Пришествие Зверя том 2, Антология

— Для чего? — уточнил Курланд.

— Их изучение необходимо для победы над орками.

— Я соглашусь на это, если вы передадите нам всю имеющуюся у вас на данный момент информацию об орочьей угрозе.

— Мы уже отдали Сенаторуму все, что знаем, — мягко прошелестел Кубик.

— У вас флоты эксплораторов по всему Империуму, — парировал Кулак. — Многие из ваших миров-кузниц подверглись атаке. Я видел часть собранных вами данных. И они выглядят несколько… незначительными.

— Это все, чем мы располагаем, — настаивал Кубик. — Добытые вами материалы смогут ускорить процесс анализа. Мы поделимся с вами новыми знаниями, как только получим их.

Курланд смотрел на генерала-фабрикатора. Пауза затянулась.

— Хорошо. Но мы будем наблюдать за перевозкой.

— Согласен.

— Скоро мы поговорим снова. В день нашей победы.

Изображение космодесантника исчезло, как только Кубик разорвал связь. Шепот членов диагностиады становился то тише, то громче, словно шелест ветра в листве. Кубик снова уселся на трон и отдал ему команду. Конструкция плавно опустилась, и генерал-фабрикатор оказался на единственном плоском участке в сфере и единственном участке, где не было ячеек дигностиады, — на платформе диаметром в несколько сот метров, от которой шел мостик из марсианской бронзы, ведущий к громадным дверям, на страже которых стояла фаланга сгорбленных киберконструкций. Кубик мягко выскользнул из объятий своего трона и направился к распахнувшимся створкам. Снаружи ждали старшие члены синода Марса, готовые выполнять приказы. Низко кланяясь, они ловили каждое его слово.

Магоса Лаврентия и Элдона Урквидекса вели по Рукотворному Каналу Движущих Энергий — широкому церемониальному коридору, с отделкой, имитировавшей внутренние рабочие элементы логических панелей когитатора.

Они находились на нижних уровнях храма-кузни горы Олимп. В стенах коридора на неравных друг от друга расстояниях попадались Врата Логики — перекрытые тяжелыми решетками проходы, на страже которых стояли жуткого вида биоконструкции.

Канал был самым просторным коридором в трехмерном лабиринте и основным маршрутом, по которому двигались просители, желающие обратиться к Синоду Марса. Система переходов была построена тысячелетия назад во время Долгой Ночи одним полубезумным генералом-фабрикатором. Это было наследие его дорогостоящих экспериментов по эмуляции неописуемой дедуктивной мощи чистой энергии посредством человеческих возможностей. Технолитургия, движущаяся по сети, должна была выполнять ту же функцию, что и субатомные частицы для священной энергии. Разумеется, ничего не вышло. Но неудавшаяся вычислительная машина стала прекрасным произведением искусства и культовым местом.

Канал, прямой, как луч лазера, вел в недра горы, к приемной генерала-фабрикатора, и Урквидекса это беспокоило.

Механическое лицо магоса биологис могло ввести в заблуждение, но за стальной маской и телескопическими окулярами, заменившими глаза, скрывался вполне человеческий разум. Не так давно Урквидекс обрадовался бы встрече с Кубиком и возможности повлиять на свою карьеру в Синоде. Манипуляции, лесть, фиктивная логика — все эти инструменты он мог использовать так же искусно, как манипуляторы искусственных конечностей. Но тогда он еще не стал предателем. Сейчас жидкости в трубках его аугментических имплантатов холодели от страха. Урквидекс докопался до сути планов Кубика и отказался согласиться с генералом-фабрикатором. После того как Последняя Стена появилась в системе Сол и отправилась к Терре, и биологический мозг Кубика, и его вычислительный центр были полностью заняты политическими манипуляциями. Единственной ошибки Урквидекса будет достаточно, чтобы его раскрыли. Немногие оставшиеся у него участки кожи блестели, покрытые выступившей от беспокойства испариной.

Тяжелая поступь кибернетических стражей Кубика по металлическим пластинам Канала отдавалась гулким эхом. Все, что попадалось на глаза Урквидексу, представало перед ним в зловещих тонах. Сервочерепа и искусственно выращенные конструкты казались шпионами, следящими за каждым его движением. Песнопения магосов и электрожрецов, доносившиеся из часовен-фабрик и технобазилик, звучали обвиняюще. Шипение и звон священных производственных процессов едва могли скрыть их презрение. Лаврентий, чей спектр эмоций резко сузился после хирургического вмешательства, необходимого для спасения его жизни на Ардамантуа, безмятежно шагал рядом на трехногом шасси, и мысли, крутящиеся в его восстановленном мозгу, были загадкой для всех.

Урквидекс не был сторонником Ультима Механиста и не желал отбросить все человеческое из своей сущности. Для него, как и для любого из сторонников его субкульта, важен был баланс между органикой и машиной. Ибо что такое плоть, если не биомашина Омниссии? И поиск этого баланса весьма заботил Урквидекса. Раз за разом он возвращался мыслями на Ардамантуа, разрываясь между холодной логикой миссии «Субсервия» и ужасом, который магос испытал, узнав об уничтожении Имперских Кулаков. Размышляя над этим проявлением слабости, он завидовал новообретенной отчужденности Лаврентия.

Вскоре они добрались до приемной. Ведущие в нее двери были выполнены в форме пары шестерен, с поверхности одной из которых смотрел человеческий череп, а с другой — механическое лицо. Machina opus, разделенный на цельные составляющие. Киберконструкты остановились и ударили в пол древками силовых глеф.

Доносящимися откуда-то из глубины их корпусов голосами они объявили о прибытии посетителей.

— Матосы биологис Элдон Урквидекс и Фаэтон Лаврентий запрашивают аудиенцию у его логического величества генерала-фабрикатора Марса.

Урквидекс нашел это забавным. Никакого запроса не было, их вызвали. Сегодня он бы предпочел быть где угодно, но не в одном помещении с Кубиком. Он узнал? Неужели этот могучий ум смог раскрыть факт его сотрудничества с агентами Официо Ассасинорум?

Створки разъехались. Урквидекса и Лаврентия сопроводили внутрь. Помещение по ту сторону было намеренно построено так, чтобы устрашить посетителя. В свои лучшие дни Урквидекс бы счел огромное пространство, заполненное громадными потрескивающими силовыми кабелями и гудением потоков данных, исходящих от диагностиады, довольно нервирующим. А сегодняшний день был далеко не лучшим. Магос взял себя в руки и временно приостановил работу отвечающих за эмоциональное восприятие участков мозга, перенаправив мыслительный процесс на куда более стабильный механизм вычислительного центра.

— О могучий и мудрейший генерал-фабрикатор Кубик! Прим из примов и несравненный мастер, — произнес Урквидекс, разводя в стороны множество своих конечностей и выполняя сложный поклон, — я — твой скромный слуга. Озвучь свою волю, и я исполню ее с точностью до последнего знака, не потеряю данных, не допущу ошибки и вольной интерпретации тезисов.

Лаврентий ничего не сказал, но изобразил странный реверанс на трех ногах. Его единственный органический глаз нелепо мигал среди лицевых механизмов.

Кубик сидел в овальном кресле с высокой спинкой, висевшем в метре над землей на потрескивающем гравиполе. Специфический запах высокоэнергетического разряда наполнил воздух, когда кресло подплыло к двум биологам. От близости отражающего поля мантии техножрецов колебались, как на ветру.

— Магос биологис Элдон Урквидекс, магос биологис Фаэтон Лаврентий.

— Прим из примов, альфа из альф, — поприветствовал генерала-фабрикатора Урквидекс.

Лаврентий опять промолчал.

— Скажите мне, — начал Кубик, — что вы знаете о Курланде, втором капитане Имперских Кулаков, недавно вернувшемся в систему?

Механические части тела Урквидекса облегченно расслабились.

— Все, что захотите узнать, владыка Марса.

Кресло Кубика развернулось, извергая во все стороны импульсы энергии. Генерал-фабрикатор плавно облетел магосов.

— Пусть начнет Лаврентий. Он провел с космодесантником много времени на Ардамантуа.

— Он был добр ко мне, — произнес Лаврентий. Его модулированный голос звучал задумчиво. — Благороден. — Магос помолчал. — Генерал-фабрикатор, в условиях, подобных сложившимся, когда существует значительная разница в относительном иерархическом статусе участников информационного обмена, зачастую наиболее мудрым действием будет предоставление отвечающим мнения, не соответствующего его реальному отношению к субъекту заданного вопроса. Чтобы предоставить стороне, направляющей запрос, сведения, укладывающиеся в концепцию, которую данная сторона желает сформировать. Результаты проведенного анализа говорят мне, что вы желаете услышать о негативных впечатлениях, но я не могу их озвучить. Если вкратце, то он спас мне жизнь.

— Говори правду. Лесть вредит логике, — произнес Кубик.

— Я не могу сказать о нем ничего плохого, — продолжил Лаврентий. — Он, говоря простым языком, герой. После моей трансформации капитан Курланд угрожал магосу Урквидексу насилием в случае, если мне будет нанесен дополнительный ущерб.

— И что в этом примечательного? — поинтересовался Кубик. — Основной задачей Адептус Астартес является охрана и обеспечение безопасности человеческой расы. Они изготовлены именно для такой модели поведения, столь же предсказуемой, как выходная мощность лазгана.

— Действительно, существует вероятность того, что он следовал заложенным в него протоколам, — признал Лаврентий, — но я считаю, что он действительно хотел помочь мне из личных побуждений.

— Занятно. Альтруизм. Неопределенный коэффициент для моих расчетов.

— Есть еще кое-что. Он также был… опечален, — произнес магос биологис, будто бы с трудом вспоминая значение слова.

— А вы, Урквидекс? Прошу, озвучьте ваши первичные наблюдения и гипотетические заключения.

— Он был весьма убедителен, — шелковистым голосом произнес магос. — Не боялся использовать насилие для достижения целей. — Урквидекс вспомнил, как космодесантник впечатал его в стену. Было весьма неприятно. — Я нахожу его целеустремленным. Его непросто будет контролировать.

Вторичные вокализаторы Кубика издали сухой щелкающий смех, в то время как основной голос оставался холодным и глубокомысленным.

— Не нужно предугадывать мои намерения, Урквидекс.

— Я только желаю помочь продвижению Великого Эксперимента и просчитать эффект от появления Последней Стены, — заявил магос.

— Мы с тобой не так уж отличаемся, — сказал генерал-фабрикатор. — И оба биологи, хоть и с разной специализацией. Наше кредо — очевидная истина. Полный отказ от человечности ведет к поражению. Логика — это инструмент, который лучше всего действует в руках мыслящего и чувствующего организма, а не конечная цель бытия. Результатом стремления к совершенству являются знания, а не логика, как считает ряд наших братьев. Логика же дает нам основу для понимания, но не несет в себе информации. Без информации я никогда не смог бы стать генералом-фабрикатором и не сумел бы выжить в политическом окружении Сенаторума Империалис. Логика — не единственный тип мышления, необходимый для достижения истинного единения с Омниссией. Плоть слаба, но и машина имеет свои слабости.

Пусть культы исправителей избавляют себя от человеческого начала и объявляют наши методы непозволительными. Мы никогда не должны забывать о равном разделении самого символа Омниссии на органическую и механическую половины. С данным тезисом магосы Ордо Биологис не смогут не согласиться, не так ли, Лаврентий? До вашего неудачного ранения вы не отличались большим количеством аугментики.

— Этот выбор был сделан мной осознанно, для лучшего понимания нюансов биологии, генерал-фабрикатор, — произнес Фаэтон. — Орки многое у меня отняли. Сейчас мой взор прояснился, но то, что у меня забрали, было отдано не по доброй воле. Я не могу представить себе сознательный отказ от столь большого количества человеческих чувств. У меня осталось не так много эмоций, но я все еще испытываю сожаление по этому поводу.

— Однако ваши лингвистические навыки не должны были пострадать. Вы ведь все еще обладаете необходимыми знаниями и умениями для эффективного выполнения работы переводчика?

— Я в первую очередь состою в малом ордене ксенологов, — ответил Лаврентий. — Лингвистика является лишь одной из сфер моих профессиональных умений.

— Но тем не менее меня интересует именно она, — сказал Кубик; не было никакого смысла выговаривать столь сильно аугментированному адепту, как Лаврентий, за занудство.

— Моя эффективность как переводчика повысилась на две целых тридцать четыре сотых процента, — рапортовал Фаэтон. — То, что я утратил возможность инстинктивного понимания языковой структуры, было успешно компенсировано модулем статистического распознавания закономерностей.

Кубик еще раз облетел вокруг магосов.

— В таком случае по окончании аудиенции направляйтесь к мастеру-траекторэ Аргусу ван Аукену на гору Павлина. Он сейчас занят крайне важным проектом, жизненно необходимым для победы в войне и успеха Великого Эксперимента. Ему понадобится весь спектр ваших навыков. Курланд заставил меня передать ему часть армий Марса в качестве подкрепления для атаки на орочью луну. Неважно. Это станет для нас возможностью получить новые материалы для исследований и огромное количество сырья для проекта ван Аукена.

Потоки данных в логическом модуле Урквидекса позволили ему прийти к выводу, что к этому рассказу о новом эксперименте стоит отнестись с недоверием. Мозговые имплантаты зафиксировали данное утверждение и сохранили его во вживленных кристаллах данных для дальнейшего изучения. Первичной гипотезой стало ожидание чего-то плохого.

— Возможно, и мои навыки пригодятся, милорд? — произнес он. — У меня тоже есть опыт работы с Veridi giganticus.

— Вы должны будете продолжать работу над Великим Экспериментом. Ваши исследования эффектов, оказанных телепортационными технологиями орков на биологические материалы, — незаменимы.

— Да, милорд, — поклонился Урквидекс.

— Нам нужно быть осторожными, — продолжил генерал-фабрикатор. — Распри между группами Верховных лордов не оставляют нам иного выбора, кроме как рассмотреть возможность окончательного расхождения интересов. Существуют те, кто относится к нам с подозрением и желает помешать. Берегитесь их.

Включился гололит, дававший плохую картинку. Постепенно изображение прояснилось, и стало понятно, что это трансляция с камеры наблюдения, расположенной где-то высоко над землей. Сигнал был слабым и постоянно прерывался, но за сеткой помех можно было различить женскую фигуру, бредущую через красные пески. Ее лицо было скрыто за маской дыхательного аппарата — необходимой вещи в разреженной атмосфере Марса.

— Она не та, кем кажется, — заявил Кубик. — Ковены диагностов обнаружили ложные протоколы передачи данных. Мы обнаружили, что ее личный шифр был подделан.

— Кто она? — спросил Урквидекс.

— Оперативник Официо Ассасинорум. Я наблюдаю за ней уже некоторое время. Убийцы Вангорича изворотливы, но не невидимы. Мы следим за ней с высотного атмосферного дрона, и она ничего о нем не знает.

Женщина пробиралась через завалы древних сломанных машин. За ее спиной виднелись шпили заводов Фарсиды.

— Кладе сикарийских убийц девятьсот пятьдесят-альфа-кси, устранить цель, — скомандовал Кубик.

Женщина остановилась, почувствовав угрозу, еще невидимую для следящих за ней магосов. Она сбросила красную мантию, под которой оказались обтягивающий боевой комбинезон и пара громоздких пистолетов в набедренных кобурах. Женщина вытащила оба сразу, направила в разные стороны и открыла огонь. Звука не было. Она побежала, продолжая стрелять. Руки оставались неестественно неподвижными. Голова постоянно поворачивалась, находя новые цели, после чего следовали новые выстрелы. Урквидекс был уверен, что ни один из них не пропал зря.

— Ассасины весьма искусны. Но она одна, а нас много, — прокомментировал Кубик.

Клада сикарийских ловчих появилась на экране. Их было порядка двадцати единиц, и они окружали одинокого ассасина со всех сторон, с легкостью передвигаясь по пересеченной местности на длинных ногах. При виде их дерганых движений, постоянно казалось, что существа вот-вот свалятся наземь, но они вместо этого, набирая скорость, неслись к своей цели, выставив вперед заканчивающиеся клинками конечности, готовые колоть и рубить. Ассасин увеличила плотность стрельбы. Сикарийцы падали, испуская струи газа из пробитых герметичных скафандров и складывая тонкие аугментические конечности. Они постепенно приближались, не обращая внимания на гибнущих товарищей в стремлении лишь уничтожить собственную цель. Ассасин остановилась, не переставая стрелять. Она оказалась в окружении, бежать больше было некуда. Сикарийцы ринулись вперед. Замелькали кибернетические руки, и все закончилось. Тело ассасина осталось лежать на земле.

Картинка на изображении резко развернулась, как только дрон отправился выполнять свое следующее задание. В камере на несколько минут мелькнуло небо, после чего гололит отключился.

— Такой конец ждет всех, кто осквернит священную землю Марса, — сказал Кубик. Его кресло в очередной раз развернулось и поднялось выше, позволяя смотреть на магосов свысока. — Вы оба доказали свою преданность мне. Эта убийца была лишь одной из ячейки. Мы должны удвоить бдительность. Нас окружают шпионы. Нельзя позволить им вмешаться, когда мы так близки к успеху.

Элдону с трудом удавалось контролировать свои телескопические глаза. У левого появился тик — линза постоянно меняла фокус. Он прекрасно знал, где можно найти других ассасинов. С одной из них он поддерживал постоянный контакт.

— Да, прим из примов, — произнес Урквидекс.

Нужно немедленно переговорить с Йендль.

Глава 9: Атака Последней Стены

Орочья луна нависала над Священной Террой. Казалось, эта громада вот-вот рухнет, разнося на кусочки светло-серую поверхность родной планеты человечества.

Но она больше не господствовала в этом участке космоса. Корабли космодесанта выстроились в атакующую формацию за пределами досягаемости гравитационных орудий планетоида. Семь могучих боевых барж, больше десятка ударных крейсеров, множество малых космолетов. В арьергарде расположились громадный ковчег Адептус Механикус и корабли-фабрики, в металлических чревах которых разместились армии кибернетических бойцов, готовые обрушить молот возмездия на орков.

Был здесь и еще один корабль, стоящий упоминания. Могучий флагман имперского Космофлота «Автокефалий извечный» замер на высокой орбите в предательском бездействии.

— Еще раз свяжитесь с «Автокефалием»! — скомандовал Курланд; он стоял на командном возвышении мостика «Ненависти», глядя на корабль труса Лансунга через центральный обзорный экран.

— По-прежнему нет ответа, господин, — рапортовал один из вилланов Боэмунда.

Курланд не отрывал взгляда от корабля, пока флот Космодесанта проплывал мимо.

— Просто стоит тут на якоре? — процедил Боэмунд. — Верховный адмирал ответит лично передо мной.

— Не обращайте внимания, — раздался по общему воксу флота голос Иссахара. — Здесь дело не только в войне. Это какой-то политический жест со стороны верховного адмирала.

— Начинаем атаку, — объявил Курланд.

Соблюдая строй, объединенный флот Последней Стены атаковал орков, в то время как корабль Лансунга продолжал безучастно наблюдать за происходящим. Выстроившись в три эшелона, космодесантники пробили глубокую брешь во флотилии зеленокожих, охраняющей луну, уничтожая все на своем пути. Орочьи крейсеры и захваченные имперские суда успевали сделать несколько ответных залпов, после чего их находили снаряды и торпеды защитников Империума. Истребители заграждения вылетели из ангаров боевых барж и отбросили вражеские эскадрильи, пытавшиеся помешать продвижению флота. Ковчеги Механикус шли следом. Блоки таинственных генераторов питали силовые поля, окружившие корабли марсианского воинства. В чреве могучих космолетов застыла в ожидании Тагмата. Дроны-истребители, управляемые извлеченными из человеческих тел мозгами, роились вокруг, сбивая каждую орочью ракету и корабль, которым удавалось подобраться слишком близко.

Луна оказалась огромным планетоидом, снятым с родной орбиты и модифицированным в характерной для орков манере. Новые хозяева пробурили кратеры, превратив их в бездонные темные пещеры, в глубине которых что-то светилось. Наружу торчали внешние элементы подземных ангаров, ярко освещенные ослепительным сиянием Солнца. Грубо склепанные башни, доки и иные конструкции обсыпали поверхность небесного тела, словно оспины. Громадное лицо луны было направлено на Терру, поэтому космодесантники могли видеть лишь профиль — нависающие надбровные дуги высотой с континентальный шельф, поставленный вертикально, искусственную горную гряду, изображающую нос, сложную систему помостов и зданий длиной в сотню километров, которая формировала очертания выдающейся вперед нижней челюсти. В Галактике существовали и более масштабные конструкции, но ни одна из них не была сделана руками орков.

Курланд молча наблюдал за сражением с командного помоста «Ненависти». После того как его план начал претворяться в жизнь, Имперский Кулак делегировал командные функции другим магистрам орденов.

— Вперед, на врага! — ревел Боэмунд. — Снесите их! Сожгите их всех!

Курланд же вел себя более сдержанно. Он корректировал свои планы и придумывал контрпланы по мере развития сражения. Какая-то его часть желала сейчас быть на корабле Иссахара, но Боэмунд оказался радушным хозяином, и к тому же Имперский Кулак боялся, что прямолинейные Храмовники без его присмотра могут вырваться слишком далеко вперед, поддавшись желанию первыми схлестнуться с врагом в ближнем бою.

— Стоп! — приказал он. — Мы находимся на границе зоны поражения орочьих гравитационных орудий.

Боэмоунд издал странный горловой звук, но не стал возражать в открытую.

— Держим дистанцию. Не отступаем от плана. Сначала — уничтожить флот. Пусть они сами к нам придут.

Корабли Космодесанта вышли на дистанцию выстрела лэнс-излучателя. Мощные лучи энергии прорезали космическое пространство, обрушившись на флотилию зеленокожих с разрушительным эффектом. Многие корабли разлетелись на куски от первого же удара. Крупная часть орочьего флота развернулась и ринулась в сторону космодесантников.

— Орки не могут устоять перед провокацией, — заметил кастелян Клермон, второй по старшинству Черный Храмовник после Боэмунда. — Всем батареям, приготовиться к залпу. «Честное намерение» и «Эбен», оставайтесь в защитном построении.

Луна пробудилась к жизни и разразилась яростными вспышками, сопровождавшими залпы миллионов орудий.

— Это даже не похоже на угрозу! — яростно прорычал Боэмунд. — Мы одни могли бы справиться с луной у Аспирин, если бы де Прассе не сбежал. А теперь оркам противостоит объединенная мощь четырех орденов! В атаку, в атаку на ненавистных чужаков!

Первые снаряды, выпущенные зеленокожими, долетели до строя кораблей Космодесанта. Пустотные щиты вспыхнули, принимая на себя тяжесть попаданий. Из шатких цитаделей на поверхности луны выдвинулись более мощные орудия. Лучи энергии, вылетевшие из их стволов, смогли пробить защиту малых звездолетов Имперского Флота. Один из эскортов Кулаков Образцовых вышел из строя, теряя атмосферу. Она вырывалась из пробоин в корпусе облачками белого пара.

— Держать курс! Обрушьте на их армаду возмездие Императора! Убить их всех! — С изуродованных губ Боэмунда слетали капли слюны; Курланд с трудом верил, что они были генетическими сыновьями одного отца, столь всепоглощающим было рвение Черного Храмовника.

— Мой господин, — окликнул технодесантник Кант. Его губы были сшиты — в знак раскаяния, как объяснили Курланду, однако Храмовники отказались раскрыть подробности. Голос воина, теперь похожий, скорее, на механическое дребезжание, доносился из пары вокс-динамиков, установленных по обе стороны шеи. — Я наблюдаю рост энергетических всплесков со стороны луны.