гут, — с насмешкой ответил ему Крок, — был бы я таким правильным как ты, то не скаутом командовал, а в Нововладимире на паркете кренделя выписывал… Перед светлыми очами Дубилы, три залупы ему в очко разом…

— Скажешь тоже, — Авраам не обратил внимания на «Гута», сокращение от слова «Гуталин», обидную кличку, которая пристала к капитану Кингу за оттенок кожи. — Давно бы капитана бы дали, если бы не залеты и теорийки всякие вредные.

— Парни, давайте выпьем, — предложил Стрелкин.

— Помянем, ребята Сережку Ястребова, — предложил Гут.

Офицеры выпили, помолчали. Кинг вытащил пачку «Глобуса», «Made in UST». Вытянул длинную, тонкую сигарету сам и протянул курево приятелям. Федор взял благоухающую мятой «дымную палочку». Стрелкин демонстративно вынул из-за уха папироску армейского табачного довольствия.

— Курите сами это буржуйское барахло, — сказал он, щелкая зажигалкой.

Смешиваясь с ароматом дорогого табака, потек вонючий ядовитый дымок.

— Говорил я Сережке, — «На кой ляд тебе рейдер», — в задумчивости произнес Гут. — А он мне ответил, что надоело задницами на «собачках» толкаться. Вот и перевелся орудийным фортом командовать на свою голову…

— Никто не думал, что нас на Тэту, в мясорубку отправят, — возразил ему Василий. — Да и жена ему попалась — не то, что на рейдер, в петлю загонит. Кукла силиконовая.

— Ленку бы не трогал, — посоветовал ему Авраам.

— Намек понял, умолкаю.

— Абрашка, ты с нами? — спросил Гута Конечников.

— Нет. Это война, а не балаган.

— Пусть знают, суки, за что гореть будут, — зло сказал Конечников.

— Нет, парни. Это сами. В бою сработаем как положено. А вот такой дебилизм не для меня…

— Как знаешь… — ответил Василий. — Чем займешься? Будешь компрессию в магистралях мерить или упругость вакуума проверять? Под сопливую сказочку о любви, разлуке и «последнем разе», можно хорошо так проверить. Качественно…

Авраам ничего не ответил. На смуглом лице румянец не был виден, но Федор почувствовал, как запылало лицо капитана.

— Ну что за привычка святое марать, — разозлился Авраам.

— Взял бы Крока с собой, — иронически добавил Стрелкин — А то загибается человек без практики.

— Это в бордель пожалуйста. Три рубля, — и пусть тренируется, пока елду не сотрет.

— Зря… И ей хорошо, и тебе облегчение… — ехидно заметил Стрелкин.

Авраам хотел было ударить Ваську, но сдержался. Капитан с каменной физиономией развернулся и отправился по своим делам.

— Пойдет он… — несколько раздраженно сказал Стрелкин. — Он к «мандаме» в гости собирался.

— Ну и чего, — возразил Конечников. — Взрослые люди.

— «Папик» не знает, — ответил Василий. — Вот бы пистон обеим вставил.

Приятели вышли из закутка и двинулись по узкому коридору.

— Что это вы с Гутом сцепились?

— Да он, дурачок, всерьез влюбился. Руку и сердце предлагал. Пусть задумается, полезно.

— А может, он нашел свое счастье?

— Да она всем подряд дает… Три пахаря разных в неделю должно быть. Иначе барынька хандрит. Ты никогда не слышал про вакуум второго порядка? — вдруг резко поменял тему Стрельников.

— Нет. А это причем?

— Силовое поле взаимодействует с потоком тяги.

— Ерунда, — отрезал Конечников. — Бред.

— А отчего стартовые компенсаторы горят, если взлетать без катапульты?

— Откуда я знаю? — пожал плечами Федор. — Делают кое-как, вот и горят.

Стрельников долго и внимательно посмотрел на Конечникова, потом хлопнул его по плечу.

— Пойдем, Крок. Не слушай меня. Как перепью, чердак сносит. Порю всякую чушь.

Остаток пути до корабля Конечников пытался думать над словами второго лейтенанта, но пьяный бред Василия забивала другая, более насущная мысль — как оказаться в ракетном арсенале.

Конец 1 главы.

Глава 2

ВЕЧЕРНЕЕ УПРАЖНЕНИЕ В БЕЗУМИИ

Путь в склады второго ракетного арсенала охранял часовой. Во внерабочее время он не имел права допускать туда никого, кроме разводящего и начальника караула, будь то командир Базы или сам Господь Бог.

Посты арсенала в подразделениях охраны справедливо назывались «вешалкой», уступая лишь пресловутому посту № 1 с ветхой тряпкой за пыльным стеклом. Прямо на КПП выходила прозрачная стена клетушки начкара. Начальник караула, по обыкновению болея на непохмеленную голову, с пристрастием надзирал за исполнением постовым правил несения службы. Зачастую скучающее «ихнее благородие» «учил по-свойски» матроса лишь за то, что караульный на мгновение прислонился к стене или оперся ладонью о тумбочку с селектором. Обмануть две пары глаз было просто нереально.

Оттого пьяные друзья не стали ломиться туда через «парадный» вход. Первый лейтенант Федор Конечников и второй лейтенант Василий Стрельников вернулись на скаут обмозговать задачку.

Корабль изнутри был удручающе тесен. Пространство для живой начинки было урезано до предела ради боезапаса и индукторов гиперпространственной установки. Опорные основания артустановок и ракетопускателей нависали над головами. Кабеля — волноводы проходили в отсеках прямо под койками. В коридорах из стен выступали корпуса блоков накопителей. Местами элеваторы орудий и зарядные бункеры стискивали проходы так, что с трудом могли разойтись 2 человека.

Короткие лесенки, идущие на артпосты второй батареи, подставляли предательские подножки зазевавшимся. А об массивные «тарелки» люков разбивали лбы даже опытные матросы.

Из-за невероятной тесноты экипажи скаутов не могли пользоваться скафандрами и жили в бою столько, сколько позволяла целостность корпуса, переборок и исправность генераторов полей воздушной отсечки.

— Крок, — повернув к нему красное лицо с обалделыми от «пакадуровки» глазами спросил Стрельников, — кто там сегодня начальник караула?

— Вроде бы Разлогов, — ответил Конечников, борясь с чувством отделения от тела, которое возникало у него, когда он чересчур набирался спиртного.

— А, Вован, — разудало сказал Стрелкин. — Ноль проблем. Открой-ка сейф.

— Васька, не многовато ли будет? — поинтересовался Федор, доставая бутыль.

— Так то для дела, — не моргнув глазом, ответил второй лейтенант. — С «горючкой», мы, куда хошь пройдем.

Стрелкин для убедительности встряхнул наполовину осушенным пластиковым штофом с «пакадуровкой».

— А как? — поинтересовался Конечников.

— Учись, мальчишка, — важно сказал Стрельников.

Второй лейтенант нацедил в емкость спирта, добавил воды, взболтал. Понюхал смесь, попробовал, поморщился. Но, решив, что сойдет и так, поднес руку с коммуникатором к самому носу. Строя уморительные рожи и отпуская ругательства, непослушными пальцами набрал номер.

Второй лейтенант Разлогов, бывший сегодня начальником караула артсклада появился на экране.

— Вован, здорово, — приветствовал его Стрелкин.

— Кому здорово, а мне служба, — безо всякого энтузиазма ответил офицер.

— Что, трубы горят? — поинтересовался Василий.

Разлогов по кличке «Лох», долго изучал лицо на экранчике коммуникатора. Наконец, в результате тяжкого мыслительного процесса, он сообразил, что Васька не издевается, а напротив, хочет что-то предложить.

— Да, Стрелкин. Хоть в петлю, бля.

— А у меня есть, — сказал Васька, поворачивая объектив на бутыль.

— Ты чего, Стрелкин, глумишься? — мрачно поинтересовался второй лейтенант, сглатывая слюну.

— Нет, Вован. Место у тебя тихое.

— Ну, — согласился второй лейтенант.

— Ты нас поил? — продолжил обработку Стрелкин. — А долги отдавать надо.

— А как? — живо поинтересовался Лох. — Я ведь на дежурстве, отличие от вас, ухари.

— Ты нам скажи коды доступа на склад, а сам заходи мимо придурка на тумбочке. Да не ссы Вован, все будет путем, — добавил Стрельников, глядя на мучительные колебания Лоха.

— Вторые грузовые ворота устроят?