Тьяна. Избранница Каарха

— Так получилось.

— Племянница императора, у которой нет ни одежды, ни обуви.

Согласна, звучало более чем нелепо.

— Быстро собиралась.

— Ясно, — произнес он, но я не могла отделаться от ощущения, что мужчина мне не поверил, только возражать не стал. — Идем, нас ждут у кормушек.

— Каких кормушек? — едва поспевая за ним, спросила я.

Это еще хорошо, что шли мы по чистой и ровной дорожке. За эти десять лет мои ступни так и не стали грубыми и нечувствительными. Любой камешек или колючка, впившиеся в ногу, ощущались жутко болезненно.

— Император был поистине щедр. И решил сделать племяннице королевский подарок — позволил выбрать любого из его грифонов.

— Какая любезность, — пробормотала я, внимательно смотря под ноги.

— Тебе надо выбрать.

Тротуарная плитка сменилась деревянным настилом, щедро усыпанным свежей травой. Зеленые стебельки, розовые головки клевера, белые ромашки, синие васильки и колокольчики. Дурманящий аромат свежескошенного луга. Для королевских грифонов все самое лучшее: чистейшая вода, свежая зелень и отборное зерно.

Шорох крыльев, скрежет когтей по настилу и тихий клекот.

Мы вошли в самое сердце императорских кормушек.

Я подняла голову и осмотрелась.

Первая мысль: «Соврал ведь венценосный!»

Это были не самые лучшие грифоны. Бесспорно, королевские, элитные, но не лучшие. Самыми дорогими и породистыми считались грифоны с белым опереньем. Чем больше белого, тем ценнее они на рынке.

У тех, что стояли передо мной, каждый в своем отдельном стойле, белыми были лишь головы и массивные шеи. Цвет крыльев, тела и лап варьировался от бежевого до коричневого.

— Самые лучшие образчики для вас, госпожа, — раскланялся передо мной толстый управляющий, на которого босые ноги не произвели никакого впечатления, но мужчина скривился, когда глянул мне в лицо.

— Благодарю. — Я оглядела грифонов, ни на ком особо не заостряя внимания.

Грифоны как грифоны. Тренированные, сильные и все как один безликие.

Уже собиралась ткнуть в первого попавшегося, когда внезапно вспомнила слова капитана Урли.

Надо дойти до конца кормушек.

— Я могу выбрать любого? — уточнила, стараясь не смотреть на супруга, который темной тенью застыл в дверях.

Очень знакомой тенью. Уверена, что где-то видела этот разворот плеч и темную мощь, которая шла от него волнами. В голове сразу вспыхнула картинка — таинственная тень в бассейне.

Он? Не может быть. Или может?

— Да, госпожа, — вновь привлек к себе внимание управляющий. — Любого, который приглянется.

— Хорошо.

Я отвернулась от мужа и медленно двинулась вдоль кормушек. Шла дальше и дальше. И чем глубже заходила, тем хуже становились образчики.

— Госпожа, там нет ничего хорошего, — засуетился управляющий. — Не стоит туда ходить.

Но я все шла и шла, не понимая, что именно хочу найти. Сердце стучало все сильнее, ладони вспотели, дыхание сбилось, давая понять, что все не зря. Меня словно тянуло туда. А я привыкла доверять своим чувствам.

Запахи тоже становились хуже. Я сморщила нос, но не отступила, даже не оглянулась, чтобы проверить, идут ли за мной. Тяжелое дыхание управляющего, семенившего следом, я слышала, а вот супруг ступал бесшумно.

…Его я увидела сразу. Белое пятно на фоне общей темноты. Безумный взгляд мертвых голубых глаз и острый клюв.

— Нельзя! Нельзя! — тут же закричал мужчина, увидев, как я шагнула вперед. — Дикий грифон! Нельзя!

Но я его не слышала, сосредоточившись на измученной и израненной птице с изуродованными крыльями:

— Аргус…

Грифон моего отца.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Тьяна

Десять лет и для него не прошли даром. От великолепного грифона, который когда-то вызывал восхищение у каждого, кто на него смотрел, не осталось практически ничего. Разве что остатки былой гордости.

Аргус был необычным грифоном. Дело не только в породистости. Управляющий сказал правду: он был диким.

О том, как юный Арнольд, будучи совсем молодым, отправился на Запретный утес — историческое место обитания диких грифонов — и сумел поймать самого красивого и мощного среди них, ходили легенды. Что в них было правдой, а что вымыслом, не мог сказать никто.

Я хорошо помнила, как часто просила отца рассказать эту историю, а он всегда отшучивался и обещал поведать обо всем, когда стану чуть старше. Но кое-что все-таки отложилось в памяти.

— Он друг, — гладя грифона по мощной шее, произнес отец и рассеянно улыбнулся. — Когда тебе станут рассказывать о том, что самое главное в отношениях с грифоном — это власть и подчинение, не верь. Это не так. Нельзя ломать животных, рушить их сознание, особенно если они дикие, первородные, дети ветра и свободы. Ничего хорошего из этого не получится, Тьяна.

— Но как же? А если он решит сбросить наездника? — не поверила я.

— Он никогда не предаст тебя первым. Грифоны в этом плане порядочней людей.

И вот теперь израненный, но не сломленный Аргус, опустив голову, громко и злобно шипел на меня, не узнавая.

— Не подходите, госпожа. Это дикий грифон. Очень опасный. Давно надо было его убить, но такая порода… Мы используем его для разведения потомства.

Гордый грифон, гроза и гордость Империи, теперь служил производителем и содержался в кошмарных условиях. Еще немного такой жизни, и он просто погибнет.

— Почему он не умер? — тихо спросила, не отводя взгляда от покрасневших от ненависти глаз, которые, не мигая, смотрели на меня.

Аргус боялся, но не отступал, только корябал сломанными когтями грязный настил.

— Так госпожа знает?

— Знает о чем? — спросил муж, подходя ближе.

— Дикие грифоны опасны, но если их удается приручить, то они навсегда остаются верны своему владельцу и погибают вместе с ним. Нерушимая связь, древняя. Его хозяина казнили много лет назад, но перед смертью ему удалось освободить грифона. Жаль, не помогло. Он просто лишился рассудка.

«Папа… папочка… в этом весь ты. Спасти всех. Даже ценой собственной жизни».

Разрывать связь грифона и хозяина безумно сложно и очень больно. А для томящегося и измученного пытками в Башне смерти пленника просто невероятно опасно.

— Он волнуется. Надо уходить, — вновь засуетился управляющий.

Аргус захлопал крыльями, пытаясь оторваться от земли, но не смог. Дело было не только в изувеченных конечностях — тяжелые цепи крепко удерживали его у земли, мешая двигаться.

— Госпожа?

— Аргус, — прошептала я, до боли сжимая кулаки. — Аргус, прошу, узнай меня.

А в ответ — хриплое шипение, хлопанье крыльев и злой взгляд.

Не получалось. Грифон меня не узнавал. Ничего не осталось от той яркой счастливой девочки, которую он когда-то знал.

— Ты сделала выбор? — неожиданно спросил супруг, привлекая мое внимание.

Я обернулась, встретилась с ним взглядом.

— Да, — прошептала едва слышно и потом добавила уже громче: — Да. Я хочу его.

— Это невозможно, — тут же замотал головой управляющий.

Его лицо покраснело.

— Это еще почему? Вы же сказали, что по воле императора моя жена может выбрать любого грифона. Она выбрала, а вы тут же пошли на попятную.

— Он дикий, сошедший с ума грифон. Это безумие.

Я сделала еще один шаг, потянулась к рубашке, расстегнула верхние пуговички и достала кулон Древа. Его-то Аргус должен узнать.

— Смотри. Смотри же. Ты умный мальчик. Ты должен помнить.

Я успела увидеть момент узнавания. В пустых глазах промелькнули воспоминание, недоверие и робкая надежда. Грифон дернулся в сторону, тряхнул головой, жалобно заклекотал и вновь взглянул на меня. Склонил голову, пытаясь понять, не обманываю ли я его.

— Это я… правда я… — зашептала еле слышно, смахнув подступившие слезы, а потом обернулась к мужу: — Мы действительно можем его взять?

— Да. Специальная клетка, четыре дополнительных грифона для транспортировки, — отозвался он. — Если ты действительно этого хочешь.

— Да, хочу. Очень, — быстро ответила, прижав руки к груди.

— Тогда идем. Его транспортировкой займутся.

За Аргуса я готова была сделать для мужа все что угодно. Не важно, кто он и откуда. Чего хочет. Если надо, я и на алтарь лягу без лишних вопросов. Но разве тот, кто помог спасти искалеченного грифона, может быть плохим?

Правда, сообщить ему о своей преданности и благодарности я так и не успела.

— Спасибо вам… большое спасибо. Вы не представляете, как я бла… Ох!

Мы вышли на улицу, и я совершенно забыла о том, что иду без обуви. Поспешила следом, стремясь нагнать мужа и ничего не видя перед собой, наступив на первый же острый камешек, громко охнула и едва не упала от острой боли.

— Что с тобой? — тут же спросил Сандер и резко остановился, но не подошел.

— Нога, — только и смогла выдавить, зажмурившись и пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

Надо же, такой крохотный камешек, и столько проблем.

— Наступила? — Его голос прозвучал глухо.

— Да.

В следующее мгновение меня легко оторвали от земли и понесли вперед. Я уже собиралась выразить безмерную благодарность, когда внезапно поняла, что меня несет отнюдь не муж.

— Я вам помогу, — белозубо улыбаясь, сообщил красавец-островитянин с шелковистыми темными волосами, пухлыми губами и серо-голубыми глазами, в глубине которых все-таки промелькнули отголоски действия проклятия.

Но при всем при том он от меня не шарахнулся, не уронил, а благополучно доставил до места — чистой площадки у малого мраморного дворца. Видимо, именно тут поселили делегацию.

— Виттор Ниардо, ваш сопровождающий, — представился красавец, опустив меня на землю, и провокационно скользнул рукой по бедру, от чего я едва не подскочила на месте. — Можно просто Вит.

— Э-э-э, очень приятно, — пробормотала я, отступая, пытаясь найти взглядом мужа — и не находя.

Куда он успел сбежать так быстро? Мне показалось, что я увидела чуть в стороне черную дымку, которая мгновенно растворилась в воздухе.

А еще этот Ниардо… Как-то странно он себя вел. Словно пытался соблазнить. И это при живом-то муже, для которого так важна моя невинность.

— Буду рад служить вам, госпожа, — произнес молодой мужчина, пододвигаясь все ближе.

И это несмотря на проклятие, которое никуда не делось и действовало на него, вызывая неконтролируемое отвращение.

Сумасшедший? Или преследующий какую-то свою непонятную цель островитянин?

Проверка на верность? Какая-то она странная и глупая.

— Спасибо, — буркнула в ответ и отступила на два шага назад. — А где мой супруг?

— У него срочные дела. Но вы можете не переживать. Я буду с вами.

И почему в его словах мне послышался фривольный подтекст?

О чем вообще думал супруг? Крайне глупо оставлять молодую жену один на один с таким красивым мужчиной, который весьма недвусмысленно на нее смотрит.