Воля Зоны (СИ)

— Хочешь? — Михась поднял с импровизированного мангала из старых кирпичей большой шампур и протянул его мне.

Хоть я и поужинал, но от такой вкусноты глупо отказываться, потому принял подношение, настраиваясь на ожидаемый разговор.

— Рассказывай... — я присел на любезно предоставленный мне чурбак, жадно вгрызаясь зубами в горячее сочное мясо.

— Надо срочно что-то решить, что с теми бывшими вояками теперь делать. Спасли на свою голову, — сердито фыркнул он. — Боюсь, подомнут они нас под себя, забыв спросить разрешения, — Михась вывалил на меня остро вставшую перед ним и всеми остальными серьёзную проблему. — Чувствую — как только они оправятся — сразу же попытаются навести тут жесткие порядки, и заставят всех ходить строем. Сами по себе мужики они хорошие, многих я хорошо знаю, часто заходили в салон мадам Вари, но мы с ними вместе вряд ли уживёмся. Вот, кое-кто из числа выздоравливающих ходил тут и носом любопытным водил, а я случайно его мысли уловил. Поговори с лейтенантом Сорокиным, он теперь у них за главного. Тебя-то он точно послушает, — попросил он.

— Хорошо, поговорю, — я кивнул, срывая с шампура зубами следующий кусок горячего мяса. — Надеюсь, других срочных проблем нет? — Поинтересовался у него.

— Да как тебе сказать... — Михась заметно замялся. — Пока вроде бы всё идёт хорошо. Народ занят делом, старательно готовясь к зиме. Как муравьи таскают дрова и стройматериалы с другого берега болота. А когда все дела закончатся — начнутся брожения и шатания. Молодёжь со скуки склонна впадать во все тяжкие, а с развлечениями здесь плохо. До снега желательно организовать несколько дальних ходок за хабаром для особо беспокойных индивидуумов, чтобы перестали баламутить остальных. А то сам понимаешь...

— Пришлю вам проводника, — ещё раз кивнул, вспоминая отсыпавшегося в подвале моего дома Димку Красавчика. — Здесь за деревней начинаются несколько тайных троп в другие части Зоны. Пройти ими достаточно сложно. Ещё сложнее вернуться обратно. Разве только сделав круг и пройти через «Свалку», а дальше нахоженной тропой оттуда. Потому пусть желающие готовятся к серьёзному походу и не особо рассчитывают на пригляд со стороны опытных наставников.

— Это именно то, что нужно, — заметно повеселел Михась. — А то шерстить ближайшую округу им сильно надоело. Да и добычи самый мизер. Кто-то уже возомнил себя великим собирателем и хочет «настоящих артефактов, а не всякой дешевой мелочёвки», — хохотнул он, дословно пересказывая чьи-то слова.

— Зона его наградит или быстро обломает, — я тоже ухмыльнулся, вспоминая себя недавнего.

— Что поделать — слова разума в отношении некоторых полностью бессильны, — вздохнул заметно помудревший за последнее время Михась. — Кто мы такие, чтобы лишать других возможности учиться на собственных ошибках.

На этом наш разговор закончился, и я отправился в сторону «Болотного Форта», где сейчас размещались поправлявшие здоровье бывшие военные сталкеры. Казалось бы, прошло всего ничего с той передряги, откуда они едва выбрались живыми, однако моя помощь, алхимия и лечебные артефакты способны быстро привести их в деятельное состояние. Порой излишне деятельное.

— Расскажешь, кто вас так крепко тогда «приласкал»? — Поинтересовался я у заметно обрадовавшегося моему появлению лейтенанта Сорокина.

Другие военные сталкеры, особенно, кто встречался со мной раньше, тоже выражали искреннюю радость, остальные же смотрели достаточно настороженно. Настороженности способствовало и отсутствие у мужиков привычного оружия. Хитрые сталкеры явно с подачи Михася, решили всех разоружить, пока они пребывали в недееспособном состоянии. Да и было-то того оружия... раз-два и обчёлся. Спасая раненых товарищей, бывшие военные сталкеры вынужденно избавились от лишнего веса. Снаряжение, если то у них и имелось, тоже бросили. Лейтенант кивнул головой и подал рукой знак окружившим нас бойцам, чтобы они оставили нас наедине друг с другом. Нехотя любопытный народ покинул большой дровяной сарай на краю болотного хутора, позволяя нам пообщаться тет-а-тет.

— Говорят — это ты собрал нас буквально из лоскутков? Меня и часть самых тяжелых ребят? — Утвердительно спросил лейтенант, я лишь кивнул.

Выглядел он ещё плохо — осунувшееся лицо со следами подживших шрамов. Руки тоже все в розовых полосках молодой кожи. Его крепко посекло мелкими осколками разорвавшейся близко наступательной гранаты. Сильно повезло сохранить целыми глаза.

— Даже не стану спрашивать — как ты это сделал, — вздохнул лейтенант, ибо его как раз сильно распирало любопытство. — Я и все мы тебе сильно задолжали. Говорят — ты у тех сталкеров главный? — Требовательно спросил он.

— Можно и так сказать... — я недовольно поморщился от такой резкой подачи. — Болото и его ближайшие окрестности — моя личная территория, — решил говорить начистоту, и, заметив немой вопрос в глазах лейтенанта, добавил: — Я официально выкупил землю у государства, могу даже документ с печатями показать.

— На «ЭТО» государство мне теперь плевать, — зло выплюнул лейтенант. — Легли дураки под американцев и услужливо ляжки раздвинули, а всех, кто выступил против, решили быстро прижать к ногтю, — он буквально плевался словами. — Теперь пусть сами и расхлёбывают кашу, которую заварили! Американцы сами в эту задницу хрен полезут, отправив на убой тех, кто так сильно хотел сытой европейской жизни за чужой счёт.

— Вообще-то уже полезли... — решил просветить лейтенанта относительно произошедших у нас на глазах недавних событий.

— ... Вот значит как... — он явно впечатлился. — Но поверь моему чутью — это всё равно ничего не изменит. Просто нагонят сюда кучу наивных дураков со всего мира, заставив их таскать им вожделенные артефакты. Кое-кого загонят и силой. Местные же сталкеры им только мешать будут, потому попытаются всех лишних зачистить. Кто сдуру высунется за периметр, семью проведать там — быстро угодит за решетку лет на десять. Торговцев и контрабандистов тоже крепко прижмут. Придётся сталкерам выживать исключительно за счёт подножного корма. Белорусскую часть внешнего периметра тоже перекроют — недавно слышал такие разговоры.

— А кто вас так разделал-то? — Я вернулся к вопросу, с которого начался наш разговор.

— Внутренние разборки — тебе лучше не лезть, — резко окоротил лейтенант моё любопытство, и, заметив недовольный вид, всё же пояснил: — Предало нас наше же бывшее командование. Пообещало с три короба, да в ловушку заманило. Новобранцев решили нашей кровью крепко повязать. Как видишь — нам удалось от них отбиться, но половина моих ребят навсегда остались лежать на проклятой «Свалке». И теперь я должен сполна расплатиться за их гибель с бывшим командованием и кое-кем ещё, — твёрдо заявил он. — Если поможешь нам материально — я найду, чем с тобой расплатиться.

Дальше он высказал обширные пожелания по оружию и снаряжению, намекнув, что у его подчинённых бродят шальные мысли по втягиванию вольных сталкеров в собственные разборки. Для них мы удачный и относительно бесхозный ресурс, которым не грех воспользоваться. Но он-то всё понимает, потому хочет поскорее увести отсюда всех более-менее оправившихся бойцов. Всего того, что ему от меня хотелось, у меня, естественно, не было. Предложил лейтенанту оружие и снаряжение от щедрых американцев, которого как раз хватало. Тот поморщился для приличия, но всё же согласился. Дают — бери! Пришлось мне в наступившей темноте совершить несколько ходок, перенося тяжести с острова в «Болотный Форт». На ранее утро намечался выход в сторону «Свалки», в качестве оплаты за всё хорошее лейтенант Сорокин обещал передать мне часть запасов из тайного убежища военных сталкеров, отложенных ими на чёрный день, который как раз сейчас и наступил. По удачному стечению обстоятельств, тайное убежище располагалось рядом со «Свалкой», потому мне стоило прогуляться вместе с ними. Свербело неприятное ожидание какой-то подставы, однако я решил всё же поверить лейтенанту и сопроводить его группу до того убежища.

Опаска толкнула меня выдвигаться к тропе сразу за полночь, предупредив лейтенанта о желании провести разведку пути. Пока они начнут собираться и готовиться, я уже всё осмотрю, и буду ждать их у перехода. Лейтенант посмотрел на меня, как смотрят на смертников-героев, но принял информацию к сведению. Хочешь прогуляться — скатертью дорога. Благо всё нужное им уже притащил. Мне же одиночные ночные прогулки только в радость. Опасности хорошо видны, а враги замечаются ментальным чутьём. Зато следуя вместе с толпой, я наполовину оглохну, а с рассветом и наполовину ослепну. Глупо терять преимущество.

Высунулся из выхода тайной тропы, покрутил головой и засунул голову обратно. Совсем рядом кто-то есть. Настроившись на полную невидимость, ещё раз высунул голову, приготовившись слушать и чувствовать. За выходом тайной тропы ведётся активное наблюдение с применением хорошего прибора ночного видения. Мой взгляд не заметил инфракрасной подсветки, хотя небо закрыто плотной облачностью. Возможно, используется тепловизионная оптика. Плохо. Где есть хорошо экипированные бойцы — там и позиции оборудованы. Мин точно понаставили. С момента моего последнего посещения сих мест, они заметно изменились. Исчезли кусты, через грязный ручеёк перекинуты капитальные мостки из брёвен, по которым не так давно проехал грузовик. Дальше шла размешанная колёсами глинистая грязь и уходящая в лес ещё свежая колея. В грязи множество отпечатков сапог и ботинок, звериных следов нет. Впрочем, зверья здесь и не должно быть — тут неподалёку действующая психическая аномалия. Я-то её излучение едва чувствую, зато другим она доставляет много «приятного».

Бодрствующий наблюдатель лишь иногда проявлял внимательность в моём направлении и распространял на всю округу желание спать вместе с чувством глубокой несправедливости. Ведь рядом с ним спокойно похрапывало ещё шестеро его товарищей, а его заставили дежурить на всю ночь за какую-то мелкую провинность. И ведь он точно знал — кого-либо ночью ждать бесполезно, да и следующим днём вряд ли кто-то покажется, а там и смена должна подойти. Да и мины должны сработать. Но за сон на боевом посту запросто могут пристрелить — с этим у них строго. Порадовался за себя, отметив, как легко удаётся перехватывать обрывки чужих мыслей. И раз мои способности развиваются, требуется их применить для дела. Перед тем как усыпить дежурного наблюдателя, благо я уже не один раз проделывал подобное раньше, заставил его вспомнить и отметить вооруженным взглядом примерные места расположения мин. Ага, девять опасных сюрпризов направленного действия и ещё шесть ракет-сигналок. Опасности ждут именно со стороны тайной тропы, в лесу лишь сигналки. Убедившись в безопасности намеченного прохода, стремительно проскочил до лагеря засадной группы непонятно чьего подчинения. На первый взгляд — обычные вонючие бомжи с потасканными двустволками. Обычные с виду бедные новички, устроившиеся на ночной привал после плохой ходки за артефактами. Общую картину портят только парочка хорошо замаскированных пулемётов «Максим» и очень дорогой профессиональный охотничий тепловизор, снятый с шеи заснувшего наблюдателя. Ещё у них нашлась какая-то навороченная цифровая радиостанция с разряженной батареей. Работала только на приём. Плюс мины импортного производства. Я такого добра уже изрядно перетаскал в собственные закрома. Аккуратно связав пускавших в крепком наведённом сне слюни грязных парней по рукам и ногам, занялся разминированием. Постановка оказалась совсем простой, и я легко справился всего за час. Затем выбрал самого упакованного хлопца — у него имелся даже новенький пистолет «Форт» в подмышечной кобуре, для вдумчивого допроса.

Едва пленник очнулся, обнаружив себя в весьма «интересном» положении, как сразу же обгадился. И таким жутким страхом от него брызнуло — даже я глубоко впечатлился. Тяжких грехов на его душе было преизрядное количество. Он бы сейчас закричал во всю глотку, но заклеенный пластырем рот сильно ограничил его волеизъявление. Другие пленники тоже пробудились переборов моё усыпляющее ментальное воздействие. Пришлось резко закрываться от потока их искренних переживаний. Ибо теперь они сами оказались в положении тех, с кем так любили забавляться в недавнем прошлом, потому особых надежд на какое-либо будущее явно не имели. «Мародёры» — пришла ко мне очевидная догадка.

— Честные и быстрые ответы на мои вопросы помогут вам избежать долгих мучений, — громко произнёс я сквозь дыхательную маску, настраиваясь на разговор.

«Кто такие», «откуда»... и дальше в том же духе. Запираться пленники даже и не думали. Игры в героев явно не про них. Выяснилось, что они входят в большой по численности отряд с названием «Тризуб». Частная военная компания, все бумаги и разрешения у них есть. Их база располагалась совсем рядом в селе Лядское. Официально занимались охраной постоянно действующей теперь ярмарки в селе, плюс оказывали специфические платные услуги тем, кто мог за них заплатить. А параллельно старались нажиться на всём, до чего только руки дотягиваются. Далеко в Зону они боялись заходить, да и самим по аномалиям лазать тоже. Вот перехватить сталкера-одиночку или же захватить возвращавшуюся с ходки небольшую группу собирателей — самое то. Бандитов тут и без них раньше хватало. Теперь же им поставили задачу плотно перекрыть известные тропы со «Свалки», без разговоров отстреливая всех случайно замеченных. Дело привычное и дело приятное, ибо всё добро с убитых полностью доставалось им. Именно эту группу дополнительно усилили оружием и специфическим снаряжением, так как заказчик их услуг ожидал появления с этой стороны опасных одиночек или небольших вооруженных групп. Они знали про недавнее столкновение на «Свалке» каких-то крутых ребят, но подробности до них не довели. С присутствовавшими в селе американцами у их старшины водились деловые контакты, хотя американцы заставляли держаться всех прочих от себя на почтительном расстоянии, без раздумий стреляя на поражение при попытке подойти ближе к их полевому лагерю. Ярмарка в селе считалась безопасной, и туда мог прийти любой желающий. Если смог дойти, конечно, а потом уйти обратно. Тем не менее, по словам пленников — торговля там шла бойкая. Оружие, артефакты, снаряжение, информация. И они-то могут мне всячески посодействовать с проходом туда и прочими формальностями. Только отпусти. Примут как лучшего друга с распростёртыми объятиями. Поняв бесполезность дальнейших расспросов, быстро перерезал всем пленникам глотки. Благо поблизости имелась большая «кислотная лужа», без видимого остатка утилизировавшая бренные тушки. В который раз отметил отсутствие заметных эмоций во время лишения жизни связанных людей. Разве только некоторую брезгливость. Раз вы пришли сюда убивать — получите той же монетой.

— И как вам вражеское снаряжение? — Встретил вопросом подошедших к тайной тропе бывших военных сталкеров, предварительно опознавшись через сигналы в КПК.

— Ничего так... — вышел вперёд из группы лейтенант Сорокин. — Бронька хоть и тяжеловата, но заметно лучше десятого «Ската», — упомянул он особую броню украинского спецназа для боевых действий в Зоне. — Пулялки тоже хороши, правда, немного длинноваты, особенно в комплекте с глушаками.

Как погляжу — глушители навинтили на стволы все бойцы. У FN SCAR удобная модульная конструкция. Что хочешь — то и собирай. Имелись в моём хозяйстве для них и короткие стволы того же 7,62Х39 калибра вместе с полностью закрывавшими ствол глушителями. Получалось похожее на АС «Вал» почти бесшумное оружие. Но тех комплектов мало и я их зажал. Тут и глушители, кстати другие. Эти называются «Sound moderator». Снижают громкость хлопка выстрела и полностью убирают вспышку. Применяются с обычными патронами для ночного боя. А оставшиеся у меня глушители имели название — «Silencer». К ним требовались уже специальные дозвуковые патроны. А их у меня тоже маловато. Зато обычных два штабеля до самого потолка в подвале. Шлемы, кстати, надели все бойцы. А ведь они прилично весят. Это ведь не особая продукция из аномальных материалов, а обычный кевлар с металлическими вставками внутри.

— Ночники лишь подкачали, — лейтенант поднял вверх закреплённое на шлеме электронно-оптическое устройство. — Видно хорошо, но сильно мерцает — глаза быстро устают, — пожаловался он, протирая чистым платком запотевшее лицо. — Зато до сих пор рабочие, хотя должны были сдохнуть примерно за полчаса. Наверняка провели им серьёзную модернизацию под местные условия. Другую сторону уже проверял? — Спросил он меня, снова опуская прибор ночного видения на глаза.

До рассвета оставался примерно час.

— Чисто — можем переходить, — я решил умолчать о том, что там раньше было, и кто там раньше караулил случайных путников, заодно припрятав тяжелые трофеи подальше в лесу.

Пулемёты «Максим», хоть и старые, ещё военного времени, но до сих пор сохраняют актуальность на стационарных блокпостах из-за охлаждаемого водой ствола. Они способны стрелять длинными во всю ленту очередями без риска перегрева. Да и короба с ними в комплекте шли на две сотни патронов. Я планировал передать их позже сталкерам в деревне для перекрытия подступов к «Болотному Форту». Пригодятся.

— Странно... — задумчиво заметил лейтенант, — но тебе я верю. — Идём, — он махнул рукой настороженным бойцам, дабы те следовали за ним.

Переход на другую сторону и все быстро рассыпаются по сторонам, беря пространство под контроль. Следов много, а опасности нет.

— Тут и вправду никого не было? — Поинтересовался у меня лейтенант с нотками удивления в голосе.

— Мины, — открыл ему часть правды, добавив: — Уже все снял.

— Точно все? — Лейтенант не спешил мне поверить, подав своим бойцам ещё одну команду поднятой рукой, все резко замерли.

— Точно! — С лёгким нажимом ответил ему. — До дороги на село должно быть чисто, а дальше не знаю.

Лейтенант посмотрел в мою сторону, о чём-то напряженно размышляя, после чего подал команду продолжить движение. Дальше мы сохраняли в пути тишину. Поразился умению скрытного коллективного перемещения у всех бойцов. Мы передвигались по натоптанной тропе не одной компактной группой, а рассыпались на отдельные отряды. Авангард, арьергард, боковые группы охранения. Все слаженно перекрывали друг друга. Хоть я и горел желанием сказать лейтенанту, что всё это излишнее, и затаившегося где-либо противника я легко почувствую раньше, чем тот заметит нас, но сдержался. Пусть идёт, как идёт.

Вышли к радиоактивным холмам «Свалки» с первыми рассветными лучами. Под утро закрывавшие небо ночью облака разошлись, и голые холмы с редкими пучками высохшей травы осветились розовым светом. Над ближайшим к нам холмом степенно крутился высокий водоворот с множеством золотых искорок внутри. Теперь «мухобойки» и здесь поселились, обещая скорое расширение Зоны или какие другие напасти. Далеко за холмами завыла собачья стая. То ли добычу почуяла, то ли радовалась новому дню.

— Двойные «выверты» есть у всех на поясах? — Лейтенант обратился к собравшимся позади него бойцам, те промолчали. — Идём прямо через холмы с аномалиями и сильным радиоактивным фоном. Так мы гарантированно пройдём мимо всех секретов наших бывших... — сплюнул он последнее слово. — Сейчас нам нужно затаиться, дабы кое-кто расслабился и выполз из укромной норки. Сохраняем предельную бдительность!

— И зачем вам лезть туда, где легко переломать себе ноги? — Нагло влез в разговор я. — Да и времени вы там кучу потеряете, а вечером ожидается плановый выброс. Успеете схорониться? — Лейтенант сначала взглянул на меня с осуждением, но теперь явно озадачился. — Могу пройти вперёд, проверяя дорогу, — предложил ему свои услуги.

— Хорошо, держим связь кодовыми тонами, — пожевав губы, он принял устраивающее меня решение, ибо соваться в очаги радиации за всеми я сильно опасался из-за их нестабильности.

Дальнейший путь оказался относительно простой прогулкой. Отойдя на сотню метров по распадку от основной группы, я засёк присутствие перекрывавших натоптанную тропу людей. Забрал правее и обошел её через скопление гравитационных аномалий, благополучно перейдя в другой распадок между холмами, примерно ведущий в нужном нам направлении. Вернувшись обратно к народу, провёл всех цепочкой сквозь аномалии, благо между них обнаружилась вполне проходимая тонкая тропка. Зато нас вряд ли теперь побеспокоят с тыла, разве только полезут через холмы. Дальше вообще всё было чисто, лишь на выходе из лабиринта между холмами мы наткнулись на относительно свежие следы пиршества снорков. Мутанты разорвали каких-то бедолаг на кровавые лоскуты. Впрочем, те бедолаги при жизни таскали обвешанные гранатомётами и оптическими прицелами «Калаши» с чёрным пластиком цевья и приклада. Судя по примкнутому заметно скруглённому пластиковому рожку, калибр явно не 5,45.

— Ваши? — Спросил резко напрягшегося при виде поднятого мною заляпанного кровью и грязью оружия лейтенанта, тот лишь громко сглотнул слюну. — Здесь вас? — Поинтересовался у него.

— Нет, — он наконец-то отмер, хотя и оставался напряженным. — Оружие действительно наше, — подтвердил он мою догадку. — Отдашь? — И от него потянуло смешанными чувствами.

— Можете внимательно поискать по округе, если оно вам дорого как память, — я протянул ему найденный автомат.

— Оно как надёжный боевой товарищ, прошедший с тобой сквозь огонь и воду, — лейтенант бережно стёр с оружия налипшую грязь, проверяя его состояние.

Другие бойцы прекрасно слышали наш разговор и вскоре нашли ещё пять по виду целых автоматов, хотя и не торопились менять на них американские штурмовые винтовки. Прошедшее через чужие руки оружие требовалось обслужить и проверить. Судя по следам кровавой расправы и отсутствию свежих стреляных гильз — снорки неожиданно напали на устроившую привал в распадке группу. Выстрелить никто не успел. Рассыпавшиеся и перекрывавшие опасные направления бойцы вскоре подобрали и остатки снаряжения съеденных неудачников, заметно пополнив носимый боекомплект. Собрав всё ценное, мы двинулись дальше. Снова выдвинувшись вперёд, заметил на бывшем блокпосту «Долга» два американских угловатых броневика. Пулемёты в башенках хищно смотрели в нашу сторону. И при этом полная ментальная тишина. Старательное просматривание округи через «Глазастик» тоже ничего не дало. Блокпост и технику просто бросили, удрав в неизвестном направлении. Убедившись в отсутствии рядом живых людей, осторожно пробрался к броневикам, отмечая следы ожесточённого боя вокруг и внутри машин. Кучи стреляных гильз, засохшая кровь, обрывки амуниции. Пулемёты в башенках расстреляли буквально на расплав ствола — примкнутые короба пусты, как и сброшенные разряженные короба. Следы на земле исключительно человеческие, хотя попадаются чёткие отпечатки ладоней. И здесь снорки порезвились. Причём, произошло это не далее как вчера или позавчера. Осмотр следов показал, что нападение произошло одновременно с трёх сторон. Пока одна группа мутантов отвлекала пулемётчиков, две других обошли блокпост и напали с тыла. Вопрос лишь как они проникли внутрь броневиков или же кто-то оставил открытыми двери десантного отделения — теперь уже и не узнать. Допрашивать духов мёртвых я пока не научился. Хотя, есть более-менее подходящая версия. Наверняка защитники блокпоста подобравшихся вплотную снорков всех перестреляли, а выбравшийся из них мутаген подло проник прямо сквозь броню, заразив экипажи. Дальше всё понятно. Выдал кодовый радиосигнал бывшим военным сталкерам, пора нам двигаться дальше.

— Идиоты, — заметил кто-то из бойцов, осматривавших броневики. — Сдали бы задом и отъехали на безопасное расстояние.

— Денис, проверь, может, заведутся, — скомандовал лейтенант. — Пока научатся — их просто не останется, — поддержал он мнение своего бойца.

Я же стоял в сторонке и ждал, пока они удовлетворят любопытство. Да и следы продолжал высматривать. Похоже, отсюда кто-то всё же ушел на своих двоих. Ушел в сторону базы «Долга», периодически роняя на землю капли крови. Если мы направимся туда же, велик шанс найти его останки на дороге. В этот момент первый броневик громко взревел двигателем, выплёвывая из выхлопных труб сизые облака дыма.

— Почти полные баки! — Выкрикнул из броневика забравшийся на водительское место боец.

— Ты решил идти дальше на колёсах? — С заметным удивлением спросил лейтенанта.

— Глупо бросать хорошую технику, — тот обратил внимание на меня. — Далеко она вряд ли пройдёт. Там впереди, — он кивнул в сторону дороги, — долговцы выстроили настоящий укрепрайон. Ежи, рвы, мины. Американцы, говорят — хотели их танками раскатать, но танки где-то потерялись, так и не доехав. Сейчас отгоним коробочки подальше в кусты и хорошенько спрячем. Глядишь, и пригодятся... — и при этом я проникся к нему большим уважением, ибо сам стал примерно таким же запасливым хомяком, разве только масштабом помельче.

Второй бронетранспортёр заводиться отказался, там разбили приборную панель, однако это обстоятельство лишь чуток притормозило пышущих энтузиазмом бойцов лейтенанта. За считанные минуты они сделали жесткую сцепку и утащили повреждённую машину. Лейтенант скомандовал нам пока занять и удерживать блокпост, благо если за нами кто-то сейчас и следит, то скорее признает коллег бывших владельцев бронетехники, а сам с парой водителей и помощников укатил по дороге вглубь Зоны. Вернулись они через пару часов заметно уставшие, но довольные.

— А теперь придётся лезть в бурелом... — недовольно заметил лейтенант Сорокин, показывая рукой примерное направление движения прямо в ближайший сильно заросший перелесок.

Месторасположение тайного убежища знал только он один. К счастью, оно оказалось близко. Пересекли перелесок, буквально продрались через него, спугнув мелкую живность, затем перебрались через заросший овраг с текущим по дну мутным потоком дождевых вод, влезли в следующий перелесок на пригорке, где и наткнулись на поросшие мхом бетонные блоки какого-то давно заброшенного сооружения явно военного назначения. Под блоками оказался хорошо замаскированный вход во вполне проходимые подземелья. Громкое эхо капающей воды, и гнетущий рокот близко расположенной аномалии встретили нас вместе с сыростью и сдавленным густо пропитанным запахом земли воздухом. Когда-то здесь работала вентиляция и лишнюю воду откачивали насосы, а теперь шел естественный сток в какие-то затопленные глубины. Доступными оставались только находящиеся выше уровня подземных вод коридоры, да и там пришлось топать по колено в воде, местами проваливаясь и по самый пояс.

— Всем быстро надеть дыхательные маски, — громко скомандовал лейтенант, повернув в неприметный бетонный проход с обрывками электрических кабелей на стенах, уходящий куда-то вбок с повышением.

По его полу стекал журчащий ручеёк. Вдруг нас чувствительно обдало чем-то тёплым, словно кто-то впереди открыл печную заслонку в дымовой трубе, и дышать стало действительно нечем. Походу, тут такие события происходят с завидной регулярностью, благодаря чему в этих подземельях отсутствуют опасные обитатели. Интересное местечко.

Мы прошли ещё сколько-то, повернув в следующий коридор, и вышли к наглухо закрытой тяжелой гермодвери. Лейтенант долго колдовал перед ней, стараясь, чтобы никто не разглядел, как он вскрывает замок, дверь неожиданно заскрипела внутренними запорами. Электрический привод всё ещё действует.

— Располагаемся! — Пропустив всех вперёд себя и снова закрыв тяжелую дверь, скомандовал лейтенант.

В большом помещении за дверью было сухо, и присутствовал свежий воздух. Где-то сохранилась и действующая вентиляция. На полу рядами стояли старые пружинные кровати без матрацев, штук сорок, вдоль стен ряды металлических крашенных светло-голубой краской шкафчиков для одежды. Несколько закрытых дверей вели в подсобные помещения из этой импровизированной подземной казармы.

— Идём, — лейтенант обратился непосредственно ко мне, предлагая проследовать за ним.

Мы зашли в плотно заставленное ящиками и коробками отдельное помещение, петли железной двери противно скрипнули при её закрытии, отсекая нас от всех остальных.

— Садись! — Лейтенант подвинул ко мне ногой зелёный армейский ящик, предложив устраиваться, присев на второй.

Устроившись на неудобной низкой сидушке, осмотрелся по сторонам. Большая часть ящиков и коробок оказалась вскрыта и наверняка они пустые. Судя по маркировкам на ещё целых коробках — внутри армейские пищевые рационы, срок годности скоро должен истечь. Патронные ящики тоже легко узнаются, но их совсем мало. С этого склада многое уже вынесли.

— Как видишь — ценного добра здесь маловато, — лейтенант отметил мой интерес. — Откуда было раньше знать, что так всё скверно обернётся, — посетовал он на превратности судьбы. — Ну да ничего — прорвёмся! — В его голосе хватало искреннего оптимизма. — В общем, чего я тебя пригласил для приватного разговора? Может, ты уже и сам догадался, но лучше сразу всё прояснить, дабы после меньше вопросов возникало, — я кивнул, подтверждая согласие с такой постановкой вопроса. — Пока я валялся в отключке после взрыва, помирать уже совсем собрался, понимаешь... — начал он рассказ издалека. — В общем, было мне видение! — Огорошил он меня.

— Видение...? — Переспросил его.

— Ну... сложно выразить словами, что это было, — он заметно замялся, подбирая слова. — Я тогда уже отходил, тела нет, тёплый свет вокруг и всё такое. Смертушка пришла. И тут на меня нечто обратило своё внимание. Посмотрело так и просто поделилось знанием, отчего и помирать как-то расхотелось. Догадываешься, что это могло быть? — Спросил он.

— Что или кто? Сама Зона? — Озвучил я первую догадку.

— Она, — кивнул лейтенант. — И тогда я уже знал, что мне и выжившим ребятам обязательно помогут, а также кто именно поможет. Хоть мелкие детали случившегося и отличаются от того видения, но всё именно так и произошло. И был в том видении наш сегодняшний разговор, — ещё больше озадачил меня лейтенант. — Признаюсь — не помню суть разговора в видении, помню лишь его начало в этой вот кладовке.

— И??? — Мне даже захотелось подпрыгнуть от любопытства.

— Наверное, я должен тебе сказать о том, что у Зоны есть своя Воля! — Выдохнул он. — Именно Воля, а не какие-то там желания, которые тоже есть, — продолжил он меня просвещать в том, что я и сам знал или догадывался. — И её Воля сейчас требует войны от меня и моих бойцов. Приходящие сюда люди своими желаниями и характерами постепенно изменяют Зону. Каких людей сюда больше приходит — таковой она и становится. Похожей на них. Далеко не все изменения нравятся ей самой, потому она активно борется за себя. Становится больше опасных монстров, они меньше конфликтуют друг с другом, переориентируясь на людей. Разрастаются злые аномалии, но с каждым выбросом в них рождается всё меньше артефактов. Скоро нахождение рядовой «медузы» или «каменного цветка» станет целым событием. Советую хорошенько запастись и хранить запасы до лучших времён. Защитные действия Зоны лишены избирательности. Ей сложно отделить одного человека от другого. Именно это предстоит за неё сделать всем нам, если мы хотим сохраниться и сохранить Зону таковой, какова она сейчас. Я знаю — ты сейчас понимаешь меня, — я опять подтверждающе кивнул, хотя был близок к падению в глубокую прострацию от таких откровений. — Тебе, мне и многим другим, кто уже давно ходит здешними тропами, сейчас предстоит сделать серьёзный выбор — с кем он. За кого сражается. Отсидеться в стороне просто не удастся. И если мы с тобой на одной стороне, то нам нужно действовать сообща! — Твёрдо заключил он.

— Что будет в моих силах... — хоть меня и напрягала эта «обязаловка», но и возразить было сложно.

— Ты уже и так делаешь всё возможное, — лейтенант немного расслабился, устроившись удобнее на пустом ящике. — Создаёшь и поддерживаешь коллектив интересующихся и любопытствующих, ищущих и находящих. Именно тех, кто помогает нынешней Зоне оставаться собой. Но тебе лично придётся пойти ещё дальше. Я знаю — ты стремишься сдерживать собственную агрессивность, стараясь обходить возможные конфликты. Пришло время изменить старую привычку.

Я тяжело вздохнул. Признавать его правоту категорически не хотелось.

— Ладно, позже сам определишься, — лейтенант заметил большие сомнения на моём лице, и, поднявшись с места, полез в ближайшую коробку, доставая оттуда два внушительных алюминиевых кейса. — Это тебе за оружие и снаряжение, — он поставил их передо мной. — Я должен был их передать кое-кому другому, но теперь при встрече постараюсь его пристрелить, — он зло оскалился. — Это портативная лаборатория диагностики артефактов и мини-фабрика для тонкой работы с аномальными материалами. Самая последняя разработка научно-технической группы «Янтаря». Повторить или улучшить её вряд ли теперь смогут. «Ушли» главные разработчики, — он поморщился, догадываясь, как и куда они «ушли». — К ним ещё нужен вычислительный комплекс, думаю — ты сможешь его раздобыть, да и разобраться с вложенной документацией тоже. Сейчас обговорим варианты связи и можно разбегаться. Или ты предпочтёшь пересидеть с нами здесь выброс? — Спросил он.

Вместо ответа лишь покачал головой, прибирая тяжелые кейсы в инвентарь. Дальше мы согласовали места для закладывания записок, ибо на радиосвязь особой надежды не было. Зона действительно сильно изменилась. До выброса оставалось мало времени, потому я поспешил откланяться. Лейтенант проводил меня до выхода из подземного лабиринта, вернувшись к своим бойцам. Я же направился на «Агропром» к месту неожиданной остановки колонны броневиков. Возможно, мне удастся разгадать очередную тайну Зоны.

И вот я на месте. Успел. Выброс должен начаться с минуты на минуту, но пока пространство наполняла чарующая вечерняя тишина. Ветер стих, ни одного шевеления листочка или травинки. Дорога чистая, пострадавшие броневики куда-то утащили. Вокруг места натоптано множество человеческих следов, есть и совсем свежие. Час, может быть два — судя по остаточной чёткости отпечатка протектора ботика в сухом сыпучем грунте. Что-то тут старательно искали, нарезая круги вокруг места происшествия. Ещё раз осмотрел близлежащие гравитационные аномалии. Они так и остались слабыми и заметно придавленными, почти как на «Старом кордоне» у края. Их явно проверяли на присутствие артефактов. Вокруг пролегли чёткие цепочки свежих следов. И больше ничего подозрительного.

Солнце уже почти скатилось к горизонту, лес пробивают длинные косые лучи. Лёгкое дуновение ветерка заставило слегка встрепенуться местами уже пожелтевшую листву. В воздухе закружился, полого планируя, обретший долгожданную свободу желтый дубовый листок. Дубов здесь мало, и я как раз устроился под редким лесным великаном со стволом метра в полтора обхвата. И наконец-то северная сторона неба заметно посветлела, постепенно перебивая яркость закатного солнца. Ещё несколько мгновений и я вижу быстро движущиеся радужные полосы над головой. Затем пришла и сильная волна аномальной энергии выброса, окружающее пространство затрещало, как будто его кто-то рвал. Меня чувствительно встряхнуло, но ощущения были скорее приятными. Быстро сменялись чувства жара и холода, лёгкое покалывание электрических разрядов, колебания неслышимых ухом, но воспринимаемых всем телом вибраций. Стало дискомфортно. Инфразвук. Он легко проникает сквозь любую защиту и достаёт даже спрятавшихся под землёй, порой выворачивая их душу наизнанку. А что с аномалиями? Там творится что-то странное. Они то распухают, вобрав в себя энергию выброса, то снова сдуваются без видимых причин. Трясутся, пульсируют. Теперь вообще под теми «воронками» появились «кислотные лужи», трава вокруг мгновенно почернела и превратилась в белёсый дымок. Гравитационные аномалии отказались сдаваться без боя, сумев втянуть «кислотные лужи» внутрь себя, снова разрастаясь и меняя видимый мне окрас. А теперь под ними растёт что-то термическое, благо трава уже съедена аномальной химией, иначе мог вспыхнуть пожар. Ещё один гравитационный глоток — неопределившиеся термички тоже съедены. Ага, вот и искры электрических разрядов — вспышка, хлопок, и опять над поверхностью земли колыхается пространственное искажение. Вибрация, гул, переходящий в противное зудение, у меня даже зубы заболели. С аномалиями что-то происходит, что-то рвёт их прямо изнутри, но они наоборот стремятся сжаться в одну точку. Причём, идентичные процессы идут во всех затронутых событием на дороге аномалиях. Череда глухих хлопков и они дружно исчезли. Я лишь отметил на месте каждой сверкнувшие на короткое мгновенье мелкие артефакты. Яркость выброса постепенно спадает, пройдёт пять минут и он закончится. Интуиция шепчет — нужно поторопиться. Бегом к месту, где видел вспышку артефакта. В руке детектор, на его экране проявилась звёздочка. Ага, на голой исходящей жаром спекшейся и сжатой сильной гравитацией земле лежит что-то многогранное сверкающее как прозрачный алмаз размером с крупный грецкий орех. Протянул к нему руку, боясь коснуться. Ощущения непонятные, интуиция подло молчит. Заключаю новорожденный артефакт в шарообразный контейнер, бегом перемещаясь к следующему. До завершения выброса собрал все восемь. Параллельно просканировал детектором и другие близлежащие аномалии. Пусто, ни одной самой мелкой засветки. Неужели лейтенант Сорокин действительно был прав? Печально. Стоит пройти дальше, на «Агропроме» много разных аномалий, глядишь — чего-то да попадётся.

Наверное, я просто отвлёкся. А может, что-то ещё. И ведь передвигался осторожно по краю дороги от дерева к дереву, старательно слушая округу с помощью всех доступных чувств. Тихо и пусто, только шум переполненных энергией близких аномалий. Острый укол опасности, успеваю резко сместиться вправо, упругая воздушная волна толкает голову слева, заставляя пригнуться и стремительно рвануть вперёд в сторону проявившейся опасности. Сзади громкий хлопок. Меня медленно обгоняют разлетающиеся обломки взорвавшегося древесного ствола, куда прилетел предназначавшийся мне снаряд. Треск падающего дерева слышится в отдалении — я несусь со скоростью стартовавшего гоночного автомобиля. Долго такую скорость не продержать, но до проявившегося стрелка всего триста метров. Ещё одна вспышка опасности, помогая себе телекинезом, меняю траекторию движения. Глаз отмечает протянувшуюся из точки впереди ко мне белёсую линию инверсионного следа. Гиперзвуковой снаряд опять разминулся с моим телом в считанных миллиметрах. Сзади ещё один громкий хлопок попадания и взрыва. Ускорившееся сознание запоздало отмечает, что стрелок подозрительно меток, и только сверхсвоевременное уклонение позволяет мне разминуться с его убойными пулями. Движение вбок — вплотную проходит ещё один инверсионный след третьего выстрела. Стараюсь стянуть на себя быстрый временной поток, прекрасно чувствуя, что иначе разминуться с четвёртой пулей вряд ли удастся. Толчок телекинезом в землю — и я лечу, превратившись в стремительный снаряд, рядом проходит ещё один инверсионный след, а воздушная волна резко толкает меня к земле. Снова телекинетический толчок и боковое смещение в воздухе. Попасть в проекцию плеч и головы куда сложнее, чем в большое тело. Цель уже близко, я разглядел белёсый прозрачный силуэт с каким-то оружием в руках. На предельной для моего телекинеза дальности, хватаюсь им за оружие стрелка, резко дёргая на себя, одновременно падая на потрескавшийся и местами поросший травой асфальт старой дороги. Оружие я сумел вырвать из рук стрелка, но концентрации не хватило для того чтобы переместить его в свои руки. Оно пролетело мимо меня, упав где-то далеко позади в перелеске. Прозрачный стрелок откуда-то выхватил прямой меч и резко прыгнул на меня. Толкнул его телекинезом, ощутив, как тот просто проваливается сквозь него. Ещё мгновение и его меч развалит меня на две отдельные половинки. Телекинетический толчок вбок, отталкиваюсь от земли, выходя из-под опасного замаха. Верный мачете в правой руке, перекатившись, вскакиваю на ноги, вовремя отражая догоняющий удар прозрачного стрелка. Он продолжает давить, и его скорость явно превышает мою. Ещё одно парирование, каким-то чудом отвожу в сторону его клинок. Прямой резкий выпад — успеваю сместиться только за счёт телекинеза. И вот, замечаю, противник чуток замедлился. Мне всё же удалось сместить временные потоки. Повторный прямой выпад, его хрен заблокируешь, снова смещаюсь, вражеский клинок пробивает мою одежду и царапает бок. Но на этом удача покинула прозрачного стрелка. Сдвигаю клинок без замаха так, что он пересекает отходящую вооруженную руку противника чуть выше локтя. Касание, практически без сопротивления, клинок перерезает податливую плоть. Меня пробивает сильнейшая выплеснутая врагом эмоциональная вспышка, а вспышка света больно бьёт по глазам, ослепляя. Отталкиваюсь от земли, подкидывая себя в воздух. Зрение быстро вернулось, когда я снова коснулся ногами твёрдой поверхности. Противника рядом нет. Он исчез в той вспышке, оставив на земле кровь и отрезанную мной руку с крепко зажатым в ней мечом. Рука теперь стала вполне обычной, потеряв былую прозрачность.

«Поздравляем, сталкер, ты получаешь достижение „Кровь кровного врага“. Защищая свою жизнь, ты сумел пустить кровь кровному врагу, хоть и не убил его. Найдёшь подобающую событию награду поблизости сам».

Неожиданно высветился перед взором текст системного сообщения.

Во мне ещё плескался азарт закончившейся битвы, потому далеко не сразу сумел его понять. «Кровный враг?» — мысленно задал себе вопрос, — «кто бы это ещё мог быть?» Ответа на эти вопросы пока не видно. Подошел к отрезанной руке, натравливая на неё мутаген. Стоило проверить, вдруг я пересёкся с таким же мутантом, как и сам. Но нет — каких-либо следов нетипичного симбиоза мой мутаген не нашел. Вполне обычные для человека ещё живые ткани. Рука крайне интересная. Кроме зажатого в ней клинка, практически такого же, как мой мачете, разве только другой формы, на пальце фиолетовый перстень-печатка с незнакомым символом. Или смутно знакомым. Где-то я его видел, не так давно, кстати. Позже разузнаю. Отрезанный с рукой рукав явно выполнен из нескольких тончайших слоёв особых тканей. Из похожих тканей выполнен доставшийся мне чёрный комбинезон монолитовца, хотя тут видны заметные отличия в конструкции. Освободил руку от меча, перстня и остатка рукава, перемещая всё в инвентарь. Руку тоже, после разберусь с отпечатками пальцев и сделаю анализ тканей и крови. Слишком уж противник шустрым и сильным оказался. А как метко стрелял. Только чудом удалось разминуться с его пулями. И ментальное чутьё на нём сплоховало. Он реально проявился только после потери руки, оставаясь до этого момента полностью закрытым.

Улетевшее в перелесок оружие пришлось долго искать. Благо я запомнил траекторию его полёта, потому вообще нашел в том сплошном буреломе. И когда я его поднял, сразу же увидел следующее системное уведомление:

«Получено уникальное боевое оружие, созданное из артефактов и аномальных материалов (некомплект). Используется принцип разгона метательного снаряда гравитационными и магнитными полями, благодаря чему обеспечивается гиперзвуковая скорость выпущенного снаряда. Класс „Легенда Зоны“. Личное оружие, убираемое в инвентарь. Забыть, украсть, потерять, передать кому-либо другому невозможно, при гибели сохраняется в инвентаре. Находясь в инвентаре, не имеет веса и не занимает свободных ячеек».