Помоги проекту - поделись книгой:
Удивительно, как в такой ситуации, пережив столько потрясений, она умудрялась не потерять свой лоск и шарм. Словно и не землянка перед ним, а унжирка. Соблазн один и невинные испуганные глазки. Нет, придётся покровительствовать ей до конца, пока она не окажется в безопасности.
На вопрос пойдёт ли она сама за ним, та уточнила куда. Вот тут и понял Аранк, что детка не железная, а настоящая женщина. Напуганная, беззащитная и безумно притягательно красивая. Впервые Голдар сталкивался с такой безупречной деловой красотой. Невероятное сочетания силы и слабости. Огонь и пламя. Детка, одним словом. Как держать себя в руках и не погладить её всю. Да, всю и сразу. Подмять под себя, уговорить на статус фаворитки. Аранк понимал, что это всё из-за воздержания, но он же не озабоченное животное, для которого главное лишь инстинкт
Но, видимо, было что-то в его лице пугающее, что заставило землянку его бояться и смотреть, как на ущербных, пропитанных похотью и безумием.
— У тебя такой вид, словно я сейчас накинусь на тебя и трахну прямо здесь.
Нужно было расставить всё по своим местам, чтобы подопечная не тряслась, а доверяла.
— А где?
Ступор пронзил не только тело, но и мозг манаукца. Что это сейчас было? На что это она намекала? Когда же землянка объяснила свой вопрос, Аранк взбесился. Нет, это было уже слишком. Неужели она думала, что он такой же как и их мужчины, идущий на поводу своих низменных порывов.
— Детка, я не понял, ты что, не против, чтобы я тебя трахнул?
Манаукец был груб, потому что злился на то, что раскрыл себя, но и бросить подопечную не мог. Пусть и такую, ничего не понимающую и совершенно ему не верящую.
— А можно отказаться?
Кажется, до неё дошло, что Аранку не нужно её тело. То есть не так, как она думала. Вот если бы она сама предложила, это был бы другой разговор, но увы. Даже тогда он бы отказался. Она землянка! Землянка на всю голову!
— Нужно, — бросил он ей и пошёл к стартовой площадке. Злость в нём клокотала, сворачиваясь рассерженной змеёй. Всё пошло прахом, месяц работы целого отдела.
Манаукцу было невероятно стыдно, ведь на него надеялись, а он бросил задание ради того, чтобы ущербная приравняла его к насильникам. Где справедливость этого мира?
Аранк настолько сильно расстроился, что даже не следил за своими чувствами, поэтому когда из — за поворота появились несколько ущербных, которые догадались перехватить их, то манаукец даже не соизмерял силу, расчищал дорогу так, чтобы быть уверенным, что никого не оставлял за своей спиной, раздражаясь от звука цоканья каблуков детки.
Сложно выбрать что лучше: напрямую признаться землянке, что он манаукец, и объяснить, что она должна слушаться его во всём, потому что он нёс ответственность за неё, или же уговорить совесть, что спасения детки будет достаточно, чтобы не думать о ней больше и заняться прямыми обязанностями.
Но сложно искать лазейку в моральных принципах, в правилах, вдолбленных с детства, что мужчина нёс ответственность за подопечную, которая доверилась ему, нёс до тех пор, пока она сама не откажется от него. Сама!
— Женщина, переставляй ножками резвее! — чуть не рычал Аранк на землянку, так как в нём бесновалось желание взять хрупкую брюнетку на руки и просто донести её, так и быстрее, и приятнее. Вот только если его ещё раз укроет флёр её духов, то моральные принципы будут вкупе с желаниями тела настаивать на первом варианте, то есть признаться, отдать себя в её руки и надеяться остаться рядом с ней подольше, даже если она будет перегибать палку, даже если придётся укрощать её.
— да чтоб тебя, — тряхнул головой манаукец, так как варианты способа укрощения у него сводились к одному. Что за дичь в мыслях? Откуда в нём столько похоти? Он же приличный манаукец, преданный своей Родине, но похоже ущербные заразили его, не иначе, так как других объяснений у Голдара не было. Стыдно было признаться себе, что у него встал только от вида, от запаха, от дерзкого и высокомерного взгляда кошачьих глаз. Контроль трещал по швам. Опять же, как признаться женщине, раса которой манаукцев терпеть не могла, ненавидела много веков, взращивала неприязнь в детях с молоком матери.
Детка была не прекрасная унжирка, всем своим существованием стремящаяся получить оптимальные гены для создания идеальной расы, но которой претила зависимость. Вольные мыслители предпочитали свободу каким-либо отношениям, считая себя высшей расой галактики, потому что более развитые и продвинутые как в науке, так и в самопознании. Эта раса безупречно прекрасных созданий пугала многих своими практичным подходом к жизни. И спасало наверное остальные расы Союза лишь то, что унжирцы за мир во всём космосе и предлагали всем свой любвеобильный способ достижения этой великой цели.
Нонарка же на месте землянки давно подчинилась ему, так как менталитет у серокожих был иной, жёсткий патриархат, когда слово мужчины для женщины закон.
Но она землянка. Аранк в который раз покачал головой. Манауканка воспользовалась бы своим положением, доверилась бы ему и ждала, когда он исполнит свои обязанности покровителя. А вот землянка боялась, не доверяла, шла, конечно, но манаукец затылком чувствовал её обжигающий взгляд.
Можно ли влюбиться в дикое животное? В очень опасное, гибкое, смертоносное?
Можно ли полюбить бластер, который одним выстрелом может убить? Что со мной? Я себя не узнавала, не понимала, теряясь в странных эмоциях предвкушения, наслаждения, когда мой спаситель разделался с преследователями, которые неожиданно выскочили, преградив коридор.
Это было ужасно, столько крови я не видела в своей жизни, столько боли и агонии. Меня потряхивало, когда я смотрела на то, что оставляла после себя эта машина-убийца, ведущая меня по коридорам. Что там мои телохранители, хлюпики перед ним, этот был необузданным, устрашающим, и я была рада, что находилась на его стороне. Растопчет и не заметит.
Я неотрывно смотрела на то, как великан, не теряя скорости, блокировал перегородки в соседние коридоры, ломал замки и всё это с невозмутимой злостью.
Да, он бьит именно зол, но невозмутим. Он не взрывался гневом, прекрасно удерживая под замком свою ярость. Это было прекрасно, волнующе. Я невольно прикусила губу и не поняла этого, пока не почувствовала боль.
Я встречала на своём жизненном пути таких типов, они, как стальные истребители, шли напролом, сметая всё на своём пути, лишь бы достигнуть цели.
Беспринципные и весьма принципиальные. Разные, но единые в своём стремлении контролировать всё в пространстве рядом с собой, от чего невольно понимаешь, что вращаешься вокруг такой сильной личности, порой сгорая, как в лучах звезды.
Гремучая смесь. Я стремилась к такому идеалу, но понимала, что мне многого недоставало для того чтобы противостоять подобным моему спасителю. Как же я сразу не раскусила его суть. Конечно же этот трахать не будет кого-то на глазах у публики, для таких секс не более чем возможность спустить пар. Они ни к кому не привязывались, считая любые отношения слабым местом в своей броне. Но я сглотнула, представив, какой мог быть секс с таким мужчиной. Сладкий, дикий и бурный. Тело трепетало, оно желало почувствовать этот сброс агрессии на себе, самому высвободиться, получить свою дозу эндорфинов, чтобы прийти в себя, успокоиться и начать думать головой трезво. Поэтому когда мы оказались у скайта, я задержала дыхание, почувствовав на себе тяжёлый взгляд чёрных глаз великана.
— Открывай, — приказал он.
Я в нерешительности оглянулась к выходу стартовой площадки.
— А мои телохранители?
Тревога за их жизнь царапала совесть. Хоть головой прекрасно понимала, что они профессионалы, знали, на что подписывались, это их работа — защищать меня, порой ценой своей жизни, но всё это пустые отговорки, слова, а на деле всё равно тяжело осознавать, что ради тебя кто-то погиб.
— Скайт маленький, на всех мест не хватит. Скоро сюда прибудет полиция, и поверьте, половина тех, кто здесь работает, не захочет с ней встречаться, особенно оказаться под подозрением в убийстве. Можете не переживать насчёт телохранителей. Они в относительной безопасности, если сами нарываться не станут, то их не тронут. Если только попинают, отведут душу за то, что упустили вас. При них же не было оружия?
Я пожала плечами. Вот чего не знала, того не знала. Подошла к скайту и набрала индивидуальный код. Система открыла для меня люк, а пилот не радостно встретил, целясь в нас бластером.
Я толком понять не успела как оказалась за спиной великана, а затем и пилот уже лежал на полу кабины, придавленный немалым весом моего спасителя.
— Детка, забирайся скорее и блокируй люк. Нам пора уносить отсюда ноги. Эй, ты, как тебя, пилот, сел в кресло и давай стартуй, пока желающие пообщаться с твоей госпожой не высыпали на площадку и не захватили контроль над куполом.
Используй аварийный код.
Я через плечо поглядывала на мужчин, спеша поскорее выполнить приказ великана и заблокировать люк, затем прошла к своему креслу и устало упала в него, пристёгиваясь.
— Господин Рид, поспешите, мы никого не ждём.
Пилот кивнул, бросая недовольные взгляды на великана, занял своё место, в то время как мой спаситель примерял свой зад в кресло пассажира, боясь его раздавить.
Забавный. Я прикрьша глаза, успокаиваясь. С таким спасителем я могла позволить себе минутку покоя, чтобы решить первостепенные задачи. Когда открыла глаза, я точно знала какие приказы отдавать, нужно было договориться с полицией, которая, как сказал великан, летела на астероид. Мне не нужна шумиха, поэтому написала службе собственной безопасности компании, чтобы разобрались с проблемой на самом астероиде и с правоохранительными органами тоже.
Быстро пролистала базу данных работников, нашла личные данные на Роя и своего спасителя, у которого оказалось на удивление необычное имя Альберт Шенбер, совершенно не вяжущееся с его внешностью. Но, может, я просто придиралась.
Написала Оливии, чтобы готовилась к моему прилёту. День выдался гадский, и ничего хорошего мне не принёс. Хотелось уже оказаться в своём жилблоке на станции “Астрея", чтобы отдохнуть хоть пару часов.
— Господин Шенбер, — обратилась я к великану, — я хочу вас нанять в личные телохранители. У вас отличные данные к этой работе.
Великан замер на миг, затем прикрыв глаза выругался на незнакомом языке, прежде чем твердо ответить мне.
— Даже не думай об этом, детка. Высадите меня где — нибудь и наши пути разойдутся.
Вот как. Неприятно слышать отказ. Раздражала его “детка". Мне давно за тридцать и так похабно меня не называли даже в восемнадцать. Устало выдохнула, пытаяясь осмыслить свои эмоции, давно забыла эти ощущения и тягу к мужчине.
Но, возможно, он прав, лучше отпустить его, не соблазнять себя. Проще вызвать себе кого из службы эскорта, готового ради денег ублажать, доставлять удовольствие, вот только разочарование всё же осело в душе. На что я, собственно, надеялась? Управлять такими типами весьма проблематично, нужно для начала узнать их слабость. А этот казался отлитым из металла. Вот только и отпустить его сразу просто не могла… Захотелось пощекотать напоследок себе нервы.
— Не так быстро, господин Шенбер, прежде вас стоит отмыть и переодеть, а то вас остановит первый же встречный полицейский.
Великан оглядел себя, задумавшись, кивнул, и я набрала сообщение Оливии, чтобы приготовила мужской деловой костюм. Раз кредиток не просит и расстаться спешит, значит, так тому и быть. Жаль, конечно, что от предложения отказался.
Весьма жаль.
И я пожалела об этом не раз, особенно когда прилетели на станцию. Я с улыбкой следила за тем, как расступались перед ГОСПОДИНОМ Шенбером встречающие меня работники службы безопасности. Те, кто должен отвечать за мою жизнь, пасовали перед грязным шахтёром, словно чувствовали, какая мощь скрывалась в его теле.
И появилось стойкое желание его уговорить. Но прежде накормить, помыть, а только потом начать разговор.
Поделиться книгой: