Помоги проекту - поделись книгой:
Рано утром 7-ого июля с небольшим запасом еды, полным баком супербензина, документами, деньгами и рюкзаком Витя отправился в Крым, чтобы в первый раз в жизни побывать на море. Преодолеть ему предстояло примерно 1500 километров автомобильных дорог. Что можно сказать об этой дороге, если бы ехать предстояло всё время по прямой широкой асфальтированной трассе без выбоин, волнообразных участков и других серьёзных дефектов, то он мог бы преодолеть это расстояние менее чем за 10 часов чистого времени. Естественно, пришлось бы прерываться на «заправку», это в экономичном режиме у Витиного мотоцикла расход топлива меньше 2.5 литра на 100 км, и за одну заправку 18 литров можно проехать почти полдороги, конечно, в идеальных условиях, а на скорости, близкой к максимальной, Витя его даже ещё и не знает, и он вполне может оказаться раза в три больше.
Так что в пути однозначно придётся ночевать, вот и будет возможность опробовать палатку и кровать в боевых условиях. Немногочисленными развлечениями в пути был проезд населённых пунктов, дважды он в них останавливался, чтобы попить лимонада «Крюшон» и один раз поесть. Другой занятный случай произошёл на хорошем ровном участке пути, где Витя на скорости 150 км/час обошёл группу из трёх мотоциклов «ИЖ Юпитер-2», идущих около сотни, проскакивая мимо лидера, успел услышать «ни### себе», а потом в зеркало заднего вида увидеть, как сигналит рукой водитель первого мотоцикла.
Примерно представляя, что их интересует, он притормозил и, съехав на обочину, остановился, поставив свой «шедевр» на подножку. Вся троица по очереди остановилась за ним: Здорово, — протянул ему руку подошедший первым из них, крепкий невысокий парень лет двадцати.
— Здорово, — Витя ответил на рукопожатие.
— Слушай, что у тебя за машина, мы шли сотню, ты нас обошёл, как будто мы стояли на месте, а по виду, обыкновенный «ИЖ», притом одноцилиндровый, да, я Коля, — он вопросительно посмотрел на хозяина странного «ИЖа».
— Витя, экспериментальный экземпляр, недавно закончилась обкатка, сейчас идут ходовые испытания, здорово, — ответил он на приветствие остальных мотоциклистов.
— Можно посмотреть?
— Конечно, смотрите, — Вите было приятно признание посторонними людьми результатов его работы.
Первым подал голос среднего роста, худощавый, но с развитыми мышцами, парень, осматривающий со стороны лобового обтекателя спидометр: Смотрите, тут разметка до 200, какая же максимальная?
— Я разгонялся до 150, но учтите, что, несмотря на обычный внешний вид, здесь индивидуальное исполнение форсированного двигателя со спортивным уклоном, так что в серию, если и пойдёт, то очень нескоро и выглядеть будет, скорее всего, иначе, — эту легенду Витя придумал ещё до поездки и рассчитывал, что знающих работников завода-изготовителя ему не встретится.
— Точно, смотри Колян, как вылизаны все детали, и рёбра на головке и цилиндре необычные.
Здесь парень попал в точку, техноконструктору гораздо проще было делать идеальные обводы, нежели копировать неровности литья и механической обработки. Поизучав некоторое время «новую» технику, трое ребят попрощались с Витей и, продолжая делиться впечатлениями, отправились к своим мотоциклам.
На ночёвку Витя остановился в небольшой рощице, проехав, примерно, половину пути, потратив 3 часа на «заправку», решил обойтись без кровати, одной палаткой и мягкой подстилкой. Съел большую часть взятой из дома еды и устроился спать. Утром доел, то что оставалось, и потратил ещё час на «заправку», палатку уничтожать не стал, а упаковал и привязал к багажнику. Позавтракать по-настоящему Витя решил в Белгороде, для чего пришлось делать небольшой крюк. В городе, пока искал столовую, продолжил заполнение личной карты, и вообще за эту поездку карта должна существенно пополниться.
На Украине, впервые за поездку пришлось воспользоваться автозаправкой, изготовив 15-литровую канистру, залил в неё под пробку бензин А-66 по 60 копеек за 10 литров и получил с рубля гривенник сдачи. Отъехав в более или менее безлюдное место, Витя создал ведро на 6 литров и вылив туда 5 литров бензина из канистры, сунул в него руку. В целом потратил около трёх часов на заполнение мотоциклетного бака и сильно захотел, чтобы на пару уровней поднялся навык артефактора и на десяток общий.
Заехал в большие украинские города Харьков и Днепропетровск и покатался по ним, достраивая собственную карту и просто получая удовольствие, оба города ему понравились. Когда дорога на Симферополь начала тянуться вдоль берега, Витя в первый момент решил, что, наконец, увидел море. Он остановился, восхищённый огромной массой воды, до сих пор самым большим водным зеркалом, которое он видел, была река Москва в широком месте. Заглянув в обычную карту он понял, что это не только не Чёрное море, но даже и не Азовское, а просто озеро. Следующий красивый вид на водную гладь открылся с Чонгарского моста, но здесь путешественник уже не останавливался. Первый большой прибрежный город, историю которого он прочёл перед поездкой и который хотел посетить назывался Феодосия.
Прибыл Витя в него следующим утром и, хотя слишком большого впечатления город на него не произвёл, всё искупалось наличием Чёрного моря. Мотоцикл оставил как можно ближе к пляжу, на всякий случай заблокировав оба колеса и материализовав простенькую схему с датчиком давления, которая включала звуковой сигнал, когда мотоцикл пытались приподнять. Прорезь под ключ зажигания в его мотоцикле играла чисто декоративную роль, хотя в неё можно было его вставить и даже повернуть, но к запуску двигателя эти действия не имели никакого отношения. Получил огромное удовольствие как от купания, так и от простого созерцания моря, но по мере того как повышалась температура воздуха, увеличивалось количество людей на пляже.
Разговорившись со спасателем, Витя выяснил, что одним из самых необычных и сравнительно малолюдных мест в обозримых окрестностях является Лисья бухта, очень чистая вода, живописные слоистые холмы, красивый чистый пляж. Получив пометку на обычной бумажной карте, путешественник решил на некоторое время там обосноваться. Привлекательным показался вариант отправиться к Лисьей бухте морем, он успел начать разработку в отладчике лодки с гребным винтом, который будет вращаться демонтированным и закреплённым в лодке двигателем от ИЖа, прежде чем спасатель объяснил ему, что вообще-то они находятся в пограничной зоне и заплывать далеко в открытое море ему не позволят.
После обеда посетил дом-музей Александра Грина, в детстве Витя очень любил его книги и он был одной из причин посещения в первую очередь Феодосии.
С сожалением отказавшись от идеи плыть в Лисью бухту на моторной лодке, Витя закупил побольше продуктов, добавил на всякий случай в рюкзак превращённый в слитки металлолом и отправился туда на мотоцикле. Места оказались сказочными, реальность даже превосходила рассказ спасателя, и техноконструктор решил обустроиться поосновательнее. Он не пожалел 2 часа на создание кровати, разбил над ней палатку и приступил к созданию лодки, только не моторной, а простой, хотя и с гребным винтом и рулём. Начатый в Феодосии проект моторной лодки пришлось сильно урезать и вместо мотора ограничиться ножным приводом. Свою личную максимальную мощность в лошадиных силах Витя не знал, но считал, что она превосходит таковую обычного человека на порядок, другое дело, если он будет этим злоупотреблять, тогда и есть придётся в лошадиных масштабах.
Купание в чистейшей морской воде доставило ему никогда ранее не испытываемое удовольствие, заодно отпускник выяснил, что без всяких неприятных ощущений может находиться под водой больше пяти минут, для по-настоящему длительного подводного плавания придётся использовать технические средства. Сначала техноконструктор сделал носовой мембранный фильтр, который пропускал только растворённый в воде кислород, но его производительность оказалась недостаточной, и он лишь несколько увеличивал время пребывания под водой. Конструкция типа акваланга не устраивала из-за своей громоздкости, в конце концов он сделал маску с небольшой приладой содержащей газовый редуктор и маленькую ёмкость для воды, с помощью формирования структуры вода разлагалась на кислород и водород, из которых первый использовался, а второй просто выбрасывался наружу. Правда при этом в незначительном количестве тратилась выносливость.
Относительно бессмысленно выбрасываемого водорода у Вити мелькнула мимолётная мысль использовать его в двигателе, но прорабатывать её он не стал. После нескольких испытаний и доработок получилась и лодка, мощностью в одну нечеловеческую силу, что позволило заходить подальше и охотиться на рыб простым гарпуном. Морская живность оказалась полезным подспорьем к рациону питания. В общем, отдых удался, но после нескольких дней почти одиночества, пару раз подвозившие отдыхающих на пляжный берег теплоходы не в счёт, Витя решил отправиться в ближайший населённый пункт Коктебель, ближе к человеческой цивилизации.
Что возможно упаковав, остальное вернув в исходное состояние, он снова отправился в путь. В Коктебеле разместился в палатке, в ближайшем к морю разрешённом месте, и тут же отправился на пляж, где немедленно стал свидетелем несчастного случая на воде. Двое мужчин вынесли из воды третьего с безобразно распухшей ногой, к тому же он не дышал, то есть явный утопленник, вопрос только как давно. Витя быстро подошёл к этой группе, двое спасателей как раз начали делать пострадавшему искусственное дыхание.
— Кроме искусственного дыхания нужно ещё делать массаж сердца, ритмично надавливать вот сюда, — Витя положил руку на грудину.
Да, дело дрянь.
— Вы не проверяли, нет ли у него воды в лёгких?
— Точно, Санёк же наверняка нахлебался воды, Виталя, помоги его перевернуть, — обратился один из «спасателей» к другому.
Целитель уже понял, что никакие они не спасатели, а, скорее всего, друзья пострадавшего, к тому же нетрезвые, как и сам утопленник. К месту происшествия начали подтягиваться другие отдыхающие.
Витя помог вылить воду из лёгких и предложил распределить роли оказывающих помощь, друзья будут делать искусственное дыхание, а он массаж сердца, и не забыть подложить под спину свёрнутое полотенце. Вскоре каждый занялся своим делом. Целитель надавил сложенными одна на другую руками на грудину:
Не прерывая процесс помощи пострадавшему, Витя задал приводящий его в недоумение вопрос: Пусть даже перелом у него практически сросся, зачем он полез в воду с ногой в гипсе?
— На спор, что продержится на воде две минуты, — ответил Виталя.
— С кем он спорил?
— С нами, на ящик водки, — снова Виталя.
— Судя по всему, пол-ящика вы уже выпили.
— Нет, всего по стакану.
В этот момент утопленник задышал самостоятельно, и через некоторое время открыл глаза: Ты кто?
— Виктор, а это твои друзья, — Витя отнял руки от грудины и показал на приятелей, также прекративших оказывать помощь.
— Какие приятели? Где я?
— Ты что, Санёк, не узнаёшь нас? — друзья присели на корточки рядом со спасённым, который тоже сел, держа вытянутые ноги перед собой и опираясь на руки.
Тем временем целитель наклонился над загипсованной ногой и разорвал гипс руками: Ненужный разбухший гипс сжимает вам ногу.
Приятели помогли подняться своему ошалевшему другу на ноги и, придерживая за плечи, куда-то повели.
— Вы не знаете, что с ним произошло, нет, то, что он утонул, мне известно, а потом? — обратилась к Вите хорошенькая девушка лет 20-и, смутно ему кого-то напоминавшая.
— Вероятно ретроградная амнезия из-за слишком долгого пребывания в состоянии клинической смерти, — девушка ему понравилась, и он был не прочь поддержать беседу.
— А как вы думаете, память у него восстановится, ой, меня зовут Настя, — и она вопросительно посмотрела на парня.
— Настя ведь сокращение от Анастасия, тогда меня можете звать Витя. Память может восстановиться, а может и не восстановиться, — вряд ли, подумал он про себя, небольшая часть мозга явно была мертва, когда он начал лечение, хотя зачем ему мозги, при таком отношении к своей жизни.
— Вы, Витя, наверное, в медицинском учитесь?
— Нет, на электронщика, это у меня мама врач, и можете обращаться ко мне на ты, если это вас не смутит.
— Хорошо, тогда вы ко мне тоже можете на ты обращаться.
— А ты, Настя, где учишься?
— В сельскохозяйственном, на третьем курсе.
В этот момент Витя понял, на кого похожа девушка Настя, на девушку Лену, студентку Алма-Атинского сельхозинститута, которую он мельком видел 5 лет назад в южном Казахстане, и которая погибла вскоре после этого.
— Настя, извини, а что это у тебя на коленке?
— Пустяки, немножко поцарапалась три дня назад.
— Можно я взглян
— Действительно, а ты с кем здесь отдыхаешь, — девушка слегка покраснела.
— Один, а ты?
— Мы вдвоём с подругой снимаем комнату не очень далеко отсюда.
— А где твоя подруга?
— Она познакомилась с парнем и они где-то гуляют. А ты где остановился?
— Я поставил палатку, но вообще-то, здесь первый день, а до этого отдыхал в Лисьей бухте, там замечательно красивые места, если хочешь, могу тебе показать.
— Может быть, позже.
Только через три дня Настя согласилась посмотреть красивые Витины места. Эти три дня они купались в море, катались на мотоцикле, гуляли по холмам среди виноградников, посетили домик Волошина, пару раз посетили ресторан, что никак не могло пробить брешь в финансах нашего героя, так как до этого он тратил очень мало денег. В Лисью бухту прибыли после обеда. Предложив Насте искупаться пока одной, Витя сказал, что займётся установкой палатки, чтобы было, где прятаться от солнца. Палатку он установил быстро, поскольку она была готовой, а вот на материализацию кровати нужно было 2 часа, которых Настя ему не дала, вернувшись с купания и прогулки через полтора. Из-за того, что кровать не вписывалась по габаритам в единоразово формируемое изделие, она застала Витю среди нескольких частей изготавливаемого ложа.
— Что это такое и откуда взялось?
— Кровать, я раньше завёз её по частям, а теперь собираю. Скрываться от солнца в палатке гораздо удобнее лёжа на кровати, хотел сделать тебе сюрприз, но не успел. У меня тут ещё в потайном месте лодка спрятана, потом достану и мы с тобой покатаемся. Если погуляешь ещё с полчасика, я закончу сборку.
Разумеется, Настя понимала, зачем нужна такая широкая кровать и хоть и испытывала некоторое беспокойство, но ничуть не возражала.
В целом первые три дня прошли замечательно и доставили парочке большое удовольствие. На третий день Настя удивлённо заметила: Вик, ты знаешь, а у меня две родинки пропали.
— Это, наверное, от очень чистой морской воды и солнца, или это были не родинки, а бородавки.
— Сам ты бородавка! Не было у меня никогда никаких бородавок, кстати, где твоя борода, я ни разу не видела, как ты бреешься?
— Бритва у меня в рюкзаке, просто я ни разу при тебе не брился.
— У тебя я, между прочим, тоже ни одной родинки не видела, скажешь тоже от воды и солнца?
— У меня их и раньше не было, — до Вити начала доходить простая мысль, где в жизни мужчины появляются женщины, там начинаются проблемы.
Но по-настоящему омрачила отдых пришедшая на третью ночь Вите в голову идея. Она его осенила, когда он лежал рядом с дремлющей девушкой и рассеянно поглаживал её по гладкому бедру. Он вспомнил прочитанную в каком-то журнале статью, что именно с поглаживаний и прикосновений начинают обучение слепоглухонемых детей. Вроде бы воспитатель проводит руками по бокам ног ребёнка, а потом одевает ему трусы, у того возникают соответствующие ассоциации и потом он сам начинает эти трусы надевать.
Одной из причин, почему так долго тянулось доказательство существования явно выраженной и локализованной мозговой структуры, ответственной за обучение человека, являлось наличие помех, создаваемых самим человеком. Во время прослушивания фраз на незнакомом языке студенты и сотрудники кафедры кроме попыток понять смысл отвлекались на всякую ерунду, шум или вид за окном, проходящую мимо лаборантку в короткой юбке и тому подобное. Сейчас, когда нужно будет снимать сигналы с самих нейронов, эти помехи крайне затруднят получение полезной информации.
В то же время, обучающиеся языку слепоглухонемые дети, не отвлекаются почти ни на что, так как кроме тактильной информации практически ничего не получают, и количество помех при работе с ними будет минимально. При этом языку их обучить можно и в той статье Витя об этом читал. Он ощутил острое желание немедленно сорваться с места и ехать в Москву и смог подавить его только усилием воли. Немного подумав, понял, что спешка ничего особого не даст, ведь Анатолий Иванович запретил ему появляться до 28 июля, а сам Витя даже не знает, в чьём ведении находятся слепоглухонемые дети, органов народного образования или, например, общества инвалидов, или ещё кого-нибудь.
Он представил, как является в школу-интернат таких детей, идёт к директору и говорит: здравствуйте, мне нужно несколько ваших детей для экспериментов, ничего особенного, просто им в мозг нужно ввести миллион электродов и считывать информацию во время обучения. Конечно же, директор первым делом вызовет милицию и ничего хорошего из этого не выйдет. Так что не стоит пороть горячку, лучше подумать, как всё сделать правильно.
Электроды должны быть максимально тонкими, желательно вообще неощутимыми, можно будет проверить их на себе. Считывание же информации с себя проводить нет смысла, потому что мозг мутанта, скорее всего, даст ненормальный результат хотя бы потому, что кроме обычной информации нормального человека Витя получает ещё координаты местоположения, знает, где север, может видеть энергии, структуру вещества и т. д. По сути, разница между ним и нормальным человеком аналогична разнице между нормальным человеком и слепоглухонемым.
Появилась ещё одна простая идея, если вместо электродов сделать трубочки диаметром в несколько молекул или немного больше, то можно будет доставлять лекарства прямо в нужное место, а не в организм в целом, то есть, эффективность лечения повысится, а расход лекарств понизится, совсем хорошо, если переносчики лекарств будут мобильными.
Глава 6
В Москву Витя вернулся не только с новыми идеями, но и с подходами к их реализации. Но по возвращении на работу академик немедленно запряг его на решение проблем той части лаборатории, которая занимается отработкой современных и несколько превосходящих современные технологий. Обнаружился очень низкий процент выхода годных микросхем, то есть почти всё идёт в брак. Причём брак есть, хотя и в меньших размерах, даже на Витиных идеальных кристаллах. В первую очередь Витю заинтересовал сам выходной контроль, на котором сидел 24-летний инженер Слава.
Основным прибором, который задавал временные диаграммы и напряжения был многоканальный генератор импульсных сигналов, самим же Славой и разработанный. Использованные Славой технические решения были весьма остроумны, но исполнение довольно топорным, а управление вообще никаким. Техноконструктор понял, что этот инженер явно находится на своём месте и знает своё дело, ему нужна лишь некоторая помощь. Витя предложил заменить элементную базу и сделать микросхему управления, которая будет делать всё, что тот пожелает, от него требуется только эти пожелания подробно описать.
Техническое задание Слава выдал на следующий день, а через пять дней с удивлением получил требуемое. Теперь на выходном контроле можно будет в достаточно широких пределах менять номиналы напряжений и временные диаграммы в программируемом режиме прямо в процессе испытания. Стало возможным, не только проверять работает микросхема или нет, но и строить области работоспособности тестируемых микросхем и устанавливать корреляцию между некоторыми технологическими параметрами и размерами и формой областей устойчивой работы. В дальнейшем эта микросхема управления, не дотягивающая до гордого звания микроЭВМ, хотя и имела основные атрибуты последней: простенькое АЛУ, небольшую оперативную и долговременную память, стала родоначальницей целого семейства, представители которого ставились на станки, транспорт, бытовую технику и т. п.
По поводу проблем с нанесением фоторезиста Слава сообщил, что академик выдал пару дельных советов, и ребята сами предложили кое-какие идеи, так что никакой помощи пока не требуется.
Подшаманив несколько единиц накопившегося за время его отсутствия оборудования, Витя обратился к Анатолию Ивановичу с разговором о возможности доступа к обучаемым слепоглухонемым детям. Он рассказал о выводах, к которым пришёл за время отпуска и о необходимости снятия данных с таких детей.
— Вопроса фактически два, первый, узнать, где находится такая школа, это я просто поручу выяснить Тане и второй, получить разрешение на эксперименты над детьми, что вряд ли получится, даже если подключится наш куратор, — академик показал, что не верит в возможность получить такое разрешение.
— Внешне это будет выглядеть, как надеваемая на голову сетка с двумя-тремя небольшими утолщениями, под батарею и микросхемы. Электроды будут абсолютно безопасны и невидимы невооружённым глазом, — Витя всячески настаивал на своей идее.
— Если объявить это чем-то вроде усовершенствованного энцефалографа, и иметь целью принести этим детям реальную пользу, тогда шанс есть.
— Функцию энцефалографа этот прибор тоже будет выполнять, идея, как убедить преподавателей или воспитателей, не знаю, кто там у них, у меня есть, — лаборант почувствовал, что академик постепенно склоняется к мысли ему в этом помочь.
— Хорошо, завтра займусь, — сдался Анатолий Иванович.
— И детям, я думаю, со временем, мы тоже поможем.
Витя занялся решением сразу двух проблем — «усовершенствованного энцефалографа» и ещё одного устройства, которое, как он надеялся, поможет убедить воспитателей помочь ему в исследованиях. Как ни странно, оба устройства оказалось довольно сложно реализовать, для первого понадобилась, в частности, миниатюрная, но достаточно ёмкая, батарейка, а для второго разобраться в области знания, которой до этого ему заниматься не приходилось.
Вопрос с местонахождением таких детей решился секретарём кафедры легко и быстро, оказалось, что не так уж далеко на северо-восток от Москвы в городе Загорске существует школа-интернат, где воспитываются слепоглухонемые дети. До этого города Витя вполне может доехать на мотоцикле. Он также вспомнил, что в этом городе, живёт второй из бывших сослуживцев отца, который ответил на папино письмо, написанное ещё из Казахстана.
Проблема с созданием техноконструктором необходимых устройств так быстро не решилась, Витя потратил на них весь остаток лета и только в сентябре, уже после начала занятий на 4-ом курсе, он был готов к поездке.
Директор школы-интерната сразу попытался переложить принятие решения на воспитателей: Нам звонили с просьбой оказать вам содействие, но единолично, без поддержки коллектива я принять такое решение не могу. Предлагаю вам побеседовать с одним из наших лучших воспитателей, Антониной Сергеевной Дедовой.
— Хорошо, как мне её найти?
— Я вас провожу, она должна быть в одном из классов, — директор внимательнее посмотрел на молодого настырного парня, или вопрос несущественный, или его прислали просто прояснить обстановку.
Антонина Сергеевна оказалась чуть полноватой женщиной среднего роста с терпеливым выражением лица, никого из воспитанников в классе не было.
— Антонина Сергеевна, это Виктор Валерьевич Белов, сотрудник научной лаборатории, которая хочет улучшить жизнь наших детей, дать им новые возможности, подробности он расскажет вам сам, я вас пока оставлю, — представил Витю директор.
— Здравствуйте, можете звать меня Виктор.
— Здравствуйте.
— Для начала я хочу показать вам разработанный нами прибор, который немного поможет слепому человеку ориентироваться в пространстве, — Витя достал из портфеля довольно массивную перчатку на правую руку.
Поделиться книгой: