Помоги проекту - поделись книгой:
Потянулись трудные дни. С утра мы занимались в техникуме, потом бежали на спортивные тренировки, а вечером в аэроклуб. В это же время нам предстояло выполнить курсовые проекты. Над их чертежами мы иногда засиживались до трех-четырех часов утра. Что и говорить, нагрузка у нас тогда была большая.
Я не помню случая, чтобы Гагарин пропустил занятия. Правда, иногда мне казалось, что он меня не слушает. Смотрит отстраненно, вроде бы думая о своем. Но ни разу я не застал его врасплох. Какую бы сложную тему по аэродинамике мы ни изучали, курсант Гагарин неизменно был готов к ответу. И обычно он не просто повторял то, что услышал на предыдущем занятии: чувствовалось, что Юрий поработал и над дополнительной литературой. И когда только он успевал это делать?
Я знакомил курсантов с устройством самолета ЯК-18, на котором им предстояло подняться в воздух. Попадались курсанты, относившиеся к моему предмету пренебрежительно. Их, мол, дело управлять машиной, а для материальной части есть техники. Что же касается Гагарина, то его отличали исключительная добросовестность и обстоятельность. Когда я перечислял марки стали и других металлов, из которых изготовлен самолет, Юрий непременно интересовался запасом их прочности. Он не оставлял невыясненным ни одного вопроса и аккуратно вел конспект. Кое-кто над ним подтрунивал, но в трудную минуту шутники шли к нему на поклон:
— Одолжи, Гагара, свою тетрадку на денек…
Гагарин никогда не отказывал.
Заметив его добросовестность, руководство аэроклуба назначило Гагарина старостой группы, и он очень ответственно относился к этой обязанности.
Занятия шли своим чередом. Мечта стать летчиком воплощалась. Но…
Гагарин, Порохня и Стешин должны были покинуть Саратов на три с лишним месяца для прохождения преддипломной и педагогической практики. В Саратове ее пройти нельзя, так как отсутствовало ремесленное училище с обучением литейному делу.
Как быть?
Ведь они пропускают больше половины теоретических занятий в аэроклубе.
21 декабря 1954 года Юра Гагарин и Женя Стешин выехали в Москву, а Виктор Порохня — в Днепропетровск, на родину. У Юры в Москве были родственники — брат отца, Савелий Иванович, который работал на заводе имени Войкова. Он и устроил туда племянника.
Уезжая в Москву, Юра Гагарин взял с собой «Пособие летчику по эксплуатации и технике пилотирования самолета Як-18 с двигателем М-11ФР». Он не хотел отставать от курсантов аэроклуба и решил самостоятельно освоить этот предмет.
Педагогическую практику ребята проходили в Ленинграде, в ремесленных училищах и на заводах. В город на Неве приехали Гагарин, Порохня, Петрунин, Стешин, Шикин, Ермолаев и другие учащиеся из их группы. Ленинград был колыбелью литейного дела. За период практики они должны были в качестве мастеров производственного обучения проводить практические занятия с учащимися групп формовщиков-литейщиков ремесленного училища на базовом заводе «Вулкан», который изготовлял чесальные машины и славился передовыми методами литья, позволяющими значительно экономить металл.
Началась его практика с небольшого происшествия, о котором в разговоре с Л. Обуховой вспомнил Матвей Абрамович Аркинд, в то время начальник литейного цеха завода «Вулкан». Проходя по заводскому двору, он заметил двух франтоватых молодых людей, которые стояли в окружении молодых рабочих. Он отправил всех по своим рабочим местам, а молодым людям сказал: «Если вы так думаете начинать свою практику, то я вас и в цех не пущу». Ребята быстро побросали свои папироски и пошли за ним, в его конторку.
Поселился Юрий Гагарин в общежитии завода по адресу: П. С., Большой проспект, д. 37. Сохранился приказ по училищу от 14 февраля 1955 года: «…Зачислить на педагогическую практику мастером группы формовщиков студента Саратовского индустриального техникума Гагарина Ю. А. Поставить на питание с 14 февраля по 30 марта». В 1981 г. это училище при заводе «Вулкан» именовалось ПТУ-24, а в 1955 г. оно называлось 52-е ремесленное училище.
Для проведения практики Юрию Гагарину выделили специальный участок. За ним закрепили группу ребят из 52-го ремесленного училища, с которыми он должен был заниматься. В конце практики ему предстояло провести «открытый урок». Председателем приемной комиссии был Матвей Абрамович Аркинд.
В чем состояло задание Ю. Гагарина? Когда готовишь модель для формовки, необходимо дать точную технологическую схему, по которой его ученики выполняли бы отливки. Вот ее-то и должен был сделать Ю. Гагарин. Согласно его технологической схеме, после заливки и выколотки выход получался около 80 %. В условиях тогдашнего уровня производства это был вполне хороший результат. Для того чтобы посмотреть, как идет выколотка, Ю. Гагарин пришел в цех в третью смену, когда выполнялась эта операция. И провел в цехе всю ночь.
На «открытом уроке», что состоялся в конце практики, среди моделей, изготовленных по предложенным им литниковым системам, не оказалось ни одной бракованной!
После окончания практики М. А. Аркинд предлагал Ю. Гагарину остаться на заводе: «Должность мы тебе подберем!» Ю. Гагарин вежливо пообещал: «Да! Да! Ладно!»
О студенте Ю. Гагарине в училище помнят. Так, библиотекарь С. М. Фиш рассказала, что Ю. Гагарин помог организовать интересную читательскую конференцию для учащихся, на которой выступил с докладом о жизни и деятельности К. Э. Циолковского. Преподаватель физкультуры И. П. Григорьев запомнил Ю. Гагарина как заядлого баскетболиста. А мастер А. Д. Макаров вспоминал, как он уговаривал Ю. Гагарина остаться в училище мастером, на что Ю. Гагарин честно признался, что мечтает об авиации. <…>
Так закончилась преддипломная практика на заводе «Вулкан». Продолжалась она с 14 февраля по 24 марта 1955 года. Юрий Гагарин торопился в Саратов и сразу по завершении всех дел, не дожидаясь формального окончания практики — по приказу она заканчивалась 30 марта, уехал.
В выписке из сводной ведомости успеваемости учащегося IV курса литейного отделения группы Л-41 Ю. А. Гагарина: «отлично» по 32 предметам и лишь одна оценка «4» — по психологии. Вывод сделан такой: «Присвоить квалификацию техника-технолога литейного производства, мастера производственного обучения и выдать диплом с отличием». Определенную лепту в этот отличный результат внесли и хорошие отзывы о практике в Ленинграде.
В конце марта 1955 года Юрий Гагарин возвратился в Саратов. Ребята с горечью узнали, что их отчислили из аэроклуба за неявку на занятия в течение трех месяцев. Печально, но ничего не поделаешь.
Гагарин решил не сдаваться. Он стал, что называется, обивать пороги аэроклуба, ходить по пятам начальства. Однажды он встретился с Героем Советского Союза С. И. Сафроновым — работником аэроклуба и попросил у него помощи в восстановлении на учебу.
— Я говорю ему, — рассказывал Сергей Иванович, — сынок, принеси-ка мне свою зачетную книжку из техникума. Приносит. Я листаю ее, а там все пятерки. Иду к начальнику клуба Григорию Кирилловичу Денисенко. Говорю ему: «Давай восстановим этого парня. Из него толковый летчик выйдет». И он восстановил Гагарина курсантом аэроклуба.
В звене, которое я возглавлял, было четыре группы курсантов. В одной из них под руководством летчика-инструктора Дмитрия Мартьянова должен был освоить пилотирование двадцатилетний учащийся индустриального техникума Юрий Гагарин. Общительный, упорно стремящийся стать летчиком, Юрий пользовался уважением ребят, был из тех людей, о которых обычно говорят «заводила».
Нам, преподавателям клуба ДОСААФ, хотелось, чтобы увлечение авиацией у наших курсантов крепло от полета к полету, чтобы они связали свою жизнь с авиацией. Мы считали, что для многих аэроклуб — ступенька к летному училищу. Именно поэтому очень большое значение мы придавали летной практике. Но когда в мае 1955 года наши курсанты выехали в лагерь, Юрий Гагарин вдруг подал рапорт с просьбой на время освободить его от занятий, так как ему нужно защищать диплом в техникуме. Я стал было говорить ему, что он может отстать от своих товарищей, но Гагарин горячо заверил меня, что он во что бы то ни стало наверстает упущенное.
В техникуме Юрию выдали тему дипломной работы: «Проект литейного цеха серого чугуна с разработкой конвейера с годовым выпуском восемь тысяч тонн литья, разработка технологического процесса изготовления детали
Дипломнику Гагарину надо было определить режим работы литейного цеха серого чугуна, рассчитать фонд времени, дать анализ программного задания, разработать технологический процесс изготовления детали «Каретка» и техническую документацию. Произвести расчет плавильного, формовочного и стержневого отделений, заливки и выбивки, сушки для форм и стержней, землеприготовительного отделения, очистки и обрубки литья, склада шихты и земли, вспомогательных отделений… Даже этот неполный перечень свидетельствует о сложности дипломной работы.
Дипломник должен был показать не только теоретические, но и практические знания, ориентироваться в новейших достижениях литейного дела. Практика, которую прошел Юра Гагарин, оказала ему большую помощь в работе над дипломным проектом.
Тем не менее Гагарину было очень трудно в то время. Он значительно отставал от графика выполнения дипломного проекта. По свидетельству А. П. Акуловой и В. Г. Филиппова, с Гагариным произошел тогда серьезный разговор. Вадим Георгиевич сказал ему:
— Если не войдешь в график, то отзовем тебя из аэроклуба.
Пришлось подналечь. А в аэроклубе началась усиленная подготовка к зачетному прыжку с парашютом.
Юра заметно похудел, осунулся. Некоторые подшучивали над ним: «И гагары тоже стонут…»
Главные черты Ю. А. Гагарина — упорство и настойчивость — проявились в тот момент с особой силой: надо было одновременно закончить два учебных заведения, и оба на «отлично». Так он решил.
Этот трехжильный человек и здесь показал недюжинную силу своего характера. В самое трудное и ответственное для студента время его, как и прежде, можно было видеть и на баскетбольной площадке, и на заседании комитета комсомола, и готовившего за кульманом чертежи проекта, и бегущего вечером на занятия в аэроклуб. И, как прежде, Юра при необходимости приходил в трудную минуту на помощь товарищу.
Зная Юрину натуру, я по письмам поняла: его неудержимо тянет аэродром, самолеты. Не забросил бы учебы в техникуме, ведь идет последний год, решается судьба! Осторожно, чтобы не обидеть Юру, написала, спросила, как бы между прочим, когда окончание работы над дипломом, куда направят трудиться.
Юра, конечно, сразу же все понял, успокоил, что дипломная работа продвигается успешно, назначен день защиты. Но все равно большая часть письма была отведена аэроклубовским впечатлениям.
Наконец назначены парашютные прыжки. Дважды ночами мы выезжали на аэродром и, переживая, ждали, когда нас поднимут в воздух. Но нам не везло: не было подходящей погоды. Невыспавшиеся, переволновавшиеся, возвращались в техникум и садились за дипломные работы. Их-то ведь за нас никто не сделает!
В третью ночь на аэродром поехали с нами и девушки — студентки Саратовского техникума. Им тоже надо прыгать. Смотрю на них, а они бледные, растерянные. Неужели и у меня такой вид? Девушки подшучивают:
— А ты почему такой спокойный? Наверное, уже не раз прыгал?
— Нет, — говорю, — впервые…
Не верили мне девчата. И только когда мы стали надевать на себя парашюты, убедились, что я не лгу. У меня не ладилось дело с лямками и карабинами так же, как и у них. Непривычно было. Сзади большой ранец с основным парашютом. Спереди тоже ранец, поменьше, — с запасным. Ни сесть, ни встать, ни повернуться… Как же, думаю, обойдусь там, в воздухе, со всем этим хозяйством? Оно как бы связало меня по рукам и ногам…
С детства я не любил ждать, особенно если знал, что впереди — трудность, опасность. Уж лучше смело идти ей навстречу, чем увиливать да оттягивать. Поэтому к обрадовался, когда после первого «пристрелочного» прыжка Дмитрий Павлович, выкрикнул:
— Гагарин! К самолету…
У меня аж дух захватило! Как-никак это был мой первый полет, который надо было закончить прыжком с парашютом. Я уж не помню, как мы взлетели, как По-2 очутился на заданной высоте. Только вижу, инструктор показывает рукой: вылезай, мол, на крыло. Ну, выбрался я кое-как из кабины, встал на плоскость и крепко уцепился обоими руками за бортик кабины. А на землю и взглянуть страшно: она где-то внизу, далеко-далеко. Жутковато…
— Не дрейфь, Юрий, девчонки снизу смотрят! — озорно крикнул инструктор. — Готов?
— Готов! — отвечаю.
— Ну, пошел!
Оттолкнулся я от шершавого борта самолета, как учили, и ринулся вниз, словно в пропасть. Дернул за кольцо. А парашют не открывается. Хочу крикнуть и не могу: воздух дыхание забивает. И рука тут невольно потянулась к кольцу запасного парашюта. Где же оно? Где? И вдруг сильный рывок. И тишина. Я плавно раскачиваюсь в небе под белым куполом основного парашюта. Он раскрылся, конечно, вовремя — это я уж слишком рано подумал о запасном. Так авиация преподала мне первый урок: находясь в воздухе, не сомневайся в технике, не принимай скоропалительных решений.
По аэроклубу издается очередной приказ. Вот как он выглядел (конечно, в извлечениях):
«Приказ
По Саратовскому областному аэроклубу ДОСААФ от 23 мая 1955 г. № 33
Содержание: О допуске курсантов-пилотов первоначального обучения к учебным полетам на самолете Як-18.
Нижепоименованные курсанты-пилоты первоначального обучения, прошедшие врачебно-летную и мандатную комиссию, оформившие личные дела, а также сдавшие зачеты по теоретическим дисциплинам с оценками не ниже «хорошо», прошедшие наземную подготовку по упражнениям первой задачи КУЛП-1951 года и выполнившие парашютный прыжок, допускаются к учебным полетам на самолете Як-18 и закрепляются для летного обучения за инструкторско-летным составом аэроклуба».
Далее в этих списках видим фамилию Гагарин, он распределен во второе звено, им командует Герой Советского Союза Сергей Иванович Сафонов, в группу инструктора-летчика Дмитрия Павловича Мартьянова.
В мае состоялось распределение выпускников. Пятерым ребятам из нашей группы руководство техникума предложило поехать мастерами производственного обучения в ремесленные училища: мне — в Донбасс, Жене Стешину — в Свердловск, еще двум ребятам — на Алтай, а Юрию Гагарину — в Томск.
Приближалась защита дипломных работ. К 20 мая Юра Гагарин должен был представить на отзыв свой дипломный проект литейного цеха Г. Ф. Цукерману — консультанту, начальнику литейного цеха завода «Серп и молот». <…> В аэроклубе вышел приказ о допуске курсантов-пилотов к учебным полетам на самолете Як-18. Гагарин допускается к полетам, которые должны начаться 30 мая на учебном аэродроме в Дубках. Туда должны выехать все курсанты, жить в палатках и готовить технику к полетам.
Как совместить полеты и защиту диплома?
Летчик-инструктор отделения, где обучался летному делу Юрий, Дмитрий Павлович Мартьянов вошел в положение Гагарина и разрешил ему в любое свободное время приезжать на аэродром и учиться летать.
Юра Гагарин получил отличный отзыв и рецензию на свой дипломный проект и записался в числе первых на защиту. Консультант Г. Ф. Цукерман так оценил работу: «Представленный проект свидетельствует о хорошей подготовке учащегося и об умении решать технические и методические вопросы.
Оценка проекта:
Пояснительная записка — 5.
Графическая часть — 5.
Общая оценка — 5».
Первая защита дипломных работ была назначена на 23 июня. Перед этим ночью прошел сильный дождь. Дипломники поднялись рано, перекусили, по-праздничному оделись и гурьбой отправились в техникум.
Перепрыгивая через очередную лужу, староста группы Аркадий Балашов уронил дипломный проект вместе с чертежами в грязь. Все ахнули: пропали три месяца напряженного труда. Исправить что-либо невозможно: все в грязи и воде. Что делать?
Гагарин, как мне рассказывали, предложил всей группой пойти к заместителю директора В. Г. Филиппову: может быть, он сможет уговорить членов Государственной квалификационной комиссии допустить Балашова к защите в таком «мокром и грязном виде». Так и сделали.
Члены комиссии разрешили Балашову защищаться первому, Гагарину — второму.
Защита их прошла блестяще. Порадовали и их товарищи по группе: B. C. Порохня, Ф. И. Петрунин, Е. В. Стешин, А. Г. Шикин и А. И. Медведев. Они тоже защитили дипломные проекты на «отлично» и получили дипломы с отличием.
На следующий день мы всей группой, пригласив с собой и преподавателей, отправились на Казачий остров. Дружеским, задушевным было наше прощание. Вспоминали прошлое, делились планами на будущее. У каждого из нас была теперь своя жизненная дорога, начинавшаяся с географической точки, указанной в направлении. Один лишь Юра сказал, что в Томск он не поедет, так как решил связать свою судьбу с авиацией. В общем, мы и сами видели, как Гагарин на наших глазах перерождается из литейщика в авиатора.
В конце июня наша группа прекратила свое существование. Ребята разъезжались на месячный отдых по домам, после которого каждого из нас ожидала работа по месту назначения.
Поделиться книгой: