Экзаменационная Полоса [СИ]

С этими словами он встал со своего стула и подвинул внимательно подслушивающую нас Лизу. До этого та периодически дёргала меня, требуя разрешить ей запуск нашего летательного аппарата. Капрал отключил информационный провод от ноутбука Лизы и воткнул его в свой аппарат. Рабочая программа наблюдателя у него уже стояла. Когда только успел...

— Так, сейчас взглянем... — задумчиво пробормотал он, перебирая по клавиатуре и щёлкая мышкой. — Ага, есть несущая! — Его лицо мгновенно приобрело хищные черты почувствовавшей след гончей. — Вот и синхронизация, теперь-то он у меня никуда не денется... — его руки снова быстро забегали над клавиатурой, а по экрану пошел прогресс установки какой-то программы. — Как знал, что пригодится, — снова пробормотал он себе под нос, вбивая в раскрывшееся окно настроечной консоли какие-то значения. — Ещё немного, сейчас программа сама подберёт поток... вот! — На раскрывшемся окне появилась движущаяся чёрно-белая картинка.

Вполне узнаваемая картинка, если мысленно представить, как мы все тут выглядим сверху в тепловом диапазоне. Причём детальность и чёткость картинки существенно превосходила то, что я смог бы увидеть в свой прицел. И всё равно разобрать на ней отдельные детали вряд ли возможно. Опознать местность, строения, машины, отдельных людей, да и, пожалуй, всё. Не так-то много здесь выделяющегося на общем фоне холодной земли тепла.

— Но как? — Изумлённо спросил капрала, повернувшего ко мне исключительно довольную физиономию.

— Ну, это очень длинная история... — начал он издалека, явно набивая себе цену. — Результат борьбы со скукой, — пояснил он, заметив в моих глазах желание его быстро придушить. — У нас на базе не было даже телевизора... — и такое виноватое выражение лица. — Командир, вы знаете, как работает спутниковый расширитель интернета на Старой Земле? — Спросил он меня.

Вместо ответа я лишь покачал головой, с этой темой мне действительно не приходилось сталкиваться.

— Так вот, там всё организовано очень просто, — капрал решил провести для меня краткий ликбез, заодно удовлетворив и повышенный интерес Лизы. — По проводной сети через медленный модем запрашивается из сети что-либо нужное и объёмное. Затем запрос поступает спутниковому оператору, он ставит закачку из сети в широкополосный скоростной спутниковый канал, который с орбиты падает на все приёмники сигнала одновременно. Но для каждого отдельного клиента по тому же модему поступают небольшие информационные блоки, посредством которых из общего спутникового сигнала можно выделить своё. Это понятно? — Снова спросил он меня.

Я кивнул.

— Умные люди быстро научились выделять из этого общего сигнала картинки и видео, просто имея один приёмник. В любом месте, где есть приём нужного спутникового сигнала. Понятно, падает сверху сразу куча всего, полезного и мусора, успевай только записывать на диски, однако кино и свежая порнушка всегда порадуют скучающую смену дежурных операторов, — и при этом он очень хитро ухмыльнулся.

— Неужели там нет никакого шифрования? — Я не торопился ему вот так быстро поверить.

— Когда как, но обычно и шифры весьма простые, ломаются за считанные минуты, — тот покачал головой, пояснив: — Любая криптография стоит вычислительных мощностей, на чём любят экономить.

— И каким образом то подходит к этому? — Я показал рукой в сторону движущейся картинки на экране.

— Принцип передачи видеопотока один и тот же, — хмыкнул довольный капрал. — Когда делали первые военные аппараты, взяли хорошо проработанный готовый гражданский стандарт, дабы поскорее порадовать нетерпеливого заказчика и получить с него деньги. А после принятия на вооружение уже сложно что-то изменить. Вот мы наблюдаем и тут полное отсутствие сложного шифрования совершенно стандартного потока.

— Перехватить управление аппаратом сможешь? — Спросил его о более актуальном.

Уж больно неприятно находиться под пристальным наблюдением со стороны кого-то неведомого.

— А вот тут облом! — Недовольно заметил Грегори. — Даже если я и выделю телеметрию, то, не зная особенностей конкретной реализации, просто не смогу что-либо всунуть со своей стороны. Управляющие команды реально шифруются, так просто их не вскрыть, — несколько огорчил он меня, оптимистично добавив: — Аппарат ведь не сможет висеть над нами сутками без дозаправки, выработает топливо и отправится на базу. Вот так мы и узнаем её местоположение.

— Дело, — кивком головы выразил признательность за информацию и не только.

Теперь нам не требуется запускать свою малую авиацию, вся территория вокруг дворца и ближайшие окрестности перед нами как на ладони. Заодно есть возможность ввести потенциального противника в заблуждение, показав ему, что нам нужно. Он уже видел, как мы всполошились, явно предполагая такой вариант. Теперь пусть взглянет на обратный процесс, с нас не убудет.

Решение принято, до коллектива доведено. Воспринято вполне адекватно, даже молодёжью. К тому же пришло и время ужинать, в суматохе и суете пролетел целый день. Мы показали наблюдателям обманный переход от сосредоточенности к расслабону. Даже часть машин обратно в боксы закатили, изображая подготовку к консервации до начала следующего сухого сезона. Затем почти все переместились в помещение, хотя во время ухода разведчика на дозаправку, кое-кто вернулся на дежурный пост. Заодно мы точно выяснили, что подглядывают совсем не люди эмира. Грузовик с операторами прятался в пустующей в связи с сезоном дождей дальней части промышленной зоны. Проверяя наличие потенциальных свидетелей, воздушный разведчик сделал пару кругов перед самым приземлением. Кое-кто предлагал немедленно сорваться с места и схватить потенциальных злоумышленников за отдельные выступающие места, но я предложил другой вариант:

— Ждём первого хода со стороны противника, сидя неподалёку от него, — заявил насупившейся Рогнеде, именно ей не сиделось на месте.

Так как всё пребывали в состоянии повышенной готовности, мы с ней успели выехать до возвращения воздушного наблюдателя на трофейном бронированном джипе бандитского главаря. Та машинка ещё не успела здесь примелькаться, в отличие от нашего разъездного «Хамви». И ничего, что её бока немного помяты — такое здесь в порядке вещей для всех, кто периодически катается за переделы города. Оставшимся во дворце бойцам кроме демонстрации ничегонеделания требовалось готовиться встречать незваных гостей. Не просто же так за нами плотно наблюдают. Вопрос лишь, с какой именно стороны их ждать.

Сначала мы направились в торговый квартал, прицениться к одежде и узнать на счёт пошива свадебных платьев, заметив за собой хвост из одного белого джипа эмирской охранки. Определив наши намерения, тот вскоре скрылся из виду. Идею привлечь охранку к нашим делам я отбросил как несуразную. Банально спугнут нам клиентов.

Вот ночь уже перевалила за середину. Мы благополучно устроились на противоположном от потенциальных злоумышленников краю промышленной зоны, неподалёку от большой автомобильной стоянки, слушая эфир. Этот край отнюдь не пустовал. Несмотря на ночь, периодически кто-то катался туда-сюда. Некоторые производства работали здесь практически круглосуточно. Связь с особняком регулярно проверялась тоновыми сигналами, пока всё было тихо. И вот пришел кодовый писк, означающий, что движение началось. Общаться голосом мы опасались. Не потому, что имелся риск перехвата переговоров, с этим-то как раз никаких опасений, просто сам факт длительных «нечитаемых» вспышек сигнала мог вспугнуть хорошо подготовленного противника. Впрочем, не мы одни тут активно пользовались радиосвязью и отдельные же короткие писки тональника запросто укладывались во вспышки помех, как пояснил мне ранее капрал Флиппи, рассказывая о современных приёмах военной эфирной коммуникации и методах противодействия им. Получив условный сигнал, мы рванулись на встречу к нашим клиентам. Закрывшись в своей машине от непогоды, они явно не ожидают появления кого-либо особо любопытного. Но совсем доезжать до них вплотную мы не стали, остановившись неподалёку. Пройдём пешком, мы не гордые, к тому же через забор нужно перелезть и открыть закрытые с обратной стороны сетчатые ворота огороженной стоянки.

Ага, кабина тентованного трёхосного грузовика с поднятыми наружу антеннами пуста. Ни в ноктовизор, ни через прицел никого не видно. А вот сквозь брезент кузова что-то просвечивается. То ли тепло аппаратуры, то ли тепло человеческого тела — не разберёшь издалека. Странно. Похоже, под брезентом что-то ещё есть. Неспешно подходим к небольшой щели сзади, внимательно осматривая окружающее пространство через ночники. Подсветку мы включили, без неё сейчас совсем ничего не видать. Если здесь и присутствовал где-то поблизости скрытый наблюдатель, то виду он не подал. Резко подсадил Рогнеду, вёрткой змеёй проскользнувшую в щель. Слышится возня, сдавленный стон и наступает полная тишина, лишь изредка нарушаемая порывами холодного ветра.

— Залезай внутрь, — не понижая голоса, сказала девушка, явно обращаясь ко мне.

Меня долго упрашивать не нужно, пара секунд и я оказался внутри кузова. Ага, брезентовый наружный тент здесь лишь для маскировки, сам кузов выполнен из пластика или похожего на него твёрдого материала. Большая стойка радиоаппаратуры, пара рабочих мест операторов с включёнными экранами ноутбуков, и одно тело на полу, сверху которого удобно устроилась Рогнеда, заломив тому руку так, что тот даже пикнуть не мог от боли.

— Похоже, он здесь только один, — ответила она на мой незаданный вопрос. — Потряси его по карманам, и нацепи браслеты, я ему чуть позже задам несколько вопросов, — попросила она меня.

Быстро произвёл обыск. У мужика имелся лишь пистолет — девяносто второй «Таурус» в кобуре и больше ничего заслуживающего внимания. Одежда самая обычная — саванный камуфляж, в такой здесь многие гости города ходят, расчёска, солнечные очки с большими стёклами — типичный набор гражданского лица. Как только я защёлкнул наручники, Рогнеда достала маленькую коробочку аптечки и вколола содержимое одного тюбика куда-то в район шеи пленника.

— Яд одного местного паразита, — пояснила она мне. — Не смертелен, но надёжно обездвиживает жертву и действует лучше небезызвестной «сыворотки правды». Минут через десять он честно ответит на все наши вопросы, практически ничего не соображая. Редкий и весьма дорогой яд, но нее пытать же его, — она скривила лицо, выражая сильные сомнения по этому вопросу.

Тело пленника тяжело простонало и окончательно затихло. Тем временем из эфира пришел сигнал отбоя — во дворце операция тоже благополучно завершилась, иначе бы нас позвали на помощь. Взглянув в открытый экран ноутбука с картинкой воздушного разведчика, отметил несколько тепловых засветок, неспешно перемещавшихся к входу внутрь здания. Причём двое тащили кого-то третьего со стороны берега.

— У вас там всё в порядке? — Спросил голосом дежурившую на канале Оксану, наплевав на принятый режим общения тоновыми сигналами.

— Они не успели даже выстрелить, — ответила она, довольство в её голосе передалось даже через искажающий речь голосовой кодек закрытый радиосвязи. — Их оказалось всего трое, подошли со стороны озера. Но наши ребята вовремя увидели их выход из воды, взяв тёпленькими, пока они скидывали ласты и баллоны. У вас там как? — Поинтересовалась она.

— Чисто, есть один живой клиент, — передал ей наши новости. — Сейчас свернём всё тут в походное положение и дёрнем на базу, ждите.

Державшееся внутри меня беспокойство окончательно рассеялось, значит, повторной атаки сегодня можно не ждать. Пока напарница выпрыгнула наружу инспектировать кабину грузовика, я внимательнее осмотрел внутренности кузова. Весьма качественно замаскированная машина наблюдения, управления и радиоэлектронной борьбы, если я правильно опознал назначение трёх больших корпусов в стойке аппаратуры. Антенны на складывающихся консолях, полностью убирающиеся внутри кузова под тент. За счёт этого свободного места здесь откровенно маловато, хозяйский блок уже не впихнёшь — исключительно технический функционал. Современный радиопеленгатор, такой же, как и у нас, отдельный сканнер эфира, две незнакомых радиостанции на разные диапазоны. Блок для работы с БПЛА, причём гораздо совершеннее, чем наша аппаратура. И всё это питается от отдельной стойки из тридцати больших автомобильных аккумуляторов, дабы не заводить двигатель или запускать стояночный агрегат. Отдельно стоит упомянуть встроенный большой кондиционер. Аппаратуры здесь много и она любит греться. Без него по здешней жаре просто не обойтись. Но сейчас прохладно, потому его не включали. Сев на место оператора беспилотника, быстро разобрался, как вернуть его на базу. Больше его пригляд сверху нам не требовался. Поймать его удалось с очень большим трудом, ибо он оказался слишком большим и тяжелым. Размах крыльев за три метра, да и весу не меньше двадцати пяти кило, причём уже почти без топлива. Он едва не сбил меня с ног, когда я решил подхватить его, не дав стукнуться выпущенными пружинными стойками о землю. Парашютная система посадки использовалась и тут. Толкающий винт, внушительный хорошо защищённый от непогоды блок оптических сенсоров и пара отдельных антенн связи. Серьёзная военная игрушка, а не творчество авиамоделистов, как используемая нами малая авиация. Быстро разобрался, как отстыковать крылья и хвостовое оперение. Единственный тонкий момент — потребовалось перекрыть топливные шланги крыльевых баков имевшимися там миниатюрными краниками. Конструкция быстро разбиралась и собиралась из походного положения буквально за пару минут. Вот со складыванием парашюта придётся повозиться, хоть он и размещается в отдельном сменном контейнере. Теперь стала понятна долгая задержка этого наблюдателя во время дозаправки — второго контейнера здесь нет, оператору пришлось складывать парашют, потратив на это минимум полчаса времени. Защёлкнув комплект летательного аппарата в предназначавшиеся для него крепёжные элементы внутри кузова, стал сворачивать и антенное хозяйство, так и не разобравшись, где находится управление штатным электромотором. Хорошо там имелась отдельная ручка на случай отсутствия электричества.

— Поехали домой, — в кузов вернулась Рогнеда, едва я завершил свёртывание антенн, — а то ненароком сюда кого принесёт, объясняйся потом. Иди в кабину, я сяду в джип, — девушка ненавязчиво взяла командование в свои руки.

Спорить с ней мне не хотелось, да и прояснение вопроса — «кто здесь главный», явно не стояло на повестке... ночи. Потому закинув оружие за спину, полез в кабину. Тяжелая дверь с серьёзным бронированием, боковое стекло тоже внушает своей толщиной. Да и передний прямой триплекс явно рассчитан минимум на винтовочную пулю. Кабина в целом удобная, есть кронштейны под оружие и подключение к радиостанциям в кузове вместе с переговорным устройством. Автомобиль явно делался на заказ, кустарщиной здесь совсем не пахнет. Тронулась легко, мотор тянет ровно и на удивление совсем тихо. На базе стоит приглядеться к этой машинке повнимательнее. В принципе, её у нас могут попросить вернуть прежние владельцы. Вот только сомневаюсь в их желании честно ответить на наши вопросы о том, знали ли они, что это она тут делала в такое позднее время суток. Да ещё и с эмирской охранкой ответом поделиться. Потому можно смело записывать всё в число добытых боевых трофеев.

На первых воротах в закрытую часть города нас ненадолго задержали. Ничего не спрашивали, просто вежливо попросили подождать сопровождение. Снова нас взяли в коробочку два белых джипа, проводив до самых ворот дворца. Хорошо хоть обошлось без лишних слов, я не горел желанием общаться и объяснять, откуда у нас появился лишний грузовой транспорт. Загнав трофей в гаражный бокс, показал его капралу Флиппи, после того как Рогнеда утащила пленника как мешок с картошкой. Едва увидев аппаратуру, Грегори впал в прострацию и не торопился из неё выходить. Чувствую, остаток ночи он проведёт тут, пока не разберётся с новыми железками. Я же сам сильно устал, потому поинтересовавшись у Оксаны свежими новостями, которых, к счастью, не оказалось, отправился спать. Со всем остальным и без меня разберутся, чай не маленькие.

Глава 2. Полезный прибыток

Утром, а вернее уже днём и хорошо за полдень обнаружил под боком только Оксану, Рогнеда, судя по всему, даже не ложилась. Минут десять не хотел вставать, но, чувствую, меня давно заждались дела и заботы. Так и оказалось. Моего пробуждения терпеливо дожидались люди эмира, желавшие задать множество вопросов относительно наших ночных приключений, а совсем не на предмет подготовки свадьбы. Разговаривать мне с ними на пустой желудок совершенно не хотелось, да и говорить, собственно, почти нечего. В общем, я их мягко послал, сказав, что сейчас сам во всём разберусь и только тогда...

— Чего вытрясла? — Спросил обнаруженную в столовой хмурую Рогнеду, в гордом одиночестве цедящую горячий кофе из большой кружки.

— Я не понимаю... — вздохнув, она подняла на меня сильно уставший взгляд, и добавила, заметив уже непонимание на моём лице: — Ну, вот что может связывать нашего генерала Дазда с Израилем на другой стороне залива?

— Израилем? — Я сильно изумился.

— Напавшая на нас группа диверсантов — местные израильтяне, — пояснила она. — Матёрые профи со Старой Земли, некоторые способные выдать себя и за арабов, внешность у них вполне подходящая, если сильно не присматриваться. Что те, что эти — семиты, одна группа. Занимались здесь скрытной разведкой подходов к дворцу эмира. Наверняка их руководство готовило покушение на него, однако они сами ничего о том не знают. Приказ экстренно заняться нами получили по радио только вчера. Эвакуироваться после исполнения целей должны были с вышедшим сегодня конвоем, потому связь очевидна. Если бы не их спешка и наша изворотливость — мы бы сегодня даже не проснулись. Подготовка у них весьма специфическая — ликвидаторы.

— Что с ними теперь делать? — Задумчиво поинтересовался у неё.

— Одного, которого мы прихватили с тобой вчера ночью, пожалуй, тебе стоит прямо сейчас внимательно рассмотреть на предмет включения в нашу команду, — она опять сумела меня огорошить таким предложением. — Он хороший специалист в области радиодела и электронной войны, к тому же своих соотечественников сильно недолюбливает. Его к этой операции привлекли чуть ли не насильно. Другого, которого твои ребятки вчера подранили, тоже стоит попытаться уговорить, как только тот очнётся от наркоза, пулю из него я уже вытащила. Он твой бывший соотечественник, да и плохо ладил с остальными сослуживцами на почве какой-то личной неприязни явно на национальной почве. Оставшуюся парочку боевиков сдадим эмиру, пусть он с ними разбирается, его служба безопасности едва не проспала готовящееся покушение, — Рогнеда вымученно улыбнулась, кратко отчитавшись в проделанной работе.

— Иди уж спать, — предложил ей, — вижу, тебе даже кофе уже не помогает.

— Чувствую, нас опять вскоре пригласят к эмиру, когда тот сам проснётся и ознакомится с произошедшими в его городе за ночь событиями, — своей догадкой Рогнеда и мне несколько испортила настроение, разговор с местным властителем может оказаться тяжелым.

Надо ли говорить, что моя невеста оказалась права? Я только собрался навестить пленников и взглянуть на взятые трофеи, как нас попросили собираться в дорогу. Как всегда вежливо, но весьма настойчиво.

— Рассказывайте, с чего вдруг бурский конвой сорвался в путь, даже не дождавшись утра, — потребовал эмир с весьма хмурым видом лица.

Он опять принял нас в знакомом кабинете, но никакого чая или другого угощения не предложил, сразу перейдя к делу. Вместо ответа, Рогнеда положила перед ним диктофон и включила запись допросов пленников. Чёткие вопросы, чёткие ответы. Запираться никто особо не хотел, а кое-кто и не мог, находясь под действием специфического яда. Слушая запись, Рашид мрачнел всё больше и больше. Дошло до того, что он стал тихо постукивать пальцами по столешнице, что выдавало его сильнейшее раздражение. Чувствую, кто-то сегодня может запросто не пережить последующих оргвыводов, тут всё жестко.

— Вы сделали для меня очень большое дело, хоть и боролись за себя, — заявил он, когда запись закончилась. — Взятые вами трофеи и пленники принадлежат вам по праву, но я хотел бы выкупить у вас тех рабов или хотя бы взять их на время, дабы они помогли закрыть обнаруженные уязвимости в системе безопасности.

Израильтяне накопали действительно много разных дырок. Самая большая оказалась тем самым озером, которое и дало имя городу. В нём водилось много агрессивных рыб, сходных по поведению с земными пираньями, потому преодолевать его вплавь никому и в голову не приходило. Только на лодке, к чему эмирская служба безопасности вполне готова. Однако израильтянам удалось разобраться, как другие крупные озёрные обитатели отпугивают зубастую мелочь, а их специалисты в области электроники изготовили небольшие приспособления, вешающиеся на пояс. Короткие модулированные импульсы электрического тока надёжно отпугивали хищных рыб и других потенциально-опасных озёрных обитателей. С такими приспособлениями стало возможным даже спокойно купаться, не говоря уже про проникновение на береговую закрытую территорию из-под воды. В общем, теперь кому-то светит много работы, дабы заткнуть всё найденные дырки.

Вернувшись обратно, уложил бодрящуюся невесту спать, а то она уже буквально не закрывала рта от зевоты, а сам принялся разбираться с доставшимися трофеями. Сначала с железками, которые мои люди кинули в пустующую комнату, как раз для меня. Похвастаться, так сказать. Итак, троица заявившихся к нам ликвидаторов использовали легендарные пистолеты-пулемёты «Uzi» с толстыми глушителями по две штуки на человека. Вернее те «Узи» были в варианте «микро», ствол там совсем короткий. Но для зачистки помещений такие вот «машинки» — самое оно. Хотя мне это изделие израильских оружейников внешне не очень-то нравится. Тяжелые и не очень удобные. Стоит сходить тир, там моё мнение может и измениться немного в лучшую сторону. На каждый пистолет-пулемёт нашлось по четыре длинных магазина на тридцать два патрона. Серьёзный боекомплект. Затем меня заинтересовали ножи. Вроде ничего необычного, типичный боевой нож, но сделан красиво. Толстое тёмное лезвие, острейшая заточка, обрезиненная рукоять. Баланс практически идеален для метания. Стоит себе один такой пригреть, он удобнее того, который я обычно цепляю на свой пояс. Больше оружия нет, пошла электроника. Три комплекта хорошо знакомых нам американских ночников AN/PVS-14. Купание в озере они перенесли без каких-либо проблем. Какие-то незнакомые портативные радиостанции без опознавательных знаков производителя, сильно похожие на крупные сотовые телефоны, тоже водонепроницаемые. Гарнитуры с ларингофоном в комплекте. Пробежался пальцами по клавиатуре, вглядываясь в неяркий экран. Высокочастотная цифра, явная военная прошивка, всё в лучшем виде. Стоит позже разобраться, можно ли их встроить в нашу систему закрытой связи. Благо есть с кого спросить. Прочее добро меня не сильно заинтересовало — три акваланга, «мокрые» гидрокостюмы, ласты и какая-то полезная пловцам ерунда. Я в ней ничего не понимаю. Утащив себе один нож, остальное передал Оксане, пусть займётся размещением добра на хранение и распределением его среди наших бойцов по мере необходимости. Пришла очередь познакомиться с пленниками.

Первым стал именно тот, кого мы с Рогнедой прихватили ночью и за кого она передо мной похлопотала. Мужик уже полностью оклемался от действия яда и горел желанием говорить с теми, кто его так быстро и качественно скрутил. Лет тридцати, невысокого роста — где-то метр шестьдесят, плотного телосложения, крепкие, но ухоженные руки, короткие чёрные вьющиеся волосы. Лицо обычное семитское, нос с небольшой горбинкой. По-английски говорил практически без акцента. Он не испытывал особых иллюзий относительно своей дальнейшей судьбы. Раз сразу не убили, значит — продадут в рабство. Плохо, но не смертельно. Есть некоторый шанс, что местные соотечественники с другой стороны залива захотят его выкупить. По его словам — шанс весьма маленький, ибо у них к нему имеется некоторое количество серьёзных претензий. И спихнули его на эту сторону скорее, чтобы избавиться. Я попросил его рассказать о себе и о том, как он вообще дошел до жизни такой. Тот задумался на минуту, не очень понимая, зачем мне всё это нужно, но всё же решился рассказать. Итак, Борух, или Борис, если прикинуть по-нашему, являлся коренным израильтянином, причём евреем по маме и по папе. Родился в Хайфе, там же вырос, с отличием окончил школу, а потом и ВУЗ по специальности радио-электронщика. Обязательная служба в армии, а после и постоянный контракт. Его просто не желали отпускать. Грамотный, дотошный, дисциплинированный. Немного неуживчивый из-за своей требовательности к себе и другим, но это считалось мелочью. Несмотря на невысокое звание, платили хорошо, работа, вернее — служба нравилась. Единственное, чего не нравилось — так это отдельные сослуживцы. Хоть армия Израиля и считается одной из самых профессиональных на Старой Земле, однако всяких «особенностей» хватает и там. К примеру, местничество и коррупция, особенно наверху среди командования. И служилось бы Боруху и дальше, однако, Израиль — страна для жизни весьма небезопасная. Очередной арабский смертник-террорист подорвал себя около входа на военную базу, где служил наш герой. И по несчастью, именно там в тот момент оказались его жена и дочь, шедшие домой после недолгого общения с мужем и отцом. Погибли и другие гражданские. Узнав печальные новости, Борух едва не наложил на себя руки от горя. Весь прежний мир дна него рухнул в один момент. Его целиком захватила идея мести тем, кто отнял у него родных и близких. Он прекрасно знал, где собираются множество арабов, причём тех, кто явно задумывает что-то недоброе. Полиции им вроде как предъявить особо нечего, порядок они не нарушают, вот только ощущения со счетов так просто не сбросить. Взяв пулемёт и изрядный запас патронов, он отправился вершить свой суд. Скольких он перестрелял — ему после так и не сказали, а сам он просто не успевал считать, меняя один опустевший патронный короб на другой. Быстро прибывшие на стрельбу военные и полиция подранили его, когда у него уже закончился боекомплект. Арабы, кстати, тоже имели оружие, но оно им не помогло. Дальше ему светил пожизненный тюремный срок, однако вовремя нашлись благодетели из Ордена, сделавшие предложение, от которого не захочется отказаться. Так он оказался тут, на Новой Земле. Здесь же его приняли плохо. Подробностей рассказывать ему не захотелось, я не настаивал. По его словам — местный Израиль вобрал в себя чуть ли не всё самое худшее из Израиля Старой Земли. Неудивительно, если учесть, кого сюда «приглашают». Там сейчас активно борются друг с другом две условных группировки: первая — религиозные фанатики и откровенные нацисты, порой даже других евреев считающие презренными гоями, и вторая — проштрафившиеся военные и агенты различных спецслужб, старательно тянущие короткое одеяло власти на себя. Подливали маслица в огонь и орденские представители, которым постоянно требовались толковые исполнители для их не самых чистых делишек. А страдали от всего этого простые люди, которым просто хотелось жить. «Новая жизнь — новые возможности» — оказалось совсем не для них. Вот и Боруха сразу же приставили к делу по основной специальности и закинули сюда в непонятной миссии не то разведчиков, не то ликвидаторов.

Послушав его рассказ и прислушавшись к своим чувствам, я решил предложить ему вступить в нашу команду. Против евреев у меня нет особых предубеждений, впрочем, против других национальностей тоже. Даже среди негров могут попасться вполне достойные люди. Я не вешаю ярлыки по цвету кожи и форме черепа, ориентируясь в своих оценках исключительно на личные качества. Моё неожиданное предложение сильно озадачило Боруха. Он не торопился давать положительный ответ, испросив возможности присмотреться к нашему коллективу, после того, как я пообещал ему, что в настоящее время мы не выступаем против интересов Израиля в целом. Для него это оказалось важным моментом. У нас хватает врагов, но тут можно утверждать с полной определённостью. В общем, я выпустил его из-под замка, попросив народ присмотреть за ним, но не прессинговать без лишней необходимости. Пусть сам убедится, кто мы такие и как живём.

Вот разговор с двумя другими пленниками совершенно не заладился. Тоже типичные семиты, хотя больше похожи именно на арабов, чем евреев. Некрупные, но жилистые. Возраст где-то за тридцать — тридцать пять. Цепкий колючий взгляд, а внутри чувствуется большое желание тебя пристрелить. Только возможностей не имелось, да и скованные за спиной руки явно не способствовали. Они вроде бы правдиво отвечали на мои вопросы, исполняя принятый в израильской армии принцип сотрудничества с противником в случае попадания в плен ради сохранения своей жизни, но вот ощущения от этого общения мне сильно не понравились. Полезного из той беседы для меня почти не нашлось. Они тоже испытывали сильное недоумение полученным приказом немедленно зачистить нашу небольшую группу, но вот о причинах его появления не имели даже догадок. Лишь догадывались о том, что в их предыдущей деятельности больше всех заинтересован именно Орден, а не их крошечное еврейское государство на другой стороне залива. Постоянно усиливающееся в Арабском Халифате влияние эмира Рашида Ордену сильно не нравилось. Рашид не терпел тех, кто пытался ему указывать. Вот береговые и нефтяные шейхи проявляли завидную гибкость и покладистость, признавая реальную силу и власть. Потому рано или поздно жесткое столкновение интересов обязано перейти в горячую фазу. Устранение несговорчивого эмира позволит Ордену и дальше держать Арабский Халифат в виде рыхлого аморфного образования, не позволив ему оформиться в сильное самостоятельное государство. И появление здесь израильских специалистов по устранению неугодных правителей стало лишь делом времени. Собственно, эта вот парочка и их командир именно таковыми специалистами и являлись, остальные были у них лишь на подхвате. С бурами они почти не пересекались, хотя куда-то выехавший незадолго до начала сезона дождей командир их группы поддерживал с кем-то из них постоянные эфирные контакты. Больше ничего полезного они не знали, разве только непосредственно касающиеся их профессии моменты, но их пусть у них Рогнеда выпытывает, пока они ещё «гостят» у нас. Я твёрдо решил передать их эмиру, так как хорошо чувствовал — спиной к ним поворачиваться нельзя. Знаете, такой неприятный взгляд, когда смотрят буквально сквозь тебя, как на очередного покойника, который почему-то ещё бегает и говорит. Вот пусть эмирская охранка с ними дальше и разбирается.

Последний пойманный моими бойцами диверсант пока пребывал в бессознательном состоянии под капельницей. Крови он потерял много. Застрявшую в плече пистолетную пулю можно отнести к лёгкому ранению, там даже кость не треснула, а вот повреждённая артерия на руке — это гораздо хуже. Если бы Рогнеда немного припоздала с медицинской помощью, спасти его бы не удалось. Впрочем, тот сам виноват — нечего дёргаться, когда тебе предлагают сдаться по-хорошему, держа на мушке. Вместо того чтобы поднять руки, как это сделали другие, он попытался выстрелить, за что и поплатился. Братья Влас ребята резкие и стреляют метко, даже целясь через ноктовизор.

Для меня осталось ещё одно дело — требовалось прибрать к рукам второй грузовик израильтян, пока его не увёл кто-либо другой. Бесхозное имущество, хех, подходи и бери, если случайно наткнёшься. В поход за ним ко мне напросилась Лиза, страстно желавшая пообщаться, вернее — поделиться подслушанными байками и похвастаться своими успехами. Рассказала много нового и действительно интересного. Думаю, она уже понимала в радио и авиаразведке гораздо больше меня. Дело ей нравилось, да и учитель толковый попался, которому не лень возиться с любопытным ребёнком. Правда его армейские байки были далеко не всегда правдивы и безобидны, о чём я предупредил Лизу, показывая, где он немного приукрашал реальные события, а где и вовсе вводил её в заблуждение. Пришлось отдельно рассказывать, почему он так делал. Понятие «рыбацкие и охотничьи байки» оказалось для неё новым. Но даже это понимание не остановило её желание пересказать мне всё, что она сама услышала. В общем, трещала она, буквально не умолкая, пока мы искали ту машину в кустах у дальнего берега озера, причём уже далеко за городской территорией. На выходном блокпосту меня долго расспрашивали о цели выезда за город, и отмазка — «на пикник», совершенно не признавалась за истинную. Пропустили только после обещания вернуться через пару-тройку часов и периодически откликаться по радио. Окрестности города считались сейчас относительно безопасными. Люди разъехались или сидели по домам, крупное зверьё пока не покинуло заболоченные территории. Вот когда пойдёт в рост свежая трава — тогда стоит опасаться. У рогачей начинается отёл, и они станут агрессивны. Могут решительно броситься на одиночную машину, защищая новорожденных телят от неведомого хищника. Хоть я и представлял дорогу по карте и устному описанию со слов пленников, но мы хорошенько заплутали. Да ещё пару раз едва не застряли в размокшей глине, пока я вовремя не сообразил ехать по жухлой траве и не лезть в накатанную колею. С большим трудом заметив в прибрежных кустах искомый грузовик, долго осматривал окрестности в тепловизионный прицел. Мало ли кто нас тут может поджидать. Люди-то вряд ли, а вот какой-то некрупный хищник — вполне. Их здесь ещё не всех выбили охотники. И только убедившись в отсутствии опасности, мы решились захватить принадлежащий нам по праву трофей. Приближался я к машине очень осторожно, опасаясь встретить змею и наступить на мину. Четыре взрывающихся сюрприза народ здесь оставил и я о них знал. Пришлось аккуратно снимать хорошо замаскированные растяжки, вытащив одну из-под самой кабины.

Второй грузовик внешне оказался похожим на первый, почти копия, только в его кузове вместо радиоаппаратуры размещалась небольшая хозяйственная часть и оружейный склад. Вместо убираемой консоли антенн в потайной нише кузова размещалась дистанционно-управляемая складывающаяся турель с крупнокалиберным пулемётом «Корд» и автоматическим гранатомётом «АГС-30». Всё это тяжелое хозяйство наводилось единым тепловизионно-телевизионным комплексом из кабины. Могло стрелять только вперёд и вбок, для стрельбы назад требовалось снять тент с кузова. Конструкция турели внушала уважение — толстые трубы основы, серьёзные электромоторы и шестерни привода, провода в крепкой броневой изоляции. Серьёзный недостаток — для пополнения израсходованного боекомплекта турель требовалось привести в походное положение, иначе до неё трудно долезть. Также полностью исключалась ручная стрельба, хотя пулемёт и гранатомёт были быстросъёмными и могли использоваться сами по себе. Кабина грузовика имела закрашенные следы обстрела, однако, триплексы все целые, без характерных белых пятен пулевых попаданий. Странно. Разгадка как так получилось, обнаружилась в кузове в виде стопки запасных стёкол. Кузов тоже изнутри имел бронирование бортовых стенок. И всё это прикрывалось снаружи обычным брезентом, который заодно заменял потолок и заднюю дверь. То есть с виду грузовик кажется самым обычным, причём невооруженным. Но соблазнившихся столь лёгкой добычей бандитов ждёт хороший сюрприз.

Имелся в кузове и небольшой компрессор для заправки воздухом аквалангов. Оружия в специальном металлическом шкафчике, кстати, немного — всего четыре штуки совсем новеньких коротких АК-104, тяжелый пластиковый кофр с неизвестной мне внушительной снайперской винтовкой CheyTac M200 с полным комплектом причиндалов, и два гранатомёта РПГ-7 с двумя дюжинами гранат для них. Четыре обычных кумулятивных ПГ-7В, остальные какие-то другие, подозрительно большие «хреновины» с маркировкой латинскими буквами. Либо фугасы, либо термобарические заряды, проверять, как оно «бабахнет» я не решился, так как прежде видел близко такое оружие только в чужих руках во время своей службы в армии. Любят израильтяне русское оружие, из своего отечественного у них только «Узи» и нашлись. Причём, всё оружие исключительно новое и современное. Прямые поставки Ордена, ага. Порадовал ещё один тепловизионный прицел и оставшиеся кейсы с комплектом к ночникам, в том числе ещё один запасной. Про внушительный запас батареек можно и не упоминать. Нашлись ещё и мины двух типов — какие-то мелкие противопехотки и «Клейморы» направленного действия. К ним целый ящик проводов и детонаторов, а также радиоуправляемых подрывных машинок. В хозяйстве пригодятся. Разбираться с добром лучше дома, бегло осмотрел и достаточно, потому мы двинулись в обратную сторону. Лиза села за руль «Хамви» и держалась за мной как привязанная, ни разу не застряв, когда мы переезжали большие лужи. Действительно умеет водить машину, а ведь я раньше не поверил её заявлению. Тяжесть бронированного грузовика практически не чувствовалась, мотор тянул хорошо, попыток забуксовать я не отметил. Так мы неспешно прикатили к въездному блокпосту. Там нас лишь окинули изучающим взором и открыли ворота, пропуская на бетонку внутренней дороги. Через час в опустившейся ночной темноте мы благополучно приехали домой, опоздав к обеду и даже ужину. Очередной хмурый день незаметно подошел к концу.

Хмурое утро выдалось на редкость добрым, ибо меня никто не будил, я проснулся сам, причём в прекрасном расположении духа. Удивляло лишь то, что в полном одиночестве. А ведь ночью мне кое-кто активно мешал ворочаться, крепко прижимаясь к бокам и закидывая на меня ноги. На большее, увы — кому-то не хватило смелости или желания. А может того и другого одновременно. Да, понимаю, вчера все сильно устали, суматоха целый день в ожидании повторного нападения. Мало ли кто решится. Постфактум реакция — так сказать. Потому пока я катался на загородную прогулку, Рогнеда взялась наводить должный военный порядок железной рукой. От моего имени, ага, дабы прониклись все несознательные. Быстро была выстроена система наблюдательных постов и постоянных дежурств, прикрывавшие наиболее вероятные направления проникновения к дворцу. К делу подключили даже мальчишек, чему они, похоже, только обрадовались. Во дворец переехал пост радиоразведки и воздушного наблюдения. Все наши бойцы ходили исключительно с оружием, а сидевшие «на фишках» экипировались по-боевому. Я понимал, что этот напряг скоро придётся отменять своим волевым решением, постоянно жить в таком состоянии можно только в армии, да и то не везде. Моя интуиция пока молчит, впрочем, это ещё ни о чём не говорит. Сильно хочется верить — в этом городе больше явных врагов у нас не осталось. До окончания сезона дождей точно.

После завтрака в столовой лишь в компании Луситы, которая поглядывала в мою сторону несколько обиженно, ну да, в последнее время я на неё почти внимания не обращаю, отправился на инспекцию. Пора узнать свежие новости, да и просто поговорить с народом, поддерживая семейную атмосферу в коллективе. Первым делом заглянул к радистам. Ну, капрала Флиппи и Лизу я там вполне ожидал встретить, а вот сидящего с наушниками на голове и вглядывающегося в экран ноутбука Боруха — нет. Заметив мой озадаченный вид лица, капрал пояснил:

— Мы почти ничего не понимаем по-арабски, — и такой виноватое выражение лица, но в глазах характерные хитринки. — К тому же у него уже составлена подробная карта активных источников радиосигналов, он знает всех местных говорунов. Проводная телефонная сеть здесь ещё только закладывается, сотовой связи нет, народ общается друг с другом по радио, оно у всех есть. Вот сейчас вылавливаем слухи, относительно недавнего происшествия, — кратко отчитался он.

— И как успехи? — Поинтересовался у него.

— Глухо, — раздраженно фыркнул он. — Складывается впечатление, что никто ничего даже не заметил. Эмирская стража держит языки за зубами, если кто-то из числа причастных и остался в городе, то тоже не торопится поделиться с окружающими свежей информацией. Вот твою предстоящую свадьбу уже активно обсуждают, — он сумел меня сильно озадачить.

— Откуда только узнали...? — Я задал вопрос в окружающее пространство, не надеясь получить у него ответа.

— Так слуги эмира уже всех оповестили, — широко ухмыльнулся Грегори, заметив мою лёгкую растерянность. — Рогнеду тут многие знают, после победы над той эпидемией ей вообще хотели поставить памятник из чистого золота в полный рост на главной площади города, но она категорически отказалась. А вот твоя совершенно неизвестная фигура вызывает множество вопросов. Да ещё решение эмира Рашида признать тебя своим сыном сильно подогревает интерес. Попроси Боруха сделать переводы записей, там много любопытного, относительно мнения здешних жителей о тебе и твоих «подвигах», — крайнее слово заметно выделялось едким сарказмом.

Судя по всему, мне слишком много приписывается народной молвой — разрушение вавилонской башни, например. И я даже не возьмусь сейчас честно ответить — нравится ли мне такое внимание или нет.

Едва я обратил своё внимание на названного товарища, тот сразу же повернул ко мне лицо, явно слушая наш разговор с капралом в пол уха.

— Сделаю ближе к вечеру, — отозвался тот, снимая с головы наушники.

— Ты уже принял какое-то решение? — Спросил его уже о нашем прошлом разговоре.

— Пожалуй, полковник... — я мысленно чертыхнулся, когда он упомянул моё несуществующее звание, — мне лучше примкнуть к вам, чем пытаться выбраться в более гостеприимные края.

— Идти на службу своему национальному анклаву ты больше не хочешь? — Язвительно поинтересовался у него.

— Надоело чувствовать себя дешевым расходником, — скривился он. — Да ещё эта постоянная отстранённость, даже здесь меня и Ивена те за людей не считали, — тут он явно имел в виду боевиков.

— Ивен — это тот, кого ранили? — Собственно догадаться тут просто.

— Да, — Борух кивнул. — Он гениальный снайпер, замечательный техник, но слишком плохой боец-тактик, не понимаю, зачем вообще они его потащили на силовую акцию, — ещё одно кислое выражение лица.

Я не совсем понял его фразу про «бойца-тактика», всё же снайперы с тактикой должны дружить, но решил лишний не переспрашивать, теряя свой авторитет.

— Наверное, просто не хотели оставлять его одного или на пару с тобой, — поделился с ним своими догадками относительно того почему так произошло.

— Вероятнее всего, — ещё один кивок согласия.

— Ладно, с Ивеном я сам позже поговорю, с тебя же клятва личной преданности во время обеда перед всем коллективом, — раз человек почти согласен примкнуть к нам, стоит его немного поторопить. — Позже получишь у Оксаны свои вещи и необходимую амуницию, она же покажет, где тут разместиться, дабы не мешать остальным. С местом дежурства ты уже определился — хорошо. Учить малявку обязательно, — кивок в сторону как всегда подслушивающей разговоры взрослых Лизы. — Чтобы всё умела и разбиралась в технике не хуже тебя. Языкам тоже учить по возможности, — исключительно довольное лицо ребёнка меня сильно порадовало.

Дальше я направился проведать раненого. Тот уже пришел в сознание, явно не понимая, почему ещё находится в мире живых. Единственное, что должно было вызывать у него явный пессимизм — путы, которыми его привязали к лежанке. С другой стороны — с его ранениями ворочаться не рекомендуется, свежие швы могут разойтись. При моём появлении он тихо выругался по-русски.

— Наверное, не стоит такими словами бросаться, кто-то может и обидеться, приняв их на свой личный счёт... — я обратился к нему, переходя на родной язык.

Хоть я уже даже думать иногда стал по-английски, особенно при разговорах с другими людьми не понимающих русского, но он совершенно не передаёт того строя мысли, к которому я привык. Русский язык, как не крути — особенный. Однако переходя на английский, чувствую себя немного увереннее. Более хитрым и каким-то бессовестным что ли. Всех людей, совершенно не задумываясь, кидаю на весы с гирьками «полезен», «приятен», «может пригодиться». Совесть? Не, не слышал. Наверное, опять мало практики общения или стереотипы давят.

Между тем раненый выпучил глаза, глядя в мою сторону с большим изумлением. Крупный молодой парень, даже внушительный — килограмм под сто при около ста восьмидесяти сантиметрах роста. Жира нет как явления — одни мышцы. Но не маньяк-культурист, ничего особо не выпирает. Лет около двадцати — двадцати пяти. Выгоревшие практически добела короткие волосы, загар чуть ли не до черноты. Грудь и правая рука в пластыре и бинтах, кровавых пятен не видно. Лицо самое что ни на есть славянское и голубые глаза. Типичный израильтянин, ага.

— Что в вашей ориентировке на ликвидацию неугодных забыли указать мою национальную принадлежность? — Ехидно поинтересовался у него.

— Мне её даже не показывали, — тихо выдохнул тот, и вообще выдохнул, явно расслабившись.

— Странные у вас порядки, — тут и я сильно изумился. — Тащат на дело, а просветить, кого надо убить, даже не пробуют. Неудивительно, что вы так быстро попались. И кстати, у остальных членов вашего отряда ни одной царапины, Боруха мы тоже прибрали одновременно с вами, — проинформировал его на всякий случай.

— Шептала же паранойя, не нужно было сюда лезть... — тихо ответил раненый пленник, выругавшись.

— Ты чего дёргаться стал, кстати? — Его сопротивление при захвате казалось мне откровенной глупостью.

Я уже выслушал рассказы братьев Влас, те подловили маленький отряд ликвидаторов, едва те высунулись из воды и только стянули маски. Как раз остались без ночного зрения, потому шансов уйти или оказать сопротивление просто не имели. Более опытные подводные диверсанты так просто бы не лоханулись, отправив на берег сначала одного, выбравшись из воды и только после его сигнала. Но эти имели лишь минимальную подготовку ныряльщиков и хотели как можно скорее выбраться в привычную среду обитания, о чём я узнал из допроса других пленников.

— В рабство попасть сильно не хотелось, — тяжело вздохнув и поморщившись от боли в ранах, ответил Ивен. — Лучше сдохнуть, чем прогибаться под всяких уродов... — Он опять грязно выматерился.

— У тебя есть реальная альтернатива избежать подобного развития событий, — несколько порадовал его, раскрывая своё предложение влиться в нашу команду, если он, конечно, сможет гарантировать верность со своей стороны.

Не присягу государству, которую, как известно, принимают один раз. Причём, верность не мне лично, а всей группе со мной во главе, основной целью которой на данный момент является выживание во враждебном окружении. Когда окажемся на дружеской территории, к примеру, в Протекторате Русской Армии, группа может и распасться, никого неволить я не собираюсь. Парень серьёзно задумался, но, как и Борух, захотел сначала посмотреть на нас. Жизнь отучила его верить людям на слово. Пообещал ему предоставить такую возможность, как только наш доктор разрешит ему вставать. Тогда же и от лежанки отвяжут, а пока придётся потерпеть. А после, по своему обыкновению, выслушал историю его жизни в двух мирах, дабы понять, что он за человек.