Помоги проекту - поделись книгой:
Шатун молча кивнул: разговаривать из-за саднящего горла было физически больно.
– Вот и молодец! – Боль действительно несколько ослабла, а сведенными руками и ногами сталкер смог даже двигать, правда, весьма ограниченно. – Прежде чем мы с тобой начнем нашу беседу, ответь мне на один важный вопрос: ты дозу с собой прихватил?
– Какую дозу?
– Не героина, естественно! – С каждой секундой этот странный Измененный священник вел себя все более нервно. – Речь об антинове.
– «Лояльный»? – выдавил Шатун в полном изумлении.
Он закатил глаза.
– Свершилось наконец-то! До него дошло! Ты с детства такой догадливый?
– Нет, недавно стал! – нашел в себе силы огрызнуться сталкер. – Что ты здесь делаешь?
– Полагаю, то же, что и ты. Задание Агентства. Меня сюда заслали два месяца назад. С разведывательными целями. Странно, что тебе не сообщили обо мне, прежде чем отправить.
Шатун лихорадочно размышлял. Этот «лояльный» принимает его за оперативника АПБР. Хорошо ли это? Скорее, да: так можно рассчитывать на его помощь. К тому же ему нужна доза вакцины. У Шатуна их оставалось две. Одну можно дать этому «лояльному», вторую оставить для Джилл… Эх, жаль – две другие попусту на читающего потратил. Теперь, если что, для себя не останется…
– Я из другого сектора. С особым заданием. Видимо, организационная нестыковка.
– Болваны! Долбаные кретины! Между собой договориться не могут, а туда же – человечество от чужих защищать! Отправляют таких, как ты, чокнутых самоубийц в самый центр Паутины и даже не снабжают всеми необходимыми сведениями! Я-то думал, ты меня искал. Думал… э-эх!.. – «Лояльный» махнул рукой.
Шатун смотрел на него, не в силах сдержать изумления. Речь и словарный запас «лояльного» настолько не вязались с его внешним видом, что просто выбивали из колеи.
– А ты правда священник? – спросил сталкер.
– А ты правда идиот? – огрызнулся «лояльный». – Неужели не понятно, что нет? Священника местного убили Новые через две недели после того, как север Питера стал Зоной. Он дольше других сопротивлялся
– И что тебе удалось узнать?
– Э-э-э, нет, вопросы потом. Сначала доза. А то меня, знаешь ли, уже недели две как поламывает. Давно должны были дозу прислать, но, видать, им там не до меня. Я когда увидел, какой ты фейерверк на заправке устроил, решил, что ты – тот агент, которого я жду. Только странно, что нашумел так. Непрофессионально это. Впрочем, ладно, это лирика, а меня сейчас физика интересует. Вернее, химия. Так есть доза?
– Есть. Отпусти совсем – вколю.
– Нет уж, я сам. Давай ампулу!
Парализующая хватка «лояльного» полностью отпустила Шатуна, и он с наслаждением расправил затекшие конечности. Затем достал из рюкзака ампулу со шприцем и протянул все это «священнику». Пока тот сноровисто делал себе инъекцию, сталкер с интересом на него смотрел. Занятный кадр! Служит АПБР он скорее всего из-за антиновы. Если б не зависимость, которую вызывает вакцина, давно бы уже послал все к черту и слинял. Или не послал бы? Вопрос интересный, и ответа на него Шатун, наверное, никогда не узнает.
– Тебя как зовут-то? – спросил сталкер.
– Николай. А тебя, господин самоубийца?
– Ша… Игорь я, – вовремя поправился Шатун. – Будем знакомы.
Они пожали друг другу руки.
– Так вот, Игорь, не подумай, конечно, что я не рад тебя тут видеть. Тебя и вакцину… Кстати, у тебя еще есть?
– Одна доза, – быстро ответил сталкер. – НЗ, на всякий пожарный.
– Э-э-эх, нет в жизни счастья! Ладно, последнее и вор не берет, а мне на ближайшее время хватит. Но если порешат тебя, не взыщи – я ее себе заберу.
Шатун пожал плечами.
– Согласен. Думаю, тогда мне уже пофиг будет.
– Вот и ладно. А теперь колись давай, родное сердце, зачем ты тут такой красивый нарисовался?
Ответ на это Шатун придумал с ходу.
– Про задание я говорить не уполномочен.
«Лояльный» пожал плечами.
– Ну ладно, это как тебе угодно. Хочешь секретничать – секретничай. Только глупо это, по-моему. Я ж тебе помочь могу. А как тебе помочь, если ты молчишь, как рыба об лед?
Шатун ненадолго задумался. В словах «лояльного» был резон. По всему выходило, что лучше сказать ему хоть часть правды.
– Источник я ищу. Объект то есть. Знаешь, где он?
– Точно – нет. Но кое-какие мысли на этот счет имеются. Только ведь его все ищут. Мое начальство тоже. Что же это тогда за задание такое особое? Зачем было огород городить?
– Потому что не все это. Человека я одного ищу. Пропавшего.
– Та-ак! – крякнул «лояльный». – Это сложнее. Где пропал?
– Пропала. Это женщина. В центре, у Русского музея.
– Тогда сливай воду, дорогой товарищ! Там самый центр Паутины. Один из центров. Безнадега.
Шатун не знал, что имел в виду под Паутиной «лояльный», но подозревал, что это связано с Измененными типа Пауков и их системой оповещения. А возможно, даже конкретно с Сидом. Однако для него это не имело значения – сталкер не собирался отказываться от своих намерений. Он упрямо нагнул голову.
– Я должен ее найти.
Николай фыркнул.
– Должен он! Это неделю назад в Питере еще более-менее спокойно было, а сейчас словно вся дрянь от спячки пробуждается. Главный Паук начинает все ниточки дергать. Теперь туда соваться – застрелиться проще. Нафига эта баба сдалась АПБР?
– Не скажу, – буркнул Шатун, но глаза его непроизвольно блеснули.
– Ладно, хрен с тобой, молчи! А пропала давно?
– Десять дней как.
– Тогда поздно уже: ее почти наверняка либо убили, либо она
– Я знаю.
– Тогда на что ты рассчитываешь?
– На это. – Шатун показал Николаю последнюю дозу вакцины. – Еще можно успеть.
Тот прищурился.
– «Лояльной» ее хочешь сделать?
– Пусть «лояльной». Зато живой, а не такой, как эти…
– Но даже если у тебя получится, ты на иглу ее посадишь. И будет она от тебя зависеть. Вернее, не от тебя, а от тех, в чьих руках вакцина, и от ампул, которые они ей будут выдавать раз в два месяца. Устраивает это тебя? Хотя что я говорю – ты ж задание выполняешь, и тебе пофиг. А верхушке АПБР и подавно нету дела до таких мелочей. Одной вакцинозависимой больше, одной меньше, роли не играет, верно?
Шатун погасил эмоции и нагнул голову.
– Приказы руководства не обсуждаются. Не я принимал решение… И вообще, чем мне проповеди читать, помог бы лучше.
«Лояльный» какое-то время молча смотрел на Шатуна. Потом вздохнул.
– Ладно, помогу, чего уж там. Какая помощь нужна?
– Не помешало бы немного еды, чистая и целая одежда и, главное, информация.
– Тогда пошли. Я тут себе жилье оборудовал. Ничего так, уютненько. Одежку тебе подберем, благо, размеры у нас с тобой боль-мень одинаковые. И накормлю, чем Бог послал. А пока ты есть будешь, о делах наших скорбных покалякаем.
Глава 10. Стрельцов
Я чуть поменял позу и поморщился от боли. Плечо заживало медленно. Ну, по моим меркам медленно. Люди с неизмененным организмом все равно позавидовали бы скорости регенерации. Но я уже успел привыкнуть к другому и понятия не имел, в чем проблема. Возможно, самостоятельно выдергивая из своего тела нож, я сделал это неаккуратно и нанес себе больший ущерб, чем рассчитывал. Но скорее всего я просто слишком часто эксплуатировал свой организм в предельном режиме, и он начал давать сбои.
Нам срочно требовалось новое убежище, искать которое было поручено Павлу как единственному из нас, чье лицо не красовалось на розыскных ориентировках силовых органов и за кем не охотились «лояльные» АПБР. К тому же необходимость действовать должна была если не приглушить в нем боль потери, то по крайней мере отвлечь.
Мы же с Ларисой взяли билеты в кино на нон-стоп. Если тебе нужно спокойно где-то перекантоваться и чтобы тебя никто ненароком не узнал, такой вариант – самое оно. Первым номером шла какая-то глупая и незапоминающаяся комедия, вторым – не менее безликий боевик. Места брали на последний ряд, а в ответ на понимающую усмешку сидевшего за кассой парня мне очень захотелось дать ему по наглой физиономии, но я удержался. Вообще это было дурным знаком: если даже у меня начинают сдавать нервы, значит, дело дрянь!
Не знаю, как Лариса, а я на экран не смотрел вовсе: мне нужно было подумать. Оставались в живых трое вождей заговорщиков – Носкевич, Сивакин и Сердитых. Сиду нужна была их смерть. В этом наши с ним намерения совпадали более чем. Этих гадов я так и так порешить собирался, а сейчас, после смерти Людмилы, особенно укрепился в своем намерении. Сид решил мне помочь, чтобы я сделал для него эту работу. Логично? На первый взгляд, да. Но с другой стороны, я для него – тоже проблема, причем серьезная. Тогда не все ли ему равно, какая из двух его проблем устранит другую: заговорщики меня или я заговорщиков?
На экране началась очередная экшн-сцена, и мне пришлось усилить фильтры на своем восприятии, чтобы выстрелы, взрывы и крики не мешали думать.
Итак, Сид. Новые всегда предельно прагматичны, а Сид – это архетип Нового. Тем более что, по словам несчастного профессора Воскобойникова, его изначальным видом (до того, как он начал расти над собой по всем направлениям) был Паук. То есть – Измененный-лидер, способный создавать из более низкоранговых Измененных своеобразную сеть, как наблюдательную, так и атакующую. Он привык манипулировать другими и решать свои задачи чужими руками.
Вопрос: стоило ли в моем случае ему лично морочиться и влезать в разборку? Не проще ли было позволить боевой команде «лояльных» убить нас всех? По логике, проще. Почему же он поступил иначе? Именно здесь и сейчас мне показалось очень важным разобраться в мотивах моего врага, неожиданно ставшего временным союзником. Возможно, он мыслит несколько по-другому, чем люди, но все равно базируется на логике, причем, что важно, без примеси эмоций, которые, вмешавшись в любой безупречно просчитанный расклад, могут смешать все карты. А значит, сколь бы извращенно-изощренным умом ни обладал лидер НМП, просчитать его действия все-таки возможно.
Так почему же он выступил на моей стороне? Он мог поступить так, если считал заговорщиков более серьезной угрозой, чем меня, либо имел возможность именно со мной расправиться в любой момент. Если первое, я переживу – не гордый, а вот если второе – дело плохо. Поскольку это значит, что у меня, образно говоря, в кармане лежит бомба, о которой я не подозреваю, а кнопка активации детонатора находится у Сида. И как только я выполню свою функцию киллера, лидер НМП эту кнопку нажмет.
А если все так, моя первейшая задача сейчас – поиск «бомбы». Но едва я приступил к ее решению, как на телефон мне пришло короткое сообщение от Павла: «Выходите!»
Он ждал нас на улице у входа в кинотеатр, причем выглядел слегка возбужденным и озадаченным. С одной стороны, по сравнению с полным отчаянием и апатией, владевшими им еще несколько часов назад, это был определенно прогресс, а с другой – было здорово интересно, что же на него так подействовало. Павел не стал долго томить нас неизвестностью.
– В общем, квартиру я нашел. Ключи при мне, можем поехать хоть сейчас. Но это не главное. Вот, полюбуйтесь!
Он достал из кармана свой смартфон и запустил на нем записанный видеоролик – фрагмент новостного выпуска. Миловидная ведущая одного из центральных каналов профессионально поставленным голосом вещала:
«Страшный взрыв произошел два часа назад на юге Москвы на Варшавском шоссе. Взорвался на ходу лимузин «Хаммер», числившийся за куратором Северо-Западного сектора АПБР полковником Сивакиным. По результатам исследования сильно поврежденных останков погибших, кроме самого полковника, в машине находились пятеро, включая водителя. Двое из них были Измененными. А еще одно тело принадлежит неизвестно как оказавшемуся вместе с ними директору телекомпании «Москва медиа+» Александру Мокрушину. Последний факт кажется особенно странным в свете того, что журналистка именно этой телевизионной компании Лариса Козырева, кстати, бесследно пропавшая почти сутки назад, в недавнем выпуске своего спецпроекта «Фактор человечности» высказывала пусть завуалированные, но громкие и, как многие считают, необоснованные обвинения в адрес руководства АПБР. Пока официальные лица Агентства Противодействия Биологическому Риску отказываются от комментариев по этому поводу. По существующей версии, взрыв – дело рук террористической организации «Новый мировой порядок»… Переходим к другим новостям…»
«Минус один», – резюмировал я вполголоса, а Лариса побелела как смерть и зажала рот руками, сдерживая крик.
– Ну, что вы молчите?! – Чувствовалось, что Лариса находится на грани истерики, и это как раз было неудивительно. Скорее, странным казалось то, что она до сих пор не сорвалась. – Скажите что-нибудь! Они убили Александра Леонидовича! Это из-за меня, да?!
Мы находились в найденном для нас Павлом Шмаковым новом убежище – квартире, которую хозяйка, не привыкшая задавать лишних вопросов, сдавала командированным. Сам Шмаков куда-то ушел. По его словам, «на разведку». Я не возражал, хотя слабо представлял, чего тут можно разведывать. Нам бы, по идее, отсидеться чуть-чуть, да рвать из Москвы во все лопатки, а то, по моим ощущениям, здесь становится жарковато… Впрочем, хочет разведывать – пусть. Хоть какое-то осмысленное занятие – для него сейчас нет ничего хуже безделья. Я рылся в своем рюкзаке, попутно обмозговывая одну мысль, которая меня и пугала, и в то же время с каждой минутой казалась все более соблазнительной. А Лариса Козырева психовала. По-хорошему, ее бы тоже пристроить к какому-нибудь полезному делу, только никак не придумывалось, к какому.
– Скажите же мне! Это я виновата?! Вы именно так думаете?!
– Никто не виноват, Лариса, – устало ответил я. – Кроме Сида. Я же говорил, что из вас и вашего директора главарь НМП сделал приманку. Живца, на которого он ловит своих врагов. Один раз его ловушка сработала на мне, второй – на Сивакине. Неслабая эффективность, да?
– Я вас не понимаю. – Истерика журналистки отступила, и взамен нее пришла растерянность.
– Если честно, я и сам пока не все понимаю, – с досадой отозвался я. – Каков принцип действия этих ловушек? Как ему удалось взорвать Сивакина? А для начала, как он добился, чтобы вашего директора не обработали на месте «лояльные», а привели к большому человеку? Что-то должно было заставить их сделать это. Сид, видимо, предварительно хорошенько поработал с господином Мокрушиным, сделав так, чтобы любой обычный псионик не смог «зомбировать» его на месте, как это, например, пытались сделать с вами. Скажем, поставил ему сильный ментальный блок, препятствующий допросу. Дальше – взрыв. Тут все куда как более запутано. Допустим, Сид ментально подавил вашего директора и дал ему бомбу… Скорее всего это было сильное постгипнотическое внушение, а в качестве сигнала для псионического спускового механизма Сид запрограммировал лица заговорщиков, так как не знал, кто именно возьмется за вашего шефа… Сложно, но возможно. Однако и в этом случае не срастается: люди Сивакина, прежде чем пустить Мокрушина к боссу, наверняка обыскали бы его и отобрали взрывное устройство… Если они этого не сделали, тут либо преступная халатность, во что я не верю, либо…
Тут я осекся, потому что пришедшая мне в голову мысль была так страшна, что едва не парализовала меня. Ловушек было две. Приманок тоже. Одна из них сейчас рядом со мной. И обработать Сид должен был их обоих, но не факт, что одинаково и что настроил их на одни и те же объекты. Да, он сказал, что целился не в меня, но сказать-то все можно. Я думал, что перехватил Ларису Козыреву у «лояльных», присланных заговорщиками. А что, если Сид хотел, чтобы я так думал? Козырева могла быть живцом, запрограммированным конкретно на меня. У Сида есть на меня полное досье. Он знает список моих потерь. И может предположить, что цинизм и безразличие еще не до конца стали моей сутью и что я, потеряв стольких женщин, не устою перед возможностью спасти несчастную, попавшую в беду. Именно так и произошло. Болван, кретин! Мне надо было держаться от нее подальше. И черт с ней, с ниточкой к Сиду! Добрался бы до него иначе, не глотая крючок по самые гланды. А теперь что – бросить женщину на произвол судьбы на основании только смутных подозрений? Смогу или не смогу? Зря я, что ли, методично истреблял в себе человека, чтобы стать машиной для убийств? А здесь даже не про убийство речь – просто взять и отойти в сторону… Только этот финт – лишь попытка успокоить свою совесть. А на деле как долго выживет она одна в этой свистопляске? Слишком многие захотят с ней пообщаться, выяснить все, что она знает, а потом убрать как нежелательного свидетеля. Фактически получится то же самое убийство, только отложенное, и я его не увижу. Про меня можно много всего плохого сказать, но к страусиной тактике я никогда не прибегал. И начинать не собираюсь.
– Так что «либо»? – поторопила меня Козырева.
Она, оказывается, с момента, когда я замолчал, не спускала с меня глаз и с каждой секундой затянувшейся паузы все больше нервничала.
– Либо Сид как-то сумел обмануть их бдительность, – выкрутился я.
Вот как ей сказать, что она скорее всего не просто приманка, а приманка с подвохом? Не исключено, что средство для убийства, живое оружие или даже живая бомба? Нет, скорее всего сказать в итоге придется, но пока рано: ничего еще не известно. Но проверить как-то надо. Вот только как? Хирургов вместе с саперами вызывать, вскрывать несчастную журналистку под общим наркозом и проверять, не вживил ли ей Сид взрывное устройство? А что, если так и есть? Как бы иначе смог Мокрушин пронести бомбу в машину Сивакина, если не в своем теле? А пронес ее он, без вариантов. Но в том-то и дело, что я мог только предполагать. Глава НМП как-то обработал Ларису. Самое простое – вживил маячок, чтобы иметь возможность в любой момент ее найти. И меня вместе с ней. Бомба – это уже новый уровень. Высший пилотаж практически. Но от Сида можно ожидать всего.
Просто нереально предугадать, как поведет себя взрывное устройство (если оно там есть) при попытке операции по его извлечению – может, сразу взорвется! Да и возможно ли в принципе сделать это, не убив девушку? Не факт – Сид мог об этом позаботиться. Конечно, не исключено, что тут вовсе не бомба, а, скажем, скрытый пока приказ перерезать мне горло во сне…
Сплошные вопросы, в общем. А способ получить на них ответы все-таки есть, но один-единственный. Причем такой, прибегать к которому очень бы не хотелось… Но и двигаться дальше, таская за собой эту потенциальную угрозу, тоже нельзя. Правда, по идее, выстрелить это ружье должно не раньше, чем я выполню свою функцию – избавлю Сида от врагов. Но шибко на это полагаться опасно: вон с Сивакиным он и без меня лихо разобрался. А что, если он завтра утром проснется и решит, что я исчерпал свою полезность? И нажмет на эту свою «кнопку», чем бы она ни была? Что тогда?
– О чем вы думаете? – вновь прервала ход моих мыслей Козырева.
– О вечном, – пробурчал я в ответ. – О жизни и смерти, а также тщете всего сущего.
Журналистка не обиделась. Полагаю, в жизни ее отшивали и погрубее. Так что к подобному она должна быть уже привычной – нарастить броню, так сказать. И от нее так просто не отвяжешься… Как в воду глядел.
– Можете отшучиваться, но я же вижу – вы до чего-то додумались. И это что-то вам очень не нравится. Расскажите – один ум хорошо, а два лучше!
Тут она права, конечно. У меня мог уже и взгляд замылиться, а она, на новенького, глядишь – и ущучит что-нибудь, чего я в упор не замечаю. Знаний и опыта ей, конечно, не хватает, но чем черт не шутит?
Я вздохнул и достал из кармана фотографию Мальцева.
– Вы его видели когда-нибудь?
Она посмотрела внимательно, но в глазах не мелькнуло даже проблеска узнавания. Логично, в принципе: Сид глупых проколов не допускает, и даже если он что-то с ней делал, память об этом должен был затереть качественно.
Поделиться книгой: