Помоги проекту - поделись книгой:
Кандидаты в пажи наморщили лбы и шевелили беззвучно губами, но никто не отважился дать ответ. Гофгеральдмейстер поучительно изрёк:
— Укрощать строптивых князей начали еще последние рюриковичи, особенно цари Иван Третий и его внук Иван Грозный. Потом власть захватили Романовы, последыши воя Кобылы, чьи сокровники ходили с Аттилой на заход солнца и набрались там чужеземной крови. Их взгляды были мрачные, помыслы тёмные, и направлены в сторону тьмы, куда заходит солнце. А уж потом Гольштейн-Готторп-Романовы на Русской землице построили слепок умозрительного Германского рейха, о коем чаяли все немцы, да у тех не получилось сразу, как у рюриковичей.
— И как так-то у русских всё сладилось? — хором выпалили не в меру любопытные кандидаты.
— София Августа Фредерика Анхальт-Цербстская, она же Екатерина Великая, и её муж Карл Фридрих Гольштейн-Готторпский, он же Пётр Третий, создали Германский рейх на русский лад назло Старому Фрицу из Пруссии. Тому до конца жизни так и не удалось сколотить Германский рейх на немецкий лад. Причём их отпрыски даже железнодорожную колею шире сделали, помятуя поговорку: "Упаси мя, господи, от родственничков моих!"
— А немцы чо? — буркнул не пойми кто.
— Только выкормыши Старого Фрица в 20-м веке построили-таки Третий рейх. Замысел смелый, удачливый, но скоротечный — всего двенадцать лет. Русские прихлопнули его, как навозную муху. Наши три раза брали Берлин за всю историю. Немцы Москву — ни разу.
— А чо русские цари так-то немцы поголовно? — задрал курносый нос Долгорукий.
— Русские ещё с дорюриковых времён не умели управлять своей страной.
— А Гитлеру наваляли-таки!
— Тогда правил нерусский Сталин… После Петра Великого ставили только полунемок в царицы, а уж после Екатерины Великой правили исключительно чистокровные немцы. Междоусобица это раздор меж своими, а немцы не сварилися между собой до последнего царя, которого русская чернь озлоязычила Кровавым. В чём же главная заслуга русских царей с чисто немецкой кровью в жилах?
В ответ лишь гробовое молчание.
— Эх, господа высокородные! Самой великой заслугой Гольштейн-Готторп-Романовых было разрушение мирового, краевого, окружного самоуправления. Говоря культурным языком Запада, русские были республиканцами испокон веков.
— Эт-та как так-то понимать?
— Русские жили соседской, окружной, мировой общиной, а не родоплеменным укладом. Им было всё равно, каких ты кровей, кем ты родом и откуда ты. Лишь бы ты уважал "опчество" и соблюдал русские нравы и обычаи. Правили народным сходом. Ещё предпоследних князей-рюриковичей приглашало или прогоняло вече, общее собрание. Даже царя Петра, уже Романова, попы объявили "ненастоящим", а стрельцы хотели свергнуть.
— Чо так-то?
— Настоящего самодержавия в цивилизованном европейском духе на Руси тогда не было. Его и подлинное крепостничество своим законо-уложением утвердили только Гольштейн-Готторп-Романовы. Но республиканский бунтарский дух у русских так и не выветрился до конца. Мир-община прочно укоренилась в памяти народной. Ещё в двадцатом веке община жила в колхозах, артелях и даже на заводах-гигантах. Всегда будьте начеку — бунтарский дух в русской душе до сих пор тлеет под личиной мнимой покорности.
— А по городу нам прогуляться можно без опаски в пажеских мундирах?
— Из дворца ни на шаг! Да и вас не выпустит стража.
— Чо так-то! Мы не зэки в закрытке и не солдаты в казарме.
— Обещаю, вам весело будет с фрейлинами ея величества на уроках куртуазной шаловливости.
В качестве особого знака отличия и высокого чина господин обергофкамергер носил на бедре с правой стороны на золотом шнуре золотой ключ, осыпанный бриллиантами, с двумя массивными кистями.
— Вы, юные пажи, на царском пиру очень понравились господину оберфоршнайдеру.
— Это ещё кто такой-то? — буркнул в курносый нос Долгорукий.
— О, вы приглянулись самому главному разрезателю царских кушаний, тайному советнику графу Головину!
— Подумаешь… Резать пироги всякий мастак.
— Учтите, вы будущие камер-юнкеры и камергеры. Все придворные чины — в генеральских рангах. Производство в следующий чин целиком зависит от усмотрения ея величества. А у вас нет ни малейшего представления о табели о рангах и никакого пиетета перед вышестоящими. Не речь у вас, а какая-то перебранка простолюдинов. Я лично прикажу попечителю царских театров дать вам лучших логопедов, риторов и преподавателей ораторского мастерства, чтобы навсегда избавить вас от просторечия.
— Ещё долго учёбой мучить будут? — скривился конопатый Оболенский.
— Изрядно. Пока что вы просто неотёсанные мужланы. Потом лучшие из вас получат звание камер-пажей.
— А чо они делают-то?
— Неотлучно находятся при одном из членов императорской семьи.
— Охранниками, что ли?
— Обязанности пажей состоят в участии в разного рода церемониях. Пажи сопровождают членов императорской фамилии, несут шлейфы или держат накидки царственных дам и тому подобное.
— Юбки бабам задирать?
— Запомните, статс-дамы для вас недоступны. Если, разумеется, сама статс-дама не восхощет с вами пошалить, ну, вы меня понимаете… Не краснейте! Тут все мужчины… Всё, что происходит при дворе, остаётся глубокой тайной для черни. Доступных фрейлин вам укажет гоф-статсдама. Амурно самовольничать без её дозволения — ни-ни!
— А если укажет на некрасивую?
— На самых красивых давно положили глаз камергеры и царственные особы. Не отчаивайтесь. Несимпатичных девочек во фрейлинах не бывает. Они все секси.
— А если мы подерёмся из-за какой-то тёлки?
— Исключено! Выдержка и только выдержка — вот что отличает высокородного пажа от гопника с района. Скоро вам выпадет великая честь прислуживать при совершении бракосочетания ея императорского высочества княжны Мериам Максудовны с его великогерцогским высочеством Мамбетом Искандеровичем. Там и пройдёте испытание на выдержку.
Господин обергофкамергер постучал золотой вилкой по хрустальному бокалу с золотым вензелем дома Гольштейн-Готторп-Романовых.
— Господа! Мы с вами заплутали в нашей путанной беседе и попали на непристойную стезю. Стыдитесь! Смею напомнить, что у нас не празднование по случаю досрочного производство вас в пажи ея величества, а своего рода "тайная вечеря". Патриарх Ермолай решительно возражает против сего наименования и грозит нам пальчиком. Но это придворная традиция, и мы её сохраняем.
Пажи пристыженно потупились, отложив ножи и вилки. Думали, что за сим воспоследует предтрапезная молитва. Но обергофкамергер благосклонно улыбнулся.
— Заметили, что слова срываются с моих губ и словно растворяются в тишине? В этом зальце, задрапированном чёрным бархатом, идеальная звукоизоляция. Приточная вентиляция пропускает кондиционированный и ароматизированный воздух сквозь три фильтра совершенно бесшумно. Зал для тайной вечери защищён от любого сканирования. Нас никто не подслушает. Можно говорить свободно обо всём. Хоть нести крамолу и нецензурщину. Записывает только мой карманный диктофон. И пусть вас не смущает чучело летучей мыши в дальней нише со свечками. Об этом алтаре я расскажу вам в следующий раз. А теперь, братцы, дружно вспеним бокалы шампанским и выпьем за здоровье ея величества!
Юные пажи чокнулись с бокалом главного наставника и опустошили полулитровые бокалы. Обергофкамергер снял парик с буклями, провёл ладонью по лысой голове и заговорил таинственным тоном:
— Теперь я посвящу вас в сакральное знание о родословном древе последних Гольштейн-Готторп-Романовых. Открою вам сокровенную тайну — все без исключения царственные особы России чисто русской крови!
— Чо-то…
— Как-то…
— Не так-то.
— Я, юные господа, докажу вам эту очевидную для всех истину чисто логически. Императрица Марианна…
— А хто батяня ейный?
— Фу, как бестактно, господин Голицын! Отец нынешней матушки русского народа — Каролус Эрих Николаус Майнтценгенский. Тоже русский и православный.
— Эт-та как понять?
— Такое надо не понимать, Долгорукий, а принимать на веру с чистым сердцем. Её прабабка, грузинская княжна Тиграда Гвардциони-Мухасранская, по мнению геральдистов, происходит из древнего православного рода грузинских царей, правивших ещё до Рюрика.
— А на русском царица говорит? Что-то на пиру мы от неё ни одного русского слова не слыхали.
— Марианна Николавна свободно говорит и читает не только на русском и остальных европейских языках, но и на арабском и иврите. Она ни в коем случае не хотела навязать россиянам монархический строй против их воли, но токмо по воле народной. Провозглашала ещё при антинародном режиме: буде такова воля явлена, она готова сесть на престол и служить своему народу. И народ после Великой Ельцинской революции и Реставрации монархии выбрал самодержавие, православие, народность. Причём совершенно добровольно. Поэтому благоденствует и безмолвствует.
— А сынуля ейный от кого? Царя-то у нас нету.
— Вдовствующая императрица, как вам известно. В законном браке родился русский цесаревич Боголюб. Недоброжелатели объявляют русского цесаревича представителем династии Гогенцоллернов, а не Гольштейн-Готторп-Романовых. Злопыхатели именуют его Готтлибом Прусским, но это всё беспочвенные и досужие сплетни. На самом деле он чисто русский по крови и православный по вере.
— А чего-то так-то иноземцев любит?
— Цесаревич Боголюб, господин Оболенский, объявил народу: "Пусть вас не пугают чужестранные танки на Красной площади. Наводя мосты между Россией и Европой, следуем путём, который проложил в своё время мой предок Пётр Великий. Он приглашал немецких офицеров и генералов на русскую службу". А нынешние монархи приглашают израильских и американских воевод.
— Так-то цесаревич не байстрюк, получается?
— Как вы могли подумать такое, господин Долгорукий Повторяю дважды, царица родила сына в законном браке с эрцгерцогом тирольским и швабским Фердинандом Парапонтосом Тринадцатым. Повсюду с царскими почестями принимают главу Российского императорского дома Гольштейн-Готторп-Романовых императрицу Марианну Николавну и цесаревича Боголюба Парапонтыча. Именно они являются наследственными возглавителями фамильной корпорации, хранящей идеи и традиции тысячелетнего монархического государства-семьи. То есть преемственности русской монархии от великого Рюрика, хранителями непрерывности династии от инокровного посягательства.
— А кто посягает?
— Эх, Долгорукий! Ваш предок предал рюриковичей, наплевал на Киев и основал Московию. И в вас та же червоточина жива… Так знайте же все, что угроза исходит от самозванцев. Перед печальным концом правления предпоследних Гольштейн-Готторп-Романовых российская императорская семья успела разрастись до огромных размеров. Сегодня их потомки живут по всему миру, но некоторые относятся к своим царским корням с особым трепетом и претендуют на трон.
— Мы по тырнету лазим, не пальцем тыканные… О Романовых в сетях дажить куры не кудахчут.
— Нет же! Ошибаетесь. Опасность появление самозванцев жива по сю пору. Потомки Саксен-Кобург-Готской ветви неоднократно самопровозглашали себя местоблюстителями российского престола. Гессенское ответвление тоже не дремлет. Да и барон Карл-Густав Маутхаузен-Заксенбург не унимается. Благо, потомков Ольденбургской ветви отодвинули в тень, как и князей Юрьевских. Но и у Екатерины Великой было несколько внебрачных сыновей. Самозванство погубит любую династию! Нашу царицу Марианну Николавну признают русская православная церковь и все европейские королевские семьи чистых кровей. Вот, что самое главное!
— Чо-то народ царицу нашу не шибко любит.
— Да как вы посмели такое сказать, князь Голицын! От лицезрения царственных особ по телевизору у русских людей рождается в душе благотворная умиротворённость и даже затаённое ликование, а домашние бумажные иконки начинают мироточить.
Господин обергофкамергер раскраснелся от выпитого. Выставил на стол целую "четверть" — трёхлитровую бутылку водки.
— Вот она, родная "Российская". С берёзками на наклейке. Пятьдесят шесть градусов. Для крепких духом людей. Что для русского здорово, то немцу — смерть! Выпьем за здравие царской семьи. Хох новому тысячелетнему рейху династии Гольштейн-Готторп-Романовых! — совсем уже неожиданно для такого толстого борова по-поросячьи взвизгнул господин обергофкамергер и вскинул руку в римском приветствии. — Хайль Готтлиб! Пьём до дна! Стоя! Виват!
Все трое сидели по-пацански на корточках у туалета для прислуги и по кругу тянули самокрутку с травкой.
— Пацаны, а чо вы тут забыли?
— Но-но, мы пажи на службе ея величества! А ты кто такой, дядя?
— Я золотарь ея величества! Горшки со сранью за высокородными выношу. Унитазы чищу. Сантехнику чиню.
— Сантехник, значицца?
— Ещё какой! Не пойму я вас. Реальные пацаны, а в лакеи подались.
— А ты-то сам?
— Я-то хоть кредит за квартиры выплатил для троих внуков. А вам этот геморрой на кой?
— Патриоты мы!
— Мы за возрождение имперской России!
— Отчизну любим.
— Пацанчики, белогвардейцы тоже очень любили отчизну, но… странною любовью. Ярче всех эта любовь пылала у блестящего писателя и атамана Петра Краснова и его подельника атамана Шкуро на службе у Гитлера.
— Были и честные, дядя!
— Были, как не быть…. И тоже очень любили Россию. Именно поэтому православный авиаконструктор Игорь Сикорский создал американцам блестящее вертолётостроение. А его спонсор и сердечный друг композитор Сергей Рахманинов вкладывал кровные денежки в военно-промышленный комплекс Америки. Славные поборники за матушку-Русь!
— Подумашь, вертолёты… У наших вот такенное оружение, куда там пиндосам!
— Отцы-командиры и начальники-патриоты на ходу подмётки рвут, продают тактико-технические данные матчасти предполагаемому противнику, знамо дело.
— Да ну тебя… Весь мир с нами и за нас! Противников у русских нет. Только дружбаны и партнёры.
— По вашим нонешним понятиям, партнёры бывают активные и пассивные. Вас активные партнёры будут без отдыху и продуху драть сверху в хвост и в гриву. А вы, которые снизу, будете терпеть, пассивные партнёры. На то вы и терпилы.
— Никто на нас напасть не отважится!
— Нападать на нас не отважатся, но взорвут изнутри.
— На этот вонючий случай по нашим границам танки партнеров утыканы. Привалят на подмогу царице.
— Танки, которые стоят по границам России, никогда не пойдут во фронтальное наступление, как на Курской дуге. То ж будущие оккупационные войска для усмирения русских туземцев. Когда российские правители сдадут страну по частям на поток и разграбление, эти танки будут поддерживать власть будущих вице-королей колоний, нарезанных из лоскутов новой Российской империи.
— Кремль будет наш!
— Ваш… Ваш… И стрелять по нему из амерских танков будут ваши же русские танкисты, как те подлюки на службе Ельцина пуляли по своим же в Белом Доме.
— Чего-то ради — нашенские?
— А чтоб натовской солдатне не попасть под международный трибунал и не болтаться в петле за преступления против человечности.
— Американцы разгромили Гитлера!
— Бомбардировками с безопасной высоты? С немцами они никогда не воевали на суше, кроме высадки через Канал. Потомки ветеранов СС часто проговариваются по телеку, что их прадеды талдычили в воспоминаниях: "Как хорошо, что после высадки союзников в Нормандии мы отступали на западе без боя!"
— И правильно делали!
— Нам бы так!
Поделиться книгой: