Дневники Матушки Гусыни

– Прости, щеночек, вязанием я не занимаюсь, – сказала я и закатала рукав, чтобы показать ему своё предплечье. – Шрам видишь? Я его получила, когда боролась с драконом раза в три тебя больше – причём просто забавы ради! Так что, если не хочешь остаться без зубов, отчего твоя уродливая физиономия краше явно не станет, очень советую пойти найти себе на ужин вкусный фруктовый салатик, а моего гуся оставить в покое!

Волк зарычал на меня и убежал в лес. Гусь с облегчением вздохнул, в его взгляде читалась благодарность. Он вразвалку подошёл ко мне и крякнул, будто говоря: «Матушка Гусыня, значит?»

К материнству я склонности никогда не питала, но идея мне понравилась. Я решила, что если уж усыновлять кого-нибудь, то как раз когда мне ещё только слегка за двести и я в расцвете сил. Да и у гусака особого выбора не было.

– Очень может быть, что лучше меня матери ты здесь не найдёшь. Вряд ли кто-нибудь другой станет долго тебя терпеть, да ещё и заботиться.

Он развёл крыльями. Даже сам гусь не мог отрицать, что он та ещё заноза.

– И как же мне вас назвать, господин?

Он крякнул опять. «Может, Энрике Родригес?».

– Мне нравится «Лестер», – сказала я. – Я как-то обещала одному своему старому собутыльнику, что назову первенца в его честь. Ты не то чтобы прямо уж первенец, но сойдёшь.

Гусак закатил глаза и вздохнул.

«Ладно, – крякнул он. – Пусть будет Лестер. Можно мы уже пойдём в дом? Меня никто не предупреждал, что тут будет так холодно».

За следующую неделю мы с Лестером попривыкли друг к другу и потихоньку стали учиться жить вместе. Поговорили обо всём, что приходится обсуждать новым соседям: «В раковине перья не оставлять», «За столом не рыгать», «Пол – не туалет» (причём он не первый сосед, с которым мне пришлось это обговаривать, но история долгая). Приходится нелегко, но думаю, со временем мы сгладим все углы.

Имя «Матушка Гусыня» прижилось неплохо. В Содружестве «Долго и счастливо» все считают, что это очаровательно и очень мило, что я забочусь о Лестере, поэтому только так меня теперь там и называют.

И это на самом деле очень кстати, потому что со всеми этими карточными долгами новое имя мне не помешает…

7 год з.в.

Дорогой дневник!

В последнее время мы с Лестером не ладим. Постоянно спорим о том, что ему пора чего-то добиться в этой жизни, но в нём просто ни грамма целеустремлённости нет! Он только и делает, что сидит дома и ест вредную пищу, пока я на работе. Он так растолстел, что стал размером с лошадь. Поэтому я решила, что и использовать его буду как лошадь!

Уже много лет я применяю магическую телепортацию, чтобы перемещаться из одного места в другое, и удаётся мне это не очень. Я всегда впечатываюсь или в стену, или в шкаф, особенно с похмелья. Поэтому однажды вечером я принесла домой вожжи с седлом и взнуздала своего гусака! Должен же быть от него хоть какой-то толк.

Лестер, прямо скажем, эту затею встретил без восторга. Он посмотрелся в зеркало и покачал головой.

«Да ты издеваешься», – крякнул он.

– Ну давай, попробуем полетать, пока ветер не переменился!

Взлететь получилось довольно легко. Лестер настоял на том, чтобы сначала разбежаться вместе со мной на спине, но, по-моему, он специально упрямился. Оказывается, летает Лестер неплохо, но я ему об этом ни за что не скажу, а то ещё зазнается. Указаний моих он почти не слушал, поэтому я просто дёргала вожжи до тех пор, пока он не полетит куда надо. Удивительно, что они вообще не оборвались.

Верьте или нет, но Лестер был не первым крылатым существом, на котором мне довелось летать. В драконью эру я летала на драконе по имени Шнапс. До чего же он был уродец! Морда у него была как у кабана, крылья как у летучей мыши, тело как у саламандры, а нрав как у мокрой кошки. Пришлось его отдать после того, как он сожрал одного из моих коллег, – ну знаете, трудовой этикет и всё такое.

Я уже и забыла, как это здорово – летать. А самое замечательное, что всякий, кто смотрел на нас с земли, думал, что это просто обычная птица. Никто не подозревал, что на спине у гуся сидит чудаковатая старушка. Пригодится, когда меня в следующий раз будет преследовать охотник за головами.

А вот с посадкой у Лестера дела неважные. В первый наш полёт он шмякнулся на землю так, что я слетела с его спины и прокатилась по грязи. Подозреваю, что он это специально, потому что я никогда не видела, чтобы гусь так хохотал.

Вторая посадка вышла ещё хуже. Мы врезались в школьную крышу, перепугали и душевно травмировали две дюжины детей. Ну и кавардак! Кругом были перья и карандаши. А родители этих детей всю неделю строчили мне гневные письма. Уверена, все будущие проблемы своих отпрысков они свалят на меня.

Первый блин комом, но я точно знаю, что у нас всё получится!

10 год з.в.

Дорогой дневник!

Ну и денёк! Я думала, что смерть Шалтая-Болтая станет самым страшным потрясением за этот год, но ошибалась, ох, как ошибалась. Мы с Советом Фей наконец выяснили, почему Фея-крёстная уже давно так странно себя ведёт – и это просто сногсшибательно!

Всё началось с того, что она без предупреждения созвала срочное собрание во Дворце фей. Я неохотно выбралась из постели, вытащила Лестера из кровати, и мы отправились в путь. Добрались до дворца, приземлились на матрас, который феи разложили для нас в саду, и встретились с остальными в главном зале. Обычно Фея-крёстная созывает совет, только если происходит что-то чудесно-распрекрасное, о чём всем нам непременно нужно знать. Так что, как вы понимаете, я не слишком рада была там оказаться.

– Ну, что на этот раз? – поинтересовалась я. – Дайте угадаю, принц Белозубый спас из башни принцессу Ромашку? Или Джонни Алиби наконец-то нашёл своё стадо козлов отпущения?

– Мы не знаем, – ответила Эмеральда. – Феи-крёстной пока нет.

Оно и неудивительно. Фея-крёстная на все собрания совета в этом месяце или опаздывала, или вообще не приходила. В те редкие минуты, когда мы её видели, она прибегала взмыленная и тут же куда-то уносилась. Как я и сказала, все понимали, что что-то неладно, но спросить никто не успевал.

В зал ворвался сноп искр, и перед нами возникла Фея-крёстная. Надо отдать ей должное, появляться с шиком она умеет.

– Простите, пожалуйста, за опоздание, – извинилась она. – Надеюсь, вам не пришлось очень долго меня ждать.

Она раскраснелась и запыхалась. Выглядела совсем как в юности после танцев всю ночь напролёт.

– Всё хорошо, Фея-крёстная? – спросил Ксантус. – Ты как будто немного… встревожена.

– Я бы выразилась иначе, – сказала она. – Я должна кое-что рассказать вам всем. Поверить будет трудно, но вы поймёте, почему последнее время я сама не своя.

– Знаю я, что с тобой такое. – Я ухмыльнулась. – Ты себе парня завела!

– Что?! – воскликнули хором все, будто я ей нагрубила.

– Ой, ладно вам, – сказала я. – Она хоть и старая, но ещё шевелится! Многие мужчины в наше время встречаются с пожилыми дамами. Кроме того, она себя вела точно так же, когда познакомилась со своим мужем.

– Гм… нет, Матушка Гусыня, – возразила Фея-крёстная. – Парня у меня нет.

– Не стесняйся, Феюшка. – Я попыталась вытянуть из неё правду. – Никто тебя не осудит! Твоего мужа нет с нами уже много лет, жить дальше вовсе не зазорно. Просто скажи, кто он? Отец Белоснежки? Башмачник? Странствующий Торговец? Обещаю, ни слова критики!

Судя по взгляду Феи-крёстной, дело и впрямь было не в мужчинах. Её беспокоило что-то другое, и очень серьёзное. А жаль, я уж понадеялась, что у её парня и приятель найдётся.

– Я обнаружила новое измерение! – выпалила Фея-крёстная.

Все в зале ахнули. Лестер загоготал. Я рассмеялась, но тут же замолкла, поняв, что она не шутит.

– Другое измерение? – изумилась Скайлин.

– Шутишь! – воскликнула Тангерина.

– Как такое возможно? – спросила Розетта.

– Не знаю, но уверяю вас, оно настоящее, – сказала Фея-крёстная.

Я поначалу решила, что она просто надышалась пыльцы фей. Не может быть, чтобы она открыла новое измерение! Но всё же опаздывать или не приходить на собрания – это одно дело, а вот правду Фея-крёстная никогда не приукрашивала.

– Как ты его нашла? – спросила Эмеральда.

– Ну… это случилось вскоре после свадьбы Золушки, – объяснила Фея-крёстная. – Всего капля магии в корне изменила её жизнь, и я как никогда вдохновилась желанием помогать людям. Поэтому решила исполнить заклинание, которое перенесло бы меня к тем, кому магия нужна больше всего. Я взмахнула палочкой, а в следующий миг оказалась там, где никто из нашего мира ещё не бывал.

– И каково там, в этом другом измерении? – спросила Виолетта.

– Ужасно, – ответила Фея-крёстная. – Как в драконьей эре, только все разрушения – дело рук человека. Это мир множества разных культур во множестве разных стран, и все они сражаются друг с другом за власть.

– Ты испугалась? – спросила Коралла.

– До полусмерти, – ответила Фея-крёстная. – Но маленький мальчик, которого я нашла в развалинах, испугался больше. Он дрожал от страха и голодал. Варвары уничтожили его деревню, убили семью. Я дала ему еды и перенесла в безопасное место. Но хоть немного его порадовать мне удалось, только когда я рассказала ему истории про Золушку и Рапунцель.

В очередной раз услышав их нелепейшие имена, я закатила глаза.

– Почему он этому обрадовался? – удивился Ксантус.

– Потому что в другом измерении, Другом мире, как я его называю, магии нет, – объяснила Фея-крёстная. – Узнав о том, как волшебство помогло и повлияло на людей в нашем мире, бедный мальчик хотя бы на секунду, но смог забыть о своих бедах. В худшее время его жизни эти истории подарили ему немного утешения.

– С ним всё хорошо? – спросила Коралла.

– Да, но в этом заключается самое странное свойство Другого мира, – сказала Фея-крёстная. – Я нашла пожилую пару, которая согласилась взять мальчика к себе, чтобы я смогла вернуться сюда. Здесь я провела всего неделю, но когда отправилась обратно в Другой мир, тот мальчик уже превратился в мужчину! У него теперь жена и собственные дети.

– В мужчину? – поразилась Тангерина. – Выходит, в том мире люди взрослеют быстрее?

– Само время в Другом мире течёт гораздо быстрее, чем в нашем, – объяснила Фея-крёстная. – Здесь для нас пройдёт день, а для них – месяцы. Год у нас – столетие у них.

– Потрясающе! – воскликнула Скайлин.

– Мужчина сказал, что мои истории спасли ему жизнь и подарили надежду в страшное время. Он поведал их своим детям и назвал «сказками». При каждой возможности я возвращалась в Другой мир, чтобы рассказать наши истории другим детям, оказавшимся в нужде.

– Понятно теперь, что с тобой было, – сказала Эмеральда.

– Простите за нерадивость, – ответила Фея-крёстная. – Каждый раз, когда я перемещаюсь в Другой мир, там всё становится хуже и хуже. Всё больше и больше детей теряют надежду, и им очень нужно хоть во что-нибудь верить. Поэтому я и попросила вас всех собраться здесь сегодня. Я своими глазами видела, как помогают детям жить наши истории, но продолжать распространять их одна я не смогу. Чем больше нас будет, тем больше людей услышит наши сказки. Поэтому я надеюсь, что вы все поможете мне поведать истории нашего мира жителям Другого.

Все в зале разом замолчали, как бывает, когда друг просит у тебя денег взаймы, хотя и так уже прилично задолжал. Обстановка так накалилась, что я без стеснения отхлебнула из фляжки, которую прятала под чепчиком.

– Покажи нам этот мир, – попросил Ксантус. – Как туда попасть?

– Волшебство перемещения между мирами так уникально, что, похоже, оно подвластно только мне, – сказала Фея-крёстная. – Но я смогла заключить его в портал. И покажу вам, где он.

Фея-крёстная отвела нас в южную башню Дворца фей. Комната, где мы оказались, была круглой и совершенно пустой, не считая построенной в самом центре арки. Фея-крёстная потянула рычаг на стене, и под аркой возникла голубая завеса. За ней мы увидели комнату, залитую ярким светом.

– Это один из многих порталов, которые я планирую создать, если вы мне поможете, – сказала Фея-крёстная. – Другой мир там, за этой завесой, но держитесь – возможно, это путешествие потрясёт вас до глубины души.

Она прошла сквозь завесу, и, мы шагнули следом. Лестеру я велела остаться во Дворце – его от волнения пучит.

* * *

Я ошиблась насчёт того, что было за завесой – это была не залитая светом комната, а целый мир, полный яркого света! На миг мне показалось, что это я надышалась пыльцой фей. Мы как будто целую вечность падали сквозь яркое бесконечное пространство. Я видела, как кружатся вокруг меня остальные феи. Казалось, падение будет продолжаться вечно, но всё же наконец мы все приземлились в сыром травянистом поле.

Я встала и оглядела Другой мир. Всё оказалось даже хуже, чем описала Фея-крёстная.

– Ну и дыра! – заявила я.

Поначалу я решила, что накануне здесь закатили знатную пирушку, потому что вокруг лежало множество мужчин, и все были в отключке. Увидев их, феи закричали, и только тогда я пригляделась и поняла, что все эти люди не без сознания, а мертвы! Вовсе не вечеринка случилась на этом месте, а страшная битва. И, судя по запаху, случилась она уже давно.

– Ужасное место, – сказала Тангерина.

– Печальное зрелище, – вздохнула Виолетта.

– Я видела и хуже, – сказала Фея-крёстная. – На войнах гибнут и женщины, и дети тоже. Милосердие в этом мире – редкая роскошь.

Вдалеке люди собирали с трупов оружие, броню и всё, что могли найти. Феи прослезились, да что там, будь я чувствительной, и сама бы расплакалась.

Фея-крёстная привела нас в ближайшую деревню, и там мы совсем пали духом. Куда ни глянь, всюду мы видели бедность. Матери сидели у дороги, убаюкивая плачущих младенцев, – у них не было дома и негде было найти приюта. Дети просили еды и денег у всякого встречного. Мы отдали им всё, что было, хотя чепчик мой почему-то никто не взял, и это, между прочим, обидно. Видимо, беднякам выбирать всё-таки приходится.

– Теперь понимаете, почему я так хочу помочь этим людям? – спросила Фея-крёстная. – Наш мир – спокойное и мирное место, он стал таким благодаря нам, и я верю, что пора принести благоденствие и сюда – затем волшебство и привело нас в этот мир. Вы поможете мне?

Феи переглянулись, на их лицах читалась решимость.

– Я – да, – сказала Эмеральда.

– И я, – добавил Ксантус.

– Конечно, – ответили Скайлин и Тангерина.

– Мы с тобой, – сказала Виолетта, а Коралла кивнула.

– На все сто, – заключила Розетта.

Все повернулись ко мне, потому что только я одна до сих пор не согласилась. Я колебалась, потому что мне было страшно. Я и в нашем-то мире мало кому могла помочь. Что я смогу изменить в таком страшном месте?

– Ну а ты, Матушка Гусыня? – спросила Фея-крёстная.

– Ладно, я с вами, – решила я. – Надеюсь, хоть не сделаю хуже.