Помоги проекту - поделись книгой:
СОВЕТЫ КАК ФОРМА ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ
Санкт–Петербург 2019
УДК 321.74,323.27,323.4,329.8 К14
Предлагаемая вниманию читателей книга посвящена важной и сложной проблеме. Её изучали историки, социологи, юристы и другие специалисты. Тем не менее проблема изучения и постижения Советов все еще остается. Поэтому авторы доктор философских наук профессор по кафедре философии руководитель Ленинградского отделения Фонда Рабочей академии А. С. Казеннов и доктор философских наук профессор по кафедре экономики и права президент Фонда Рабочей академии М. В. Попов сочли полезным собрать результаты своих поисков под одной обложкой и предложить для размышлений тем, кто хочет разобраться в этой сложной проблематике. Это ни в коем случае не означает, что сами авторы уже все изучили, издали и могут отдыхать. Нет, работа над теорией Советов рабочих депутатов продолжается, и авторы надеются, что публикация этой книги подвигнет и молодые силы к этой работе.
Книга будет полезна и интересна тем, кто стремится словом и делом приближать возрождение советской власти в России, бороться за её прогрессивное развитие.
Издание осуществлено при поддержке Фонда Рабочей академии.
ISBN 978-5-7422-6421-7
© Казеннов А. С., Попов М. В., 2019
© Санкт–Петербургский политехнический университет Петра Великого, 2019
Содержание
Глава 1. Производственное основание Советов 9
§ 1. Развитие общины как формы общественной природы производства 9
§ 2. Развитие производственной общины от коалиции и профсоюза в единичную коммуну 14
§ 3. Становление государства–коммуны 25
Глава 2. Советы как форма диктатуры пролетариата 33
§ 2. Сохранение памяти о создании Советов и необходимость их возрождения 40
§ 3. Закономерный характер Советской революции 50
§ 4. Перспективы восстановления Советов в России 61
Глава 3. Диктатура пролетариата — сущность Советской власти 68
§ 1. В. И. Ленин о Советской власти как высшем типе демократии 68
§ 2. Изменение характера производства в процессе строительства и развития социализма 69
§ 3. В. И. Ленин о диктатуре пролетариата и ренегатство верхушки КПСС 86
§ 4. Сущность и форма социалистического государства 100
Глава 4. Советы как предпосылка и результат революции 105
§ 1. Всеобщий характер великой Советской революции 105
§ 2. Инструкция о выборах городских и сельских Советов и о созыве Съезда Советов 108
§ 3. Проект Конституции Советской России 123
РАЗДЕЛ I. ОСНОВЫ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ СОВЕТСКОЙ РОССИИ 123
РАЗДЕЛ II. ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ ГРАЖДАН 126
РАЗДЕЛ IV. ОРГАНИЗАЦИОННАЯ ФОРМА ВЛАСТИ В СОВЕТСКОЙ РОССИИ. СОВЕТЫ РАБОЧИХ И СОВЕТЫ СЛУЖАЩИХ 132
РАЗДЕЛ VI. СТОЛИЦА, ГОСУДАРСТВЕННЫЕ СИМВОЛЫ И КОНСТИТУЦИЯ СОВЕТСКОЙ РОССИИ 138
Введение
Предлагаемая вниманию читателя книга — плод труда авторов за весьма длительный период времени, в течение которого проблема Советов рабочих депутатов была предметом теоретических и исторических исследований. За это время пришло убеждение, что эта проблема, исследующая исторически высшую и последнюю форму государственного устройства и управления, является наиболее трудной для понимания именно потому, что она высшая. К тому же, в силу исторических и политических причин, она испытывает весьма сильное идейное давление и массовые искажения в общественном сознании. Поэтому человеку, имеющему желание разобраться в этой конкретной форме государственности, нужно иметь устойчивые знания общей теории государства, особенно её важнейшего раздела «О сущности и формах государственного устройства».
Сегодня в общественном сознании присутствует масса теорий и вымыслов на эту тему. Можно их структурировать и выделить несколько главных течений. Но это увело бы нас далеко в сторону от поставленной цели. Поэтому обозначим лишь традицию, к которой относим свои исследования. Она идет от Платона и Аристотеля с их основательными трудами «Государство» и «Политика», через Т. Гоббса и Дж. Локка, И. Фихте и Г. Гегеля, К. Маркса и Н. Чернышевского, В. Ленина и А. Сергеева. Её суть сводится к тому, что государство — это неотъемлемая определенность современного общества, так что до середины XVIII века понятия «общество» и «государство» едва различались даже специалистами; что сущность государства состоит в том, что им правит всегда только один класс в своих собственных интересах, выделяющий из своей среды специальных людей для защиты этих интересов (бюрократию и армию, идеологов и прокуроров, суды и тюрьмы); что формы этой сущности могут быть очень разнообразны в зависимости от национальных особенностей или исторических условий жизни обществ; что эти формы в принципе сводятся к тем, которые выделял уже Аристотель и которые, с изменениями и дополнениями, существуют и сейчас; что при любой форме государства власть всегда принадлежит одному классу — тому, который призван господствовать экономически. Если класс не справляется с экономическими задачами или не способен защитить себя в политической борьбе, он теряет власть. Происходит политический переворот. Характер переворота определяется в зависимости от того, какой класс приходит на смену: если прогрессивный, то переворот называется революцией, а если регрессивный, то, соответственно, контрреволюцией. Когда власть берет другая группировка того же класса, то мы наблюдаем политический переворот, соответственно: прогрессивный или реакционный. Неудачные перевороты называются восстанием или бунтом в зависимости от их целей, соответственно: прогрессивных или реакционных. Вот что надо знать и понимать человеку из общей теории государства, если он хочет разобраться в вопросах высшей формы демократии, каковая рассматривается в данной книге.
Опыт двадцатипятилетней теоретической и практической борьбы авторов за отстаивание Советов как формы диктатуры рабочего класса только укрепил их убеждение в правоте теоретических разработок классиков философии. За это время удалось многих и многих убедить, что всеобщей формой развития демократии в России и в мире могут быть только Советы, по своей природе наиболее демократические органы, поскольку основаны на производственных коллективах, где и сосредоточено большинство демоса (народа).
В последнее время наблюдается интересное явление: молодежь, в том числе грамотная и «продвинутая» молодежь, легко овладевает идеей Советов как чем–то знакомым и само собой разумеющимся. Тем не менее, проблема изучения и постижения Советов, особенно молодыми товарищами, остается. Поэтому авторы сочли полезным собрать результаты своих исследований под одной обложкой и предложить тем, кто хочет разобраться в этой сложной проблематике. Это ни в коем случае не означает, что сами авторы уже все изучили, издали и могут отдыхать. Нет, работа над теорией Советов рабочих продолжается, и авторы надеются, что публикация этой книги подвигнет и молодые силы к этой работе. А работы здесь много. Во- первых, не систематизированы многочисленные исследования Советов городов и областей СССР, которые велись сотнями ученых. Во–вторых, не найдено многих сведений по истории формирования фабрично–заводских комитетов как опоры Советов на фабриках и заводах. В-третьих, не выяснены конкретные предметы, причины и формы борьбы врагов Советской власти с Советами внутри Советов.
И т. д. и т. п… Поэтому подробной картины становления и развития Советов пока нет. Но от такой картины зависит и прогноз, и планы по развитию Советов в будущем. Отсюда вытекает масштаб задач по созданию такой теории.
Более практичной и ближайшей теоретической задачей являлась помощь товарищам, которые готовятся к изучению Советов и самостоятельным выступлениям по данной проблеме. Вместе с тем, изучение Советов — не только теоретическая задача, но и подготовка к практическому строительству Советов с учетом опыта борьбы, побед и поражений в XX веке. Будущие создатели и руководители Советов должны учесть уроки борьбы, должны создать более совершенные органы управления государством рабочего класса, обеспечить более гармоничные способы самоорганизации прежде всего на производстве, а также и их объединение в органы государственной власти на территории, более эффективные методы и методики обучения и включения трудящихся в процессы государственного управления. Теперь, с высоты пройденных лет, становится понятно, что рабочим, для того, чтобы организовать Советы, практически ничего не нужно, кроме собственной организации в профсоюзы и забасткомы. Не нужно никого спрашивать, не нужно дожидаться разрешений от менеджмента или государственного начальства. Ведь в 1905 году рабочие делегаты от предприятий создали Советы без всяких просьб и разрешений. Собрались на берегу реки Талки и создали. И управляли городом Иваново–Вознесенском два с половиной месяца. Так же явочным порядком Советы были воссозданы в гораздо более широких масштабах в 1917 году. А сегодня власть, можно сказать, прямо содействует организации профсоюзов, созданию и совершенствованию коллективных договоров, законодательно обеспечивает права бастующих. Короче, ничто не мешает хоть сейчас создавать Советы и включаться в государственное управление ещё на почве буржуазной демократии.
Ничто! Кроме собственной незаинтересованности, неподготовленной воли и недостаточной организованности профсоюзной и партийной жизни рабочих. Ну и, конечно, было и будет сопротивление собственников и их менеджмента. Однако та же история прошлого века показывает, что идея организации в профсоюзы и Советы довольно быстро овладевает трудящимися, когда социальные условия созрели и есть группы людей и политические организации, готовые всеми силами помогать созданию Советов хотя бы в крупнейших городах России. Так что путь Советам открыт…
И на основе объективных экономических интересов только от воли и энергии рабочего класса зависит, когда он вновь пойдет по этому пути.
Глава 1. Производственное основание Советов
§ 1. Развитие общины как формы общественной природы производства
Производящая деятельность сделала примитивного дикаря цивилизованным и культурным человеком. Дело в том, что она опосредствована орудиями труда, которые вначале были также и оружием. Не случайно корень в этих словах один. Причем они использовались как против зверей, так и против враждебных групп людей. Для простого древнего собирания не нужно особо сложных орудий. Но чем сложнее производство, тем более сложные нужны орудия. А вместе с усложнением (развитием) орудий труда развивается и сам человек. Причем развивается как изобретающий орудие, так и воспроизводящие его, а также работающие с помощью этого орудия люди. Но в еще более сильной степени развивается само общество, транслирующее эти орудия и сохраняющее навыки работы с ним и творческий потенциал, заложенный в самих орудиях. Поэтому основоположники марксизма–ленинизма справедливо усматривали в производстве основу жизни человека и любого общества. Развитие этой основы общества, опосредствованное формами его организации и познания, прошло ряд фундаментальных фаз. Современная фаза, определенная В. И. Лениным как эпоха пролетарских революций и крушения империализма, переживает внутри себя очередное видоизменение — образование субординированного империализма, т. е. империализма, объединенного самым крупным хищником, способным подавлять суверенитет не только малых отсталых стран, но и крупных государств, которые во времена В. И. Ленина сами были империалистическими. Причем это презрение к суверенитетам государств не только не скрывается, а открыто декларируется с целью, видимо, заранее запугать и программировать возможных несогласных, конкурентов и сопротивляющихся. Один из идеологов единственной капиталистической сверхдержавы начала XXI века, понимая проблему, предупреждал своих правителей: «Основная дилемма Америки в век глобализации состоит в том, чтобы определить верный баланс между суверенной гегемонией и нарождающимся мировым сообществом и найти пути разрешения опасного противоречия между демократическими ценностями и обязанностями глобальной державы» [1]. Но человечество имеет большой опыт того, как решали подобную дилемму старые империи, когда рядом были опасные соперники: они под страхом поражения в войне отбрасывали «демократические ценности» и переходили к открытой террористической диктатуре. А уж в наше время, когда нет устрашающих конкурентов, буржуазные демократические ценности отодвигаются в сторону при ближайшей необходимости по мнению «суверенного гегемона».
Таков конец истории либерализма. Причем, это не начало конца, это его завершение. Политика раздвоения на внутреннюю демократию и внешнеполитический фашизм не дает разрешения противоречий ни на мировой арене, ни дома. Ни одна война не выиграна Америкой, а разрушенные страны остались тяжким наследием и нагрузкой также и на бюджет США.
Это антиобщественное продвижение «демократического порядка» захлебнулось и вызвало отторжение даже части общества и правительственных кругов самого «гегемона». По–видимому, его цель изменилась: теперь это не продвижение мирового «демократического порядка», а именно продвижение «беспорядка», в котором конфликтность является средством держать конфликтующие страны в состоянии взаимного ослабления войной и прочной зависимости от гегемона. Это позволяет сохранять их зависимость от себя в военном, техническом и финансовом отношении на долгие годы и получать крупные дивиденды.
Собственно, ничего нового в такой политике нет: Рокфеллеры разбогатели в период гражданской войны 1863-1864 годов на поставках пороха обеим враждующим сторонам, а в первую Мировую войну американские монополии богатели на поставках нефти обеим враждующим блокам, да и во Второй мировой войне США были заинтересованы и вышли из Великой депрессии и кризиса благодаря ей. Сегодня конфликтность усилилась до степени угроз применения ядерного оружия. Дефицит бюджета и долги США стали астрономическими без перспектив погашения. Так что неудачи и военно–экономический тупик либерализма и империализма налицо.
Но конец либерализма — это не конец истории, это конец предыстории человечества. Это последние уроки и предупреждение человеческому роду о возможной гибели в случае, если империализм не будет преодолен, если человечество не распрощается с предысторией как способом перехода из царства природы в человечный человеческий мир. Начало конца этого перехода положила Великая Октябрьская Социалистическая революция. И хотя силы империализма сумели разрушить её достижения в Европе, мир социализма сохранился практически в ряде стран Азии и Америки, в сердцах миллионов ограбленных и униженных людей, в памяти честных людей, в памятниках техники и искусства, науки и культуры. Поэтому теперь мир не однороден, в нем развивается несколько коммунистических стран, в том числе гигантский Китай. Именно поэтому старый американский ястреб осекся перед смертью и заговорил о «моральном лидерстве» наряду с гегемонией. Но теперь говорить о моральном лидерстве поздно, ибо нет морального достоинства у либерализма, так как он окончательно растерял его, спровоцировав сотни войн, разрушив десятки государств, цинично — без суда, варварски, публично — убив законных глав нескольких суверенных государств. Либерализм был хорош и нужен буржуазии, когда она обманывала народ и свергала феодализм, пока народы обманывались посулами скорого прогресса, технологического переворота, электроникой и автоматизацией производства. Но когда народы сегодня требуют своей доли в результатах прогресса общественного производства, то они знают, чего хотят, хотя многие из них снова и снова обманываются, а то и просто отбрасываются силой к варварству и обрекаются на вымирание. На этот обман работает гигантская политическая и идеологическая надстройка, пропагандирующая абстрактную свободу, произвол вместо свободы, абстрактные права человека, вседозволенность, индивидуализм, однополые браки, аполитичность, беспартийность, тотальную толерантность, свободу бесстыдства, войну «верных» против «неверных», санкции против персон, фирм и целых стран. Но силы прогресса возросли еще больше.
Однако в основе как первобытного, так и современного общества лежит производство — производство материальных благ и самого человека. А вместе с производством вещей и людей общество воспроизводит и свои общественные отношения. Причем так, что они развиваются вслед за развитием материального производства. Поэтому — учил Карл Маркс — эпохи различаются не столько тем, что производится, сколько тем, как производится — какими средствами труда. А от последних зависит и организация общества. Нынешнее производство отличается от прошлых эпох не тем, что также производит пищу, одежду, дома как в древности, а тем, что делает это с помощью новых технологий, большинство из которых существует со второй половины ХХ века.
Производительность человеческого труда с помощью новых технологий возросла так, что производство способно уже теперь удовлетворить разумные человеческие потребности всех живущих людей. Эти технологии создаются высоконаукоёмким трудом в кооперации рабочих, инженеров, ученых, учителей, врачей и других профессий. На них работают рабочие, которые по уровню квалификации в ХХ веке могли бы быть инженерами. Они имеют высокое образование и в своем труде кооперированы с инженерами и учеными. В свою очередь ученые данного поколения получили знания от предшествующих поколений. Таким образом, имеется кооперация живущих и прежних поколений. А производство носит глубокий общественно–исторический характер.
Но современный капитал имеет не только общественное происхождение и общественный характер, но и объединяющие его общественные организации и элементы общинности — он создал в ХХ веке международные организации, международные связи и отношения (communikation), которые объединяют его также и в глобальном масштабе и позволяют координировать свои действия на международной арене. Поэтому он, несмотря на раздирающие его внутренние противоречия, имеет возможности для совместного воспроизводства себя не только как индивида и своей семьи, но и своих родов и класса в целом. Это может показаться натяжкой, но на деле это лишь развитие момента общинности господствующего класса рабовладельческого общества, отмеченного еще К. Марксом и Ф. Энгельсом в «Немецкой идеологии». Они писали: «Первая форма собственности, это — племенная собственность….Общественная структура ограничивается поэтому лишь расширением семьи: патриархальные главы племени, подчиненные им члены племени, наконец, рабы. Вторая форма собственности, это античная общинная и государственная собственность, которая возникает благодаря объединению — путем договора или завоевания — нескольких племен в один
Эти гражданские общины исследуются и сегодня весьма интенсивно. [3]
Третья форма, это — феодальная или сословная собственность….Подобно племенной и общинной собственности, она тоже покоится
Этой феодальной структуре землевладения соответствовала в городах корпоративная собственность, феодальная организация ремесла.
Четвертая форма — капиталистическая — свела на нет сословную собственность и сословные различия, оставив друг против друга два враждебных класса, из которых один ведет преемственность от бедных родов (большинства общества) и рабов, а другой — от богатых родов рабовладельцев (меньшинства общества), что, впрочем, нарушалось случаями сильных и слабых характеров и завоеваний, когда некоторые господа становились рабами, а редкие рабы — господами.
Но всех определяло то, что, по словам классиков, «третье отношение, с самого начала включающееся в ход исторического развития, заключается в том, что люди, ежедневно заново производящие свою собственную жизнь, начинают производить других людей, размножаться: это — отношение между мужем и женой, родителями и детьми,
Экономической основой социалистического общества является, как учили классики, крупное машинное производство. И надо сказать, что руководимые В. И. Лениным большевики хорошо понимали это и эффективно использовали. Они действовали на основе двух программ: политической Программы партии и так называемой «второй программы» — экономической программы: Плана ГОЭЛРО (Государственной электрификации России). Поэтому уже к 1927 году восстановили разрушенное войнами хозяйство, к 1941 году создали передовую экономику, позволившую победить в войне против фашизма, а к середине 1950‑х — вторую в мире сверхдержаву. Не в последнюю очередь это стало возможно потому, что производство человека в новом обществе стало общественным делом и одним из важнейших общественных отношений.
Как показывает опыт советского строительства, когда производство других людей стало действительно общественным (и в отношении медицины, и воспитания, и образования, и культуры, и досуга), это общественное отношение становится одной из важнейших областей общественной и государственной жизни. А в известной мере и главной: ведь целью общественного производства в СССР стало обеспечение полного благосостояния и свободное всестороннее развитие всех членов общества, т. е. каждого человека в каждой семье, т. е. человека как родового и общинного существа. Общество стало, по сути, одной общиной, развивавшей себя во всесторонне развитую общину — полную коммуну, коммунизм. И от того, как реализовалась на деле эта цель, зависел успех коммунистического строительства. Видимо, не все было сделано, как положено теорией и собственной лучшей практикой нового общества, если нашлись такие значительные силы внутри этой пока еще не совершенной общины, которые спустя семь десятилетий смогли с помощью внешних сил развалить с таким трудом «построенный в боях социализм». Это требует уразумения.
§ 2. Развитие производственной общины от коалиции и профсоюза в единичную коммуну
Советы, как показал Ленин, были открыты русским рабочим классом во время первой русской революции. Но в эту новую форму в снятом виде вошло содержание, которое в неразвитом состоянии уже входило в опыт производственной организации русского, да и других народов. Это — организация и управление в крестьянской (сельской, земельной, территориальной) общине. Понятие «община» исследовалось в прошлом и используется в общественных науках и теперь. Поэтому имеется много определений и интерпретаций этого понятия и явления в разные периоды истории. Одним из глубоких исследований этой проблемы является работа доктора исторических наук профессора Института Всеобщей истории Российской Академии наук Е. С. Голубцовой «Община, племя, народность в античную эпоху». Она подводит итоги исследований общин, племен, этносов за довольно длительный период. И в этой работе хорошо видно, что речь у исследователей шла, в основном, именно о крестьянских, о территориальных общинах мелких собственников, обладающих «верховным правом собственности на землю» [6]. Но использовалось такое определение понятия и представление об общине для всех ассоциаций подобного рода, для всех времен и этносов. Это методологически неверно. Так же как ошибочно было заблуждение русских исследователей в середине Х1Х века об исключительности сохранившейся русской общины. По этому поводу К. Маркс сделал специальное примечание ко второму изданию «Капитала»: «В последнее время распространился смехотворный предрассудок, будто форма первобытной общинной собственности есть специфически славянская или даже исключительно русская форма. Она — первобытная форма, которую мы можем проследить у римлян, германцев, кельтов; целый ряд её разнообразных образцов, хотя отчасти уже в разрушенном виде, до сих пор еще встречается у индийцев» [7].
Общины — это ассоциации людей, у которых общее — не только производство продуктов на основе общей собственности, но и воспроизводство людей (конечно, в тех формах и масштабах, которые могут быть общественными в данное конкретное время у конкретных народов). Поэтому общины были самых разных типов, в зависимости от форм общей собственности и степени участия в её использовании. Но главные исторические формы — три, в соответствии с тремя основными экономическими формациями: родовые общины первобытных эпох, территориальные (сельские и городские) эксплуататорских эпох и производственные общины эпохи заката капитализма и становления и развития коммунизма. И практически всегда господствует какая–либо одна форма, а другие сняты в ней как моменты. Ведь и родовые общины имели свою территорию и занимались производством, а производственные действуют на определенной территории в интересах своих семей (родов).
В эпохи дикости и варварства главной была родовая община: род, «который образует основу общественного порядка» [8] и определяет все отношения, и производственные, и территориальные, и воспроизводственные, и любые другие в такой степени, что у многих народов, в том числе у древних славян, он, в разных видах, обожествлялся, в том числе в форме родовой группы Рода и рожениц [9]. Особенно его производящая сила в женских и мужских ипостасях. Но с распадом родового строя на первый план выходит территориальная община, снявшая в себе родовую общину в качестве необходимого, но подчиненного момента. И, конечно, производственная сторона дела была неотделимым моментом производства и воспроизводственного процесса.
В Древней Греции только реформы Клисфена (507-510 г. г. до нашей эры) положили конец организации древних Афин по родам (родовым филам и фратриям), заменив их территориальными «филами». (Так же было и у нас с Советами: производственные Советы заменили основанными на территориальных округах, а название осталось прежнее — Советы. Но подлинными Советами, в соответствии с понятием и сущностью, они уже не были). Род организовывал производство, он возделывал и охранял территорию, разделял её по семьям, проводил переделы земли в соответствии с изменением населения.
Род и сегодня играет большую роль для людей, которые его поддерживают и используют. Можно не говорить о миллиардерах, в родах которых (как, например, у Рокфеллеров или Ротшильдов) насчитывают по 2-3 тысячи родственников и которые живут большими кланами. Любая семья образуется как союз двух родов: со стороны мужа и со стороны жены. И те, кто заботится о совместном гармоничном развитии своих детей (а значит и своего рода), тот поддерживает тесные отношения с другими семьями своего рода, получая от этого эстетическое и моральное удовлетворение, а некоторые и материальные помощь, выгоды и выигрыши. Но в целом род ушел на второй и третий план индивидуальной и общественной жизни.
Территориальная общность людей также ушла на дальний план индивидуальной жизни. Территориальные условия жизни человека сегодня жестко регламентированы государством. Поэтому до сих пор административно разделенная территория — это один из трех главных признаков государства. И хотя происходит масса конфликтов из–за метров жилплощади, границ дачных участков и дворовых парковок, все–таки не они определяют основные параметры жизни людей. По территориям построено административное деление государств, избирательных округов, и т. д. Но и это деление переходит в противоположность — к людям, к семьям, когда доходит до предела: участковые избирательные комиссии исходят не столько из прилегающих улиц, сколько из количества проживающих рядом людей (семей) — избирателей. В ХХ веке производство окончательно переступает государственные границы, становится в значительной своей части транснациональным, а некоторые малочисленные государства теряют реальный суверенитет и национально–государственное значение. Унификация и универсализация машин и механизмов, технической и научной деятельности, еды и одежды, средств связи и транспорта, соединение производства с наукой делают производство и производителей все более технологически однородными. Так что производства разных стран и континентов проникают друг в друга, как, например, американское и китайское. А вне этой растущей однородности остаются лишь крупные собственники средств производства и сопутствующие им паразитические группы населения и их жертвы.
Сегодня основная сфера жизни людей — производство. Оно и всегда было основой жизни человека и общества, но все–таки его организация раньше шла от рода, затем от конкретных представителей господствующих классов и их государств. В ХХ веке определяющими организацию производства субъектами стали монополии: сначала национальные, а потом и транснациональные. Они вездесущи, но не видимы отдельным работникам, а представляются какой–тот далекой абстракцией. С того момента, как в России возникла монополия, обращенная на пользу всего народа — СССР, в мире началась конкуренция транснациональных монополий и попытки обобществления национальных экономик в масштабах государства в форме государственного регулирования и планирования отдельных отраслей. К этому буржуазный мир и монополии подтолкнула не только конкуренция с бурно растущей монополией СССР, но и их собственный кризис 1929-1933 годов и Вторая мировая война.
Мировой рабочий класс прошел длинный путь борьбы и поисков адекватной своим интересам формы организации. Первую такую форму он создал в виде коалиций в начале XIX века. Они носили тогда чисто экономический характер. Но К. Маркс увидел в них политическую перспективу. Он писал: «Первые попытки рабочих к
В России процесс консолидации рабочих в профсоюзы запоздал в силу исторических особенностей происхождения российского капитализма. Но зато он бурно развился на рубеже XIX — ХХ веков на основе массового стачечного движения, а вскоре дошел и до политической формы. Эта борьба и вызвала рождение Советов.
Забастовочное движение на предприятиях фабрично–заводской промышленности в начале ХХ века представлено следующей таблицей.
Забастовочное движение на предприятиях фабрично–заводской промышленности в начале ХХ века
Источник: Забастовочная борьба трудящихся: конец XIX - 70‑е годы ХХ века. Статистика. М.: Наука, 1980, с.91.
В марте 1905 года в Петербурге рабочие Путиловского, Обуховского и Семенниковского заводов по собственной инициативе образовали профсоюзные организации, которые стали первыми в России. Далее организовались петербургские рабочие по обработке дерева, а также работники текстильной промышленности. В течение весны–лета того же года возникли профсоюзы в Иваново- Вознесенске, Екатеринославе, на Урале и в Сибири. Осенью прошли учредительные собрания московских рабочих по обработке волокнистых веществ, рабочих–металлистов. Здесь же, в Москве, было создано Центральное бюро профсоюзов.
В Москве же 6 октября 1905 года прошло совещание представителей профсоюзов и других рабочих организаций Петербурга, Харькова, Нижнего Новгорода, Екатеринослава, Сормова, 26-ти представителей московских союзов, уполномоченных Всероссийского железнодорожного союза и Союза почтовотелеграфных служащих. Его участники решили переименовать совещание во Всероссийскую конференцию профессиональных союзов и образовали Московское бюро уполномоченных (или Центральное бюро профессиональных союзов) и начать подготовку первого Всероссийского съезда профсоюзов. Это движение профсоюзов возникло на основе широкого забастовочного и революционного движения, нараставшего в 1900‑е годы.
Забастовочное движение, первоначально совершенно стихийное, привело к широкой организации рабочих на предприятиях. Органами этих организаций были разного рода группы активистов, называвшие себя по–разному: «выборные», «делегаты», «уполномоченные», «профсоюзы», «комитеты депутатов», «Советы рабочих депутатов», «рабочие комиссии». Профсоюзы были заимствованы на Западе. Они тогда объединяли рабочих по узкопрофессиональному принципу: союз металлистов, союз кожевенников, союз обувщиков, текстильщиков и т. д. Поэтому на одном производстве могли сосуществовать несколько профорганизаций, представлявших соответствующие профессии, занятые на этом предприятии. Это затрудняло объединение рабочих как класса, а зачастую и разделяло их по цеховой принадлежности. В этом строении профсоюза таилась опасность анархо–синдикализма — узкопрофессиональной борьбы за сугубо экономические интересы.
Эти профсоюзы, возникшие в период революции 1905-1907 годов, были к 1917 году почти полностью разгромлены. Поэтому в 1917 году их пришлось, практически, создавать заново, помня их революционную роль и значение в первой русской революции. Уже 8 марта 1917 года в газете «Правда» по инициативе В. В. Шмидта (впоследствии народного комиссара труда СССР) было опубликовано объявление от имени Петроградского комитета РСДРП(б) об открытии профессиональных союзов. Большевики предлагали заново создавать революционные ячейки профсоюзов на предприятиях, способные защищать интересы пролетариата. При Петроградском комитете была создана специальная комиссия, при районных комитетах — профбюро, а на заводах — инициативные группы, комиссии, комитеты по организации профсоюзов. Одним из первых в Петрограде организовался профсоюз булочников, затем текстильщиков. В совещании с профсоюзными активистами 15 марта участвовали металлисты, печатники, деревообделочники, бондари, кожевенники и др. Наиболее стремительно развивался союз металлистов. Уже 23 апреля состоялось общегородское учредительное собрание Петроградского союза металлистов, насчитывавшего 70 тысяч членов. В Москве тоже 23 апреля на делегатском собрании оформлено создание профсоюза металлистов из 20 тысяч человек. В июле этот профсоюз Москвы насчитывал 50 тысяч членов из 80 тысяч всех металлистов. В это время в России насчитывалось около двух тысяч профсоюзов, объединявших 1,5 миллионов рабочих. Старый принцип организации профсоюзов (по цехам, профессиям) позволял быстро сорганизоваться на национальном уровне, но он, в то же самое время, ограничивал рабочих рамками узкопрофессиональных интересов. Поэтому большевики сразу повели агитацию против цеховой ограниченности, против синдикализма, за производственные профсоюзы, объединявшие рабочих разных профессий на базе одного производства (предприятия).
Петроградский комитет большевиков 9 марта 1917 года созвал совещание председателей и секретарей вновь созданных союзов, на котором обсудили вопрос о подготовке в ближайшие дни общих собраний рабочих. «15 марта … созвали новое, более широкое совещание представителей вновь образуемых профессиональных союзов. Были представлены следующие профессии: металлисты, печатники, деревообделочники, архитектурно–строительные рабочие, картонажники, золотосеребрянники, булочники, бондари, кожевники, фармацевты, рабочие пороховых заводов, цинкографы, почтовотелеграфные служащие. Собрание решило, что профессиональные союзы должны охватывать рабочих по производствам, стремясь к всероссийскому объединению и к связи своей деятельности с революционной марксистской партией рабочего класса» [11]. А 23 апреля состоялось общегородское учредительное собрание Петроградского союза металлистов, на котором присутствовало 535 делегатов, представлявших 70 тысяч членов. «Собрание высказалось против цехового принципа построения профсоюзов. Профессиональный союз рабочих–металлистов должен быть организован по производству, т. е. все работающие в металлообрабатывающей промышленности, к какому бы цеху и профессии они ни принадлежали, должны вступить в профессиональный союз металлистов» [12]. Подобные процессы в это время проходили и в других профсоюзах, и в других городах. Поэтому к осени 1917 года практически все профсоюзы стали производственными.
Созданные в ходе стачечной борьбы Советы имели своей основой организации рабочих на предприятиях с их руководящим органом — фабричным (или заводским) комитетом. Но на одних предприятиях уже были профсоюзы, а на других они только создавались. Новые фабричные и заводские комитеты объединяли, как правило, сразу всех работающих одного производства без различия профессий. А там, где уже были профсоюзы, сохранялся отраслевой принцип.
В 1917 году Советы возникли с первых дней Февральской революции отчасти по собственному опыту забастовочной организации 1905-1907 годов, а в большей мере по призыву РСДРП(б) и Совета рабочих и солдатских депутатов. Фабричные комитеты часто были источником кадров для возникавших Советов. Сначала они назывались по–разному, в том числе и советом депутатов завода, советом рабочих старост, и т. д. Но в дальнейшем выявилась тенденция и за органами руководства на предприятиях закрепилось название «фабричный [или заводской] комитет», а за городскими и выше — Советы рабочих депутатов (на селе — крестьянских).
В своей замечательной работе «В. И. Ленин и образование республики Советов» Н. Н. Демочкин сводит все организации, называвшие себя Советами, в 1905 году, в таблицу, в которой, правда, выделяет: 38 городских Советов рабочих депутатов, 8 фабричнозаводских Советов рабочих депутатов, 4 Совета рабочих и крестьянских депутатов, 4 Совета рабочих, солдатских и матросских депутатов [13]. Фабрично–заводские Советы рабочих депутатов здесь фигурируют только по названию. Да, организации на некоторых заводах и фабриках называли себя Советами. Поскольку рабочее движение было первоначальным и стихийным, постольку названия еще не устоялись и органы назывались по–разному. Даже в 1917 году такие организации назывались различно: «Совет рабочих старост», «Совет старост», «Комитет старост рабочих и служащих», «Общезаводской комитет», «Исполнительный комитет рабочих» и т. д. [14]. Но они были не Советами, а фабричными и заводскими комитетами, т. е. руководящими органами на отдельных предприятиях, органами, по сути, возникавших производственных общин. Советами же являются органы, сформированные представителями (депутатами) этих предприятий (или их комитетов, прежде всего забастовочных) в городе, на региональной территории. Совет — это собрание представителей организаций заводов и фабрик в городе (районе крупного города) или объединении городов.
Даже в 1917 году рабочие еще не вполне различали эти организации, поскольку их соотношение еще не было осознано. Их сущность не дошла еще вполне до сознания творцов. Впрочем, как показывает литература, здесь еще и сегодня много неясного. Но теперь это различение должно быть определенно сделано: фабрично–заводские комитеты — это органы заводского (или фабричного) самоуправления, опирающиеся непосредственно на членов трудового коллектива и составляющие вместе с ним одно целое — производственную общину, или производственную коммуну. Поэтому и записано во второй Программе партии: «основной ячейкой государства становится не территориальный округ, а производственная единица (завод, фабрика)».
Община — это общность людей, объединенных главными условиями их совместного производства и воспроизводства. И прежде всего — общей собственностью и непосредственным общением в процессе общего производства. У рабочих во владении их рабочая сила, у крестьянских (сельских, территориальных) единиц, кроме владения рабочей силой была еще в собственности общинная земля. Рабочие, организуясь, могут делать свою рабочую силу общим владением и выступать монопольно с помощью органа самоуправления — профсоюза или завкома.
Таким образом, у Совета и завкома (фабкома) одна экономическая основа — производственная община. В Совете производственная община как единичная сущность находит свою опору и особенность — быть опорой Совета. Они суть основание друг друга. И в этом взаимодействии сила и завкомов, и Советов. Но в их единстве: одна — единичная (производственная) община, а другая — Совет — особое, особая община, снимающая в себе единичное, составляющее в ней её момент. Но отдельный один Совет он также единичное, а потому снимающее само себя во всеобщем единстве — в единстве с другими Советами, с Республикой Советов как их общим основанием — всеобщей общиной, ставшей государством.
Поэтому большевики, помня опыт единичных и особенных общин 1905 года, в революционном движении 1917 года сразу, в первую очередь, обратились именно к единичным общинам — фабкомам и профсоюзам за помощью в создании Советов. То есть начали строить Советы снизу, с реального основания. Уже 28 февраля 1917 года рабочие московской «Трехгорной мануфактуры» избирали одновременно депутатов в Московский Совет и фабричный комитет в количестве 60 человек. Из 13 избранных в Моссовет 9 были большевиками, хотя в фабкоме преобладали меньшевики и эсеры. В Петрограде 1 марта среди других были созданы завкомы электростанции «Общества электрического освещения» (руководители: большевики С. Я. Аллилуев и М. Н. Животов) и завода «Дюфлон» (руководил большевик А. К. Скороходов). Причем завкомы часто сразу объявляли, что руководствуются директивами Совета рабочих и солдатских депутатов [15]. Поэтому Фабрично–заводские комитеты (ФЗК) сделались важнейшими самостоятельными органами революционного движения, непосредственно связанными с Советами. В ситуации экономического и политического кризиса, в условиях саботажа хозяев фабрик и заводов и их попыток закрыть предприятия, ФЗК становились (или пытались стать, но не всегда могли из–за недостатка квалификации) управляющими органами на производствах по сохранению и функционированию предприятий. Они не только защищали интересы рабочих, как профсоюзы, но и следили за производственным процессом, за дисциплиной, за поставками сырья и сбытом продукции, за назначением и увольнением мастеров и т. д. Они поэтому выдвинули требование рабочего контроля и учредили рабочий контроль на предприятиях фактически (!), еще до соответствующего декрета. Декреты потому и имели силу, что выражали и закрепляли чаяния и действия передовых рабочих.
Развитие ФЗК было стремительным и вскоре они объединились в масштабе Петрограда. Первая конференция ФЗК прошла в Петрограде 30 мая — 5 июня 1917 года. В её работе приняли участие 568 делегатов, представлявших 400 тысяч рабочих. На второй день работы конференции выступил В. И. Ленин. Он непосредственно связал вопрос о контроле над производством с вопросом о власти в стране. В. И. Ленин позже подчеркивал, что «мы говорим: «рабочий контроль», ставя этот лозунг всегда
Поэтому во взаимодействии Советов с фабричными комитетами стороны черпали взаимную поддержку и силу. Вернее, это была одна сила в трех своих основных моментах: во всеобщем (государственном, политическом), в особенном (городских Советах) и единичном (производственном), которые проникали и поддерживали друг друга. Возникла конкретная целостность общества и государства.
ФЗК взаимодействовали и с профсоюзами. Несколько месяцев совместной революционной борьбы дали им возможность оценить друг друга, и многие фабзавкомы признали первенство профсоюзов, к которым они прислушивались и с которыми они советовались по кадровым вопросам весной и летом 1917 года. Например, Рабочий заводской комитет Адмиралтейского судостроительного завода на заседании 15 марта 1917 года (Протокол № 37) рассматривал вопрос № 3 «О приеме на работы в завод мастеровых». И принял решение: «Постановили довести до сведения начальника завода, что прием на работы в завод мастеровых должен производиться исключительно через профессиональные союзы» [18].
Поэтому после победы Великой Октябрьской Социалистической Революции эти две выдающиеся производственные организации слились под эгидой профессиональных союзов. Фабричные и заводские комитеты профсоюзов стали органами производственных общин на предприятиях. Однако это было лишь первоначальное и, в известной мере, еще формальное ассоциирование, а до подлинных коммун нужно было пройти путь глубокого обобществления посредством конкретного соединения всей собственности, всего производства и воспроизводства, в действительно общественное посредством всей системы диктатуры пролетариата.
§ 3. Становление государства–коммуны
Поделиться книгой: