Лучшая ведьма

— Лучше. — Я потерла кончиками пальцев висок. — Он явно недолюбливает Освальда…

— Драконы чуют гнильцу.

— Наверное, но…

— Тебе это не поможет, — понятливо закончила Энариэль. — Догадки и домыслы — не то, что можно противопоставить доброму имени несчастного вдовца.

— Именно.

— Когда ты собираешься подменить украшения?

— Через пару дней. Пусть обитатели замка немного успокоятся, а то мое появление и так вышло слишком запоминающимся.

В зеленых глазах Энариэль стоял невысказанный вопрос, в глубине темных зрачков искрилось веселье. Да, мачеха меня прекрасно знала. И то, какие экзотические формы в моих руках могла приобретать чужая магия, тоже. Пару раз мы с Энариэль экспериментировали с природной силой мачехи. В итоге пес с заднего двора из злобного монстра превратился в ласкового пушистика, к которому по-прежнему никто не рисковал подходить. А папа даже обещал заказать табличку «Осторожно! Добрая собака! Залижет насмерть!».

— Рассказывай, — подтолкнула мачеха.

— А что рассказывать? Я полетала на метле, чуть не протаранила хозяина замка, выяснила, что василиски боятся Виртиного сглаза, и состряпала отличное зелье от вони. Ну и, по мелочи, у меня весьма шустрая водоплавающая метла и прыгучий котелок.

Мачеха за кашлем скрыла тихий смешок и кивнула.

— Действительно, лучше отложить на пару дней, пока они к тебе немного привыкнут. Никки, Таррен выяснил кое-что интересное.

— Ты ему сказала? — Я возмущенно посмотрела на мачеху.

Договаривались же — чем меньше народа знает, какими делами мы занимаемся, тем лучше.

— Без его помощи нам не справиться. Ты можешь ошибаться, и в смерти Меган нет никаких загадок. Но если ты не ошибаешься, наша афера может быть очень опасной.

— Именно поэтому мы решили пока никому не говорить.

— Именно поэтому я сказала Таррену.

Бесполезно спорить. Помощь брата лишней не будет. Но это ведь Таррен!

— Так вот, из замка лорда Эзраа за последние пять лет сбежало больше двадцати ведьм, — доложила Энариэль.

— Сколько? — ужаснулась я.

— Двадцать.

Теперь я понимаю, почему мне настолько легко удалось получить эту должность в агентстве.

— А с чем связана миграция ведьм, Таррен не узнал?

— Выясняет. Будь осторожна, Никки, что-то не так с этим лордом. До него у Эзраа работали три-четыре ведьмы на людской век. Либо твой начальник — хам и задира, либо он по какой-то причине не желает следовать обычаям.

— Не хам и не задира… — задумчиво пробормотала я.

Надо бы подробнее узнать о традиции нанимать ведьму.

Впрочем, возможно, вскоре меня тут не будет. И не только меня. Вряд ли Меган станет покрывать мужа. Предательство убивает даже самую сильную любовь.

— Будь осторожна.

— Хорошо.

Погасив зеркало, я погладила подбежавшую Фан. Часы на башне пробили три.

— Посмотришь, где Хлоя хранит драгоценности?

Кошка громко мурлыкнула и послушно запрыгнула в зеркало. Вернулась быстро, улеглась рядом на подушку, показала спящую Хлою. Хотелось ругаться и смеяться одновременно. Девушка спала в ожерелье. Серьги и перстень поблескивали на туалетном столике.

Украшения к драконице не привязаны, поэтому она может легко их снимать. И все же она, сама того не подозревая, почувствовала скрытую силу комплекта. Видимо, кровь предков нашептала, что стоит оставить при себе хотя бы часть подарка. Или, что более вероятно, как и все юные девушки, она, не имея возможности оказаться с предметом обожания наедине, решила довольствоваться его презентом.

Что ж, придется подменять украшения постепенно.

Погасив светильники, я пошире распахнула окна — ароматный котелок в гостиной мстил. В спальню то и дело просачивался голубой пар, в бабочек он превращался уже с моей стороны. Плотно закрытая дверь препятствием не стала. К счастью, зелья во вредной посудине оставалось немного.

По дороге к кровати меня перехватила метелка. Вопросительно зашуршала крыльями, подлетела к ванной.

— Опять купаться? Смотри корни не пусти.

Набрав метелке воды, я забралась под легкое одеяло. На соседней подушке успокаивающе мурлыкала Фан. За окном по звездному небу медленно плыла огромная луна. Должно быть, сегодня хозяин подлунных земель особенно силен. Я вспомнила нашу прогулку по лесу. Как ели ежевику… И после, на лестнице… Для ведьмоненавистника он очень хорошо отнесся ко мне. Даже слишком.

Проснулась я рано, едва алый краешек солнца выглянул из-за укутанного сизой дымкой горизонта. Разбудил меня мелодичный перезвон, будто рядом осыпались осколки зеркала, — бабушкины украшения звали родную кровь, и зов становился все громче, варьировался от едва различимого хрустального звона до грохота, будто стекло разбивают прямо над головой. То еще чувство.

К счастью, зов я слышу только ранним утром, когда отражения в зеркалах «оживают» под первыми солнечными лучами. Романтично. Но что он означает — неизвестно.

Кассия в ненависти к собственному дару зашла очень далеко — архивы ее родителей сгорели в пламени камина. Остановить ее, увы, было некому. Женщина, давшая мне жизнь, была сиротой на воспитании назначенного короной опекуна. Спасибо, хоть украшения не полетели следом. Однако знания Кассии ограничивались лишь тем, что было прочитано и выучено в юности, до вхождения в полную силу, когда она считала дар мага отражений очень романтичным. В итоге я осталась без ценных сведений о бабушкиных украшениях.

Поморщившись от назойливого перезвона, я задумчиво погладила Фан. Кошка потянулась, мурлыкнула и прислала грезу с перстнем бабушки, а потом — осколки зеркала. Фантазия у импа отличная, иначе нам было бы непросто общаться. Сейчас она предлагала заменить украшение копией, чтобы избавить меня от трезвона.

— Рано. — Я потерла ухо в надежде отделаться от звука падающих осколков.

Не помогло. Я вытянула шею, в открытое окно было прекрасно видно солнце, алый диск наполовину выполз из туманной дымки на горизонте. Однако зов не спешил покидать мою голову или стихать, наверное, из-за того, что я рядом с украшениями. Придется согласиться с Фан и рискнуть. Подменить перстень. Есть надежда, что, когда у меня окажется хотя бы часть комплекта, зов стихнет. Иначе рискую провалить задание из-за постоянной назойливой «музыки» в ушах.

Фан снова показала мне перстень.

— Хорошо, но только его.

Я быстро умылась, переоделась из халата в платье, причесалась. Сняла пустой котелок с подоконника, запихнула его в гардеробную от греха подальше. Метелку закрыла в ванной, предварительно налив ей воды. С собой взять летающую вредину не решилась: во-первых, неизвестно, что она выкинет; во-вторых, уж больно громко крылья шуршат. С таким сопровождением любой конспирации придет конец.

Оставив летающую аномалию плескаться в ванне, я достала из тайника копию перстня. Фан, пока я приводила себя в порядок, успела проверить спальню Хлои и обрадованно сообщила, что перстень и серьги все еще лежат на туалетном столике драконицы, а хозяйка комнаты крепко спит.

— Идем, — погладив Фан, я выскользнула в коридор.

Кроме умения ходить зеркалами, не оставляя следов, кошка обладала еще одной магической способностью. Она могла пронести через отражения небольшой предмет, по весу сопоставимый с монетой. Именно так мы собирались подменить кольцо и серьги. Колье мне предстояло выкрасть самой. Слишком оно тяжелое для Фан.

Только вот имелось еще одно ограничение для магии импа, чем дальше она несла предмет зеркалами, тем больше была вероятность, что на выходе мы получим стеклянную крошку вместо перстня.

Я могла бы попробовать достать комплект через зеркала, но тогда оба зеркала, через которые пройду, разлетятся вдребезги, и меня точно вычислят.

У двери комнат Хлои дежурил Эльберт. Белый дракон мешал подойти ближе. Оглядевшись, я заметила окно, а высунувшись в него, обнаружила широкий каменный карниз. Заканчивался он в нескольких шагах от первого окна Хлои. Дальше его не то обрубили, не то снесли когтями. Если вспомнить, что в комнатах живет юная драконица, все может быть. Надо было брать метелку.

Я сняла серьгу, потерла зеркальце на подвеске, убедилась в идеальной чистоте отражающей поверхности. Запихнула ее под чулок, спустила почти до щиколотки. Аккуратно проделала дырочку в тонкой паутинке напротив поблескивающего в центре подвески «оконца». Зацепила застежкой, чтобы сережка не сползла. Дала Фан копию перстня. Кошка понятливо стиснула его в зубах и заспешила по каменному выступу стены. Чем ближе к зеркалу Хлои, тем лучше.

Дождавшись, когда помощница окажется неподалеку от нужных окон, я обняла оконную раму и осторожно, сметая платьем с замковой стены пыль, двинулась по карнизу. Прохладный ветерок играл волосами, челка лезла в глаза, от стены тянуло старым сухим камнем, пальцы посерели от пыли. В голове назойливо звучал зов украшений.

Добравшись до Фан, я выставила ногу с закрепленной на чулке серьгой. Имп хоть недовольно встопорщила усы, но в крохотное зеркальце, с ее точки зрения — неудобное, запрыгнула.

Стоя на карнизе, я считала секунды. Надеюсь, никто из драконов не решит полетать с утра пораньше? Сложно будет объяснить прогулку по карнизу. Драконы не решили, зато за спиной раздался знакомый шорох двух пар крыльев, а потом на карниз ветками долу приземлилась метелка.

Как она тут оказалась? Я же запирала дверь!

— Мяу? — пока я изучала метлу, замершую истуканом, Фан вернулась.

В зубах кошки поблескивал бабушкин перстень. Изогнуться, чтобы достать его, я не могла — карниз слишком узкий. Поэтому мы двинулись обратно — подгоняемая взмахами руки метелка, я, молящаяся, чтобы ей не пришло в голову взлететь и хлопаньем крыльев привлечь внимание Эльберта, который чудом не услышал ее прилета, и Фан, довольная и гордая.

Оказавшись на подоконнике, я первым делом схватила метелку. Лишь бы не полетела! Потом спрятала в карман добычу импа. С замиранием сердца прижимая к себе подозрительно притихшую метлу, прокралась до лестницы. Вздохнула с облегчением в своей гостиной.

— Умница! Можешь же вести себя нормально? — похвалила метелку, отпуская ее в свободный полет.

Метла громко захлопала крыльями, всем видом показывая, что послушание было явлением кратковременным, как цветущий кактус, и надеяться на его повторение глупо.

Оставив деревяшку нарезать круги у люстры, мы Фан направились в спальню.

— Скрести за меня лапы, хорошо? — Я достала перстень, провела пальцем по блестящему лавандовому камню.

В ушах до сих пор звенело бьющееся стекло. Сжала перстень в ладони. Ничего.

— Надеть тебя, что ли? — Я покрутила украшение в пальцах.

В конец концов, чего я боюсь? Сниму, если что.

Перстень легко скользнул на средний палец левой руки. Аметист ярко блеснул, стал насыщенно-лавандовым. Стеклянная какофония в голове исчезла, зато появилось весьма странное ощущение, словно меня разворачивает влево. Потом будто невидимая нить натянулась, и пришло понимание, где находятся серьги и колье. Затем все исчезло.

Забавно… Теперь я в любой момент могу сказать, где недостающие украшения. Как это мне поможет, не знаю, но лишним точно не будет.

Стряхнув с волос и платья пыль, я пошевелила пальцами, разглядывая перстень. Тонкий ободок с замысловатым узором отлично смотрелся с серебряной бабочкой, спинку которой украшал большой камень. Россыпь мелких камушков и хрустальных капелек отлично его оттеняла. Перстень сидел как влитой. Будто для меня делали.

Жаль, носить я его не смогу, иначе возникнут вопросы, откуда взялось второе такое же украшение. Я взялась за перстень, собираясь снять и положить в тайник, и с удивлением обнаружила, что украшение не снимается. Пальцы ощущали его до того момента, когда я пыталась его стянуть. Украшение будто зеркальными осколками шло и становилось невесомым и неосязаемым. Стоило оставить попытки избавиться от перстня, он снова был материальным.

Избавилась от звона, называется! Что же теперь делать? Как его спрятать? Ранка на пальце — не вариант, дракон сразу начнет его лечить. Надо же было так сплоховать!

От обиды и злости я стукнула кулаком по одеялу. Вскочила, пробежалась по спальне. Поймала краем глаза отражение, в немом изумлении уставилась в зеркало. Я видела себя, взъерошенную блондинку в светлом платье, видела Фан, устроившуюся на кровати. И не видела перстня!

— Фан? Ты видишь перстень или нет?

Имп подбежала ближе, ткнулась носом в ногу и согласно мурлыкнула.

— Нет?

Кошка фыркнула, прислала грезу: моя рука. Без перстня.

Отлично.

Я слышала о чарах, скрывающих артефакты, но видеть не приходилось. Поговаривали, ни один разумный, даже маг, кем бы он ни был, хоть драконом, не сможет почуять то, что ими скрыто. Будем надеяться, это так.

Проверить правдивость догадки я решила на подруге. После двадцати минут ожидания послышались громкие зевки и шаркающие шаги, лишь потом в зеркало заглянула сонная Сильвия. Прежде чем недовольная ранней побудкой ведьма начнет ругаться, я выставила руку вперед:

— Что у меня на пальце?

— Судя по времени — шизофрения! — зевнула Лия.

— Точно ничего не видишь?

— Вижу! Ведьму! Все, Никки, я спать!

И подруга ушла.

Тихий звон шкатулки сообщил, что хозяину замка пришел свиток. Отложив приготовленное для тренировки оружие, Крэйг недовольно поморщился, увидев знакомую печать — алого дракона на скале. Дед, снова дед. Сторонник традиций и «правильных» решений.

Не разворачивая свитка, Эзраа испепелил его прямо в пальцах и, глядя, как на сверкающий паркет падают хлопья пепла, вспомнил, как пять лет назад дед ждал от него той самой «правильности», которой отличались родители Крэйга и сестра.

Впрочем, Амалия оказалась совсем не такой паинькой, как думал старый дракон. Она успела вызвать брата. Лорд Эзраа-младший прибыл на час раньше, чем старший родственник. За этот час его мир разрушился, был поспешно собран в подобие прежнего, а Крэйг оказался перед выбором. И он решил идти по сложному и тернистому пути, ставшему его жизнью.

Теперь Магнусу Эзраа только и оставалось, что писать внуку, стараясь переубедить. Если бы мог, дед дошел бы до императора. Если бы мог. Если бы не боялся опозорить род. Все же некоторые традиции очень удобны.

Например, дед может хоть из шкуры вылезти, засыпая внука свитками, но не станет мешать. И Хлое ничего не скажет и не будет ее втягивать, потому что дал слово, а, несмотря на свои недостатки, Магнус Эзраа его держит. К сожалению, слово вынужден держать не только он.

Шкатулка снова звякнула. Крэйг потянулся сильным телом, поправил завязки на свободных тренировочных штанах и не без удовольствия испепелил новое послание деда.

ГЛАВА 4

Перед завтраком я решила прогуляться. Новая ведьма хочет осмотреть замок или хотя бы часть его. В итоге я осмотрела конюшню. Если быть точной — двор перед ней.

Я как раз спускалась по лестнице в холл, когда снаружи донеслось знакомое жалобное ржание. Вначале я вздрогнула, вспомнив, как меня вчера чуть не пришибли копытами, потом решила посмотреть, что происходит. Фан быстро сориентировала, куда идти.

На заднем дворе у конюшни я оказалась даже раньше, чем туда приземлились Освальд с конюхами. Последние вели опутанного магией коня, того самого, который вчера чуть не отправил меня к праотцам. Вороной красавец жалобно ржал, прядал ушами, затравленно косился на пегасов своих пленителей. Было заметно без всякого природного дара, что животное испугано и полностью раскаялось. Я это понимала, конюхи понимали, один Уорнер не желал видеть явного.

— Я сказал, на живодерню его! — спрыгивая со спины серого в яблоках пегаса, отрезал Освальд.

Видимо, за время пути конюхи не раз пытались убедить милорда не горячиться.