Помоги проекту - поделись книгой:
Боль.
Явилась из ниоткуда, пронзила грудь точно острый нож. Виктор ахнул и схватился за стену, пытаясь удержаться на ногах. Накатил второй приступ, внезапный, жестокий, невозможный. Рубильник оставался выключен, нервы заглушены, но боли, похоже, было все равно. Словно нечто перекрыло талант Виктора, оказалось сильнее его мощи, его воли.
Лампы ослепительно сияли, перед глазами поплыло, коридор накренился. Виктор с трудом миновал лифт, двинулся к лестнице, но едва миновал дверь, как тело вновь прошила боль, колено подломилось и тяжело ударилось о бетон. Виктор попытался встать, но мышцы свело, сердце запнулось, и он рухнул на пол.
Стиснув зубы, Виктор сражался с болью. Ничего подобного он не испытывал уже долгие годы. Десять лет, если быть точнее. С той лаборатории, с ремня в зубах, с холодного металлического стола, дикой агонии потока, что сжег нервы, разорвал мышцы, остановил сердце.
Нужно двигаться.
Но Виктор не мог встать. Не мог говорить. Не мог дышать. Невидимая рука поворачивала рубильник выше, выше и выше, пока наконец все не погрузилось в благословенную черноту.
Виктор очнулся на лестничной площадке.
Первое, что он ощутил: облегчение. Облегчение, что мир наконец стих, а чертов гул заткнулся. Второе: Митч трясет его за плечо. Виктор перекатился на бок и вытошнил из себя желчь, кровь и дурные воспоминания.
Лампы перегорели, но даже в темноте он сумел различить облегчение на лице Митча.
– Иисусе, – выдохнул громила и отпрянул. – Ты не дышал. Пульса не было. Я уж решил, ты умер.
– Похоже, так и случилось, – ответил Виктор, вытирая губы.
– В смысле? Что произошло?
Виктор медленно покачал головой:
– Не знаю.
Виктор не любил чего-то не знать и уж точно не любил в этом сознаваться. Он встал и оперся о стену. Какой идиот, ну зачем было отрубать ощущения? Следовало изучить прогресс симптомов. Замерить эскалацию. Понять то, что, видимо, поняла Сидни: он поврежден, если не вовсе сломлен.
– Виктор, – начал Митч.
– Как ты меня нашел?
Здоровяк протянул ему телефон.
– Доминик позвонил. Разорался, мол, ты убрал заслонку, и ему стало так же хреново, как когда ты умер. Я попытался набрать тебя, но ты не ответил. Я шел к лифту и тут заметил, что на лестнице перегорели лампы. – Он покачал головой. – Стало не по себе…
Телефон снова ожил. Виктор забрал его у Митча и ответил.
– Доминик…
– Не смей так со мной обращаться, – оборвал его солдат. – Мы же договорились!
– Я не специально, – медленно произнес Виктор, но Доминика несло.
– Только все было нормально – и вдруг я падаю на четвереньки и стараюсь не отрубиться. Никакого предупреждения, мне нечем заглушить боль. Ты не представляешь, каково это…
– Уж поверь, представляю, – сказал Виктор, запрокинув голову и прижавшись затылком к бетонной стене. – Но теперь ты в порядке?
Судорожный вздох.
– Да, я снова в норме.
– Сколько это длилось?
– В смысле? Откуда мне знать? Как-то не до того было, чтоб на часы смотреть.
Виктор вздохнул и зажмурился.
– В следующий раз обрати внимание.
– В следующий?!
Но Виктор уже повесил трубку. Он открыл глаза и увидел, что Митч за ним наблюдает.
– Это уже случалось… до?
Митч выругался и провел руками по голове.
– Надо ей рассказать.
– Нет.
– Она все равно узнает.
– Нет, – повторил Виктор. – Пока не надо.
– А когда?
Когда Виктор поймет, что происходит и как это исправить. Когда помимо проблемы будет план и решение.
– Когда это станет критично.
Плечи здоровяка поникли.
– Может, больше не повторится, – предположил Виктор.
– Может, – согласился Митч.
Впрочем, ни один из них в это не поверил.
Это случилось снова.
И снова.
Три эпизода за неполные шесть месяцев, промежуток между инцидентами становился все короче, а время смерти все длиннее. Именно Митч настоял на том, чтобы Виктор проконсультировался со специалистом. Митч нашел доктора Адама Портера, невысокого человечка с хищным профилем и репутацией одного из лучших неврологов в стране.
Виктор никогда не любил докторов.
Даже тогда, когда сам учился на врача. Он никогда не испытывал желания спасать пациентов. Медицина привлекала его с точки зрения знаний, авторитета, контроля. Виктору хотелось держать скальпель, а не лежать под ним.
А теперь он сидел в кабинете Портера, поздним вечером, и гул в черепе как раз начал переходить в покалывание. Конечно, большой риск дожидаться метастазов приступа, но постановка верного диагноза требует четких симптомов.
Виктор уставился на анкету пациента. Описать симптомы можно, а вот выдать детали… куда опаснее. Виктор отложил пустую анкету, даже не потрудившись вынуть ручку.
Доктор вздохнул:
– Мистер Мартин, вы прилично заплатили за мои услуги. Предлагаю грамотно ими воспользоваться.
– Я прилично заплатил за приватность.
Портер покачал головой и сплел пальцы.
– Что ж, хорошо. В чем заключается ваша проблема?
– Я не совсем уверен. У меня случаются приступы.
– Какого рода приступы?
– Неврологического, – ответил Виктор, балансируя между ложью и недомолвками. – Все начинается со звука, гула в черепе. Он становится все громче, пока не начинает отдаваться в костях. Своего рода волны.
– А потом?
Я умираю, подумал Виктор.
– Я теряю сознание.
Доктор нахмурился.
– И давно у вас эти приступы?
– Пять месяцев.
– Вы перенесли какую-то травму?
«Да».
– Насколько знаю, нет.
– Что-то поменяли в жизни?
– Нет.
– Слабость в конечностях присутствует?
– Нет.
– Аллергии на что-либо?
– Нет.
– Может, какие-то специфические триггеры? Мигрень может быть реакцией на кофеин, свет, стресс, недостаток…
– Мне плевать на причину, – оборвал его Виктор, теряя терпение. – Я просто хочу знать, что происходит и как это исправить.
Доктор сел прямее.
– Тогда давайте проведем кое-какие исследования.
Виктор наблюдал за линиями на мониторе; диаграмма сильно смахивала на запись толчков перед землетрясением. Портер подсоединил к его скальпу дюжину электродов и теперь тоже смотрел на энцефалограмму, недоуменно хмурясь.
– Что не так? – спросил Виктор.
Доктор покачал головой:
– Уровень активности аномальный, однако признаков эпилепсии нет. Видите, как близко собираются линии? – постучал он по экрану. – Уровень нервного возбуждения такой, будто у вас слишком высокая проводимость… переизбыток электрических импульсов.
Виктор изучающе посмотрел на линии. Может, ему показалось, но те взмывали и опадали в такт гулу в черепе, пики становились все чаще вместе с нарастающим жужжанием.
Портер прервал исследование.
– Мне нужна более полная картина, – заявил он, снимая электроды со скальпа Виктора. – Давайте сделаем МРТ.
Комната была пуста, лишь сканер по центру – стол, которому предстояло заехать в механический туннель. Виктор медленно лег на него, пристроив голову в небольшое углубление.
Портер закрепил голову пациента на месте специальным каркасом. Стол с металлическим гулом двинулся внутрь, комната исчезла, сменившись слишком низким «потолком» машины. Сердце Виктора ускорилось.
Он услышал удаляющиеся шаги доктора, щелчок двери, а потом через интерком донесся голос:
– Не двигайтесь.
Где-то с минуту ничего не происходило. А потом устройство принялось издавать низкий отрывистый звук, в котором потонул не только гул в черепе, но и вообще все.
Машина стучала, жужжала; Виктор попытался считать секунды, как-то замерить время, но сбился. Минуты уплывали прочь, забирая с собой крупицы контроля. Вибрация снова растеклась по костям, первые искры боли – боли, что Виктор не мог затушить, – заплясали по коже.
– Остановите процедуру, – попросил он, но машина поглотила слова.
Поделиться книгой: