Тьяна. Избранница Каарха

А ведь не собиралась спрашивать, но и удержаться не смогла.

Вместо того чтобы ответить на мой вопрос, островитянин задал свой.

— Император ведь ничего не рассказал тебе, не так ли?

— О договоре и моих обязанностях? Нет, мне ничего не известно, — честно ответила ему.

Почему-то Сандеру я могла сказать правду, не играя и не таясь.

Кажется, он что-то произнес сквозь сжатые зубы, но я так и не смогла расслышать, что именно. Видимо, что-то не совсем приличное.

— Ты не должна бояться. Я тебя не обижу. Никто на Кароссе не посмеет тебя обидеть.

— Потому что во мне течет императорская кровь?

— Да.

— Тогда у меня к тебе еще один очень важный вопрос. Я действительно твоя жена? И останусь ли я ей на острове?

Сандер резко повернулся. Глаза вновь стали привычного лазурного цвета.

— Да и да.

— А я у тебя одна жена или есть и другие жены?

Я слышала, что ящеры практикуют многоженство. У них возможно иметь до трех официальных жен, и это не считая кучи рабынь-наложниц, часть из которых — девушки, украденные из деревень на границе с Империей.

Усмехнулся. Едва заметно, слегка приподняв уголки губ.

Мне показалось, что он очень редко улыбается, а тут вдруг показал свои чувства.

— Это уже третий вопрос.

Меня это нисколько не смутило.

— И ты на него не будешь отвечать? — сразу же уточнила, вызвав у мужчины очередную усмешку.

— На Кароссе запрещено многоженство. Ты моя единственная жена. Есть и будешь.

— И на этом спасибо, — пробормотала в ответ. Но оставалось еще кое-что, что необходимо было прояснить. Касалось это лично меня. — Ты знаешь о том, кто я такая?

— Да, я знаю, кем были твои родители. И о проклятии мне тоже известно.

— Тебя это не смущает?

— Нет, — спокойно отозвался Сандер, продолжая смотреть мне в глаза.

То ли он слишком хорошо владел собой, то ли… Нет, этого не может быть, проклятие действует на всех и всегда. Я это точно знала. Ни один смертный не мог его обойти, даже император, а в его жилах текла кровь Красного бога.

— Я все расскажу тебе, но не сейчас. Наша беседа будет долгой, а сейчас у нас нет времени.

— Понимаю, — несколько разочарованно протянула я, поправляя сползающий рукав. Все-таки своей собственной одежды очень не хватало. — Спасибо.

— За что?

— За Аргуса.

— Я здесь ни при чем. Это подарок императора.

— Он знает, что я забираю его?

— Думаю, ему уже сообщили.

— И? — Я запнулась, сглотнула и первой отвела взгляд, что мне было совершенно несвойственно. — Что он сказал?

— Насколько мне известно, ничего. Грифона у тебя не заберут. — Сандер уже собирался уйти, повернулся в сторону двери, но неожиданно замер. — Сколько ступеней ты прошла?

— Две.

— Тебе ведь было восемь, когда все случилось. Почему не дали пройти последнюю ступень и стать дриадой? К лесным нимфам законы Империи не применяются.

— Не позволили, — глухо ответила я.

«…Впусти ее, Эстрея. Богами заклинаю, впусти!.. — Мамин голос сел.

То ли от холода ночи, то ли от охвативших ее эмоций.

Мы стояли у самой опушки древнего леса. Я крепко держала мамину руку, прижималась к ее боку и не сводила взгляда с ослепительно красивой блондинки в белоснежном коротком платье до лодыжек, подол которого был украшен золотой каймой. И вздрагивала от злорадного блеска в глубине дымчатых глаз.

Эта женщина мне не нравилась. От нее исходили опасность и угроза. И уходить с ней, бросив любимую маму, мне не хотелось. Я даже приготовилась зареветь, жадно прислушиваясь к их разговору и пытаясь понять, почему мы здесь.

— Ее срок не подошел.

— Я понимаю, но прошу сделать исключение. Ты ведь можешь, я знаю. Он что-то задумал. Я чувствую. Укрой ее под тенью Древа, не дай пропасть. Молю тебя… сестра».

— Прошу прощения, я не хотел тебя расстраивать.

— Все в прошлом. Десять лет прошло.

— Но ты не забыла.

Нет, не забыла.

Имена тех, кто предал мою семью, огнем выжжены в сердце. Придет время, и я отомщу. Еще не знаю, как, но я это сделаю. И жрица Эстрея, родная сестра моей матери, будет в числе первых, вместе с императором.

Путь до побережья океана занял более полутора суток, мы проделали его по воздуху, на грифонах. Могли бы добраться быстрее, но тяжелая клетка с Аргусом сильно задерживала. Плюс ко всему островитяне очень заботились о моем самочувствии. Поэтому стоянки были частыми и длительными, походная еда вкусной и сытной, а отношение ко мне обходительным и уважительным. Никаких намеков, косых взглядов и смешков за спиной.

Я даже расслабилась, хотя привыкла всегда быть настороже.

Все мужчины относились ко мне одинаково, за исключением двоих. Сандер оказался скрытен, загадочен и немногословен. Иногда я ловила на себе его внимательный взгляд, но стоило повернуться, он тут же отворачивался. А Виттор Ниардо, наоборот, всегда был рядом, улыбался, пытался заговорить и всячески старался помочь. И самое интересное, что других кароссиканцев это нисколько не смущало.

В определенный момент мне надоело думать о сложившейся ситуации, и я просто сосредоточилась на собственном самочувствии и Аргусе.

Узнать-то он меня узнал, но это мало что изменило в его отношении. Да, рвать свои крылья грифон перестал, злобно клекотать и шипеть на всех тоже, если только кто-то не приближался к клетке слишком быстро. Но желающих подойти к нему находилось мало. Аргус позволял приближаться лишь мне. Застывал, не сводя с меня пристального взгляда мертвых голубых глаз.

Смотрел и молчал. А я говорила.

Наверное, я никогда не говорила так много. В какой-то момент даже перестала замечать снующих туда-сюда людей и Ниардо, который подступал все ближе. Я забывала обо всем, кроме этих глаз, и чувствовала великую вину. За то, что бросила грифона, похоронила его живым, решив, что Аргус ушел вслед за отцом. Объяснения, что я сама еле выжила, ничего не давали. Вина никуда не делась.

О чем я ему рассказывала? Сложно сказать и все перечислить. Вспоминала совместные прогулки, отца, прошлое, которое мы оба так и не смогли забыть.

— Мы живы, — говорила ему. — И мы еще будем летать. Я тебе обещаю.

Он слушал, молчал и не двигался. Лишь во взгляде светилась уничтоженная и растоптанная душа. Получится ли у меня когда-нибудь воскресить ее? Я не знала.

Сложно воскресить другого, когда сама едва жива.

Ночью мы остановились на одном из постоялых дворов на окраине второго по размерам города Империи — Саркуса. Въезжать за огромные каменные крепостные стены, которые в свое время выдержали более десятка нападений и осад, не стали, чему я была только рада. Не любила я большие города.

Постоялый двор оказался большим, уютным и симпатичным. После сытного ужина меня отвели в отдельные покои. Я устала во время путешествия, плюс ко всему сказалась прошлая бессонная ночь, так что даже как следует поволноваться, дожидаясь своего супруга, не смогла. Умылась, надела сорочку и забралась под тонкое одеяло. Несмотря на летнюю жару, в помещении было прохладно, а ночью даже холодновато.

Если муж ждет от меня исполнения супружеского долга, то пусть постарается и разбудит. Проводить еще одну ночь в томительном ожидании я не могла.

На этот раз обошлось без сновидений.

Встала по давней привычке рано. Когда рассвет заалел на горизонте, а сумрак ночи еще не ушел, уступив место солнечному дню, я поднялась.

Кое-как причесавшись и заплетя волосы в косу, надела одежду мужа. Она уже не пахла морем, но грязной пока не выглядела.

Можно было подождать, когда меня придут будить, но захотелось пить. А воды в глиняном кувшине не оказалось. Видимо, служанка забыла налить.

Поэтому я осторожно вышла в коридор и начала спускаться по лестнице.

Именно в тот момент я услышала голос Ниардо:

— …сам ведь сказал!

Судя по тону и по голосу, молодой мужчина был чем-то очень недоволен и даже возмущен.

— Я сказал, но ты своей поспешностью сделал только хуже, — раздался в ответ голос Сандера, и я застыла, прижавшись спиной к стене и задержав дыхание.

Кажется, сейчас мне предстояло стать свидетельницей очень интересного разговора. И, вполне возможно, получить ответы на кое-какие важные вопросы.

— Я в этом не виноват.

— Но ты ее оттолкнул своей настойчивостью.

— Она сама не понимает, от чего отказывается.

— Выбирай выражения, Вит. Ты говоришь о моей жене.

— Мы оба отлично знаем, что это ничего не значит, Сандер. Или она пытается набить себе цену и думает, что может найти кого-то лучше?

«Тоже мне, герой-любовник. Эгоист и самовлюбленный индюк! Да я лучше умру, чем позволю тебе коснуться себя!»

— Она не знает, — тихо ответил муж.

— Чего не знает?

— Император не посвятил ее в условия договора.

Виттор громко выругался, что-то оглушительно стукнуло. Кажется, кто-то с грохотом поставил кружку на стол.

— Ты шутишь? Но как такое возможно?

— Вместо нее готовили другую, но она погибла на границе во время стычки с ящерами.

— Отродья Темного бога!

— Третья кандидатка еще слишком молода. Оставалась только Тьяна.

— Ты слишком не вовремя пришел и потребовал выполнения договора.

— Ты знаешь, что не мне это решать, — устало ответил Сандер.

Звук отодвигающегося стула… неторопливые шаги… Я вжалась в стену, надеясь, что мужчины не пойдут в мою сторону. Попадаться во время подслушивания не хотелось.

— Кристалл затухает.

Это Вит. Я даже не сразу узнала, его голос был необычно тих и даже немного встревожен. И когда красавчик успел превратиться в строгого мужчину?

— Я его держу. — Сандер ответил глухо и даже немного раздраженно.

— Этого мало. Странно, что Каарх не призвал тебя раньше.

— На все его воля. Не нам это обсуждать.

Ответ мужчины был немного раздраженным, и я стала прислушиваться еще сильнее.

Ну же. Расскажите, что это за кристалл такой. Как он со мной связан? Вместо того чтобы узнать ответы на свои вопросы, я задала себе десяток новых.

— Прорывы случаются все чаще, — продолжил Ниардо.

— Скоро все стабилизируется. А до этого момента я прошу тебя не трогать Тьяну. Пока прошу, Вит.

— Она тебе нравится?