Наталья, радуясь, что Катерина сегодня не слишком разговорчива, начала умываться и одеваться без помощи Хельги. Она выбрала скромное белое в красную полоску платье, которое не должно было выглядеть слишком вызывающе среди бедно одетых студентов в «Золотом осетре», и, расчесав свои пышные вьющиеся волосы, собрала их в простой пучок.

Взглянув на себя в зеркало, Наталья осталась довольна. Пусть она принадлежит к королевской семье, но сейчас по внешнему виду ее можно было принять за дочь какого-нибудь врача или адвоката. А если надеть простые очки, она даже сойдет за студентку.

«Золотой осетр» находился на узкой мощеной улочке в окружении таких же непритязательных заведений. Для Натальи ее первое посещение кофейни в компании Гаврило и Неджелко было необычайно волнующим приключением. Никогда прежде она не встречалась с людьми из низших слоев общества, никогда прежде не ходила по таким шумным узким улочкам.

В кофейне она окунулась в удивительную интригующую атмосферу. Почти все клиенты были молоды. В основном это заведение посещали студенты, и те из них, кто бежал в Сербию из Боснии, Герцеговины или Хорватии, были бедны как церковные мыши. Однако они не жаловались на нищету. Все были уверены, что скоро произойдут великие события, которые резко изменят их жизнь.

Дух товарищества и ощущение своей причастности к приближению светлого будущего чрезвычайно привлекали Наталью.

В отличие от поколения своих родителей, которое не шло дальше разговоров об объединении всех южных славян в единое государство, Гаврило и его друзья активно действовали, и это очень нравилось Наталье.

Гаврило больше не встречался с ней в Консерватории и не сопровождал в кофейню. Все это слишком бросалось в глаза.

Теперь, когда кучер высаживал ее у ворот Консерватории, она входила в здание и сразу же выходила через незаметную боковую дверь.

Единственное, о чем сожалела Наталья, шагая одна по тенистой площади, так это о том, что рядом не было Беллы. Ей очень хотелось взять с собой собачку, но щенок был еще слишком мал, чтобы бегать по улицам, и, кроме того, если бы Катерина увидела, что она берет с собой Беллу, то сразу бы поняла, что сестра не собирается на занятия музыкой.

Немного нервничая, Наталья приблизилась к кофейне. Здесь с чашкой кофе она могла сидеть весь день, слушая волнующие разговоры о том, что скоро все южные славяне объединятся в могущественную империю под названием Югославия.

Наталья открыла дверь «Золотого осетра» и вдохнула запах кофе, табачного дыма и сливовицы.

— А вот и она! — воскликнул Неджелко Кабринович, увидев вошедшую девушку. — Пододвиньте-ка еще один стул и закажите чашку кофе, — сказал он, обращаясь к своим товарищам.

Она пробралась сквозь толпу к своим друзьям, расположившимся за столиком в углу, и приветливо им улыбнулась, не замечая быстрых многозначительных взглядов, которыми те обменялись, прежде чем она села.

— Рад, что ты смогла сегодня прийти, — сказал Гаврило, вставая. — Я собираюсь уехать на несколько дней вместе с Неджелко и Трифко, и мне хотелось известить тебя об этом.

Тщедушный Трифко Грабец слегка кивнул, подтверждая эти слова. Он был очень серьезным, и Наталья всегда испытывала неловкость в его присутствии. Хотя Трифко никогда не выказывал своего отношения к ней, она была уверена, что он не одобрял ее участия в их разговорах.

— Трифко вообще недолюбливает женщин, — сказал однажды Неджелко с улыбкой. — Он считает, что они отвлекают мужчин от главной цели — освобождения Боснии от австрийцев.

— А куда вы едете? — спросила Наталья Гаврило. — Это задание организации? Вас посылают с каким-то поручением?

Он улыбнулся ей мягкой, почти застенчивой улыбкой.

— Это связано.., с учебной подготовкой, — сказал он, затем быстро отвернулся и закашлялся.

Наталья нахмурилась. Гаврило и Трифко постоянно кашляли, и в прошлый раз она принесла им таблетки, которые ей удалось найти.

— Вам надо показаться врачу, Гаврило, — сказала она.

— А как он оплатит счет? — спросил Трифко с сарказмом в голосе.

Наталья покраснела. Ей ужасно не нравилось, когда кто-то подчеркивал разницу в общественном положении между ней и ее друзьями. Она очень гордилась тем, что принадлежит к семье Карагеоргиевичей, но иногда в присутствии студентов испытывала неловкость, стесняясь своего благополучия.

— Не обращай внимания на Трифко, — сказал Неджелко с улыбкой. — Лучше расскажи, удалось ли тебе поговорить с князем Александром.

Трифко и Гаврило придвинули свои стулья поближе к столу, внимательно глядя на нее.

Наталья забыла о своем смущении и торжественно заявила:

— Князь Александр с нами всем сердцем, разумом и душой.

— А как насчет дела? — спросил Трифко. — Будет ли он с нами, когда придет время действовать?

— Успокойся, — резко сказал Гаврило и улыбнулся Наталье. — Трифко хочет знать, готов ли князь с нами встретиться?

Наталья заерзала на стуле. Александр сказал, что она может передать своим друзьям-студентам: если они стремятся к объединению всех южных славян, то могут рассчитывать на его поддержку, однако встретиться с ними он не может.

— В кофейне? — спросил он ее с удивлением. — Не смеши меня, Наталья. Подумай только, какое внимание я привлеку, появившись в кофейне.

— Со встречей возникли затруднения, — уклончиво сказала Наталья. — Его могут узнать и тогда…

— Я так и знал! — Трифко раздраженно стукнул кулаком по столу. — Князь Александр не намерен открыто нас поддерживать! Когда дело дойдет до военных действий ради создания объединенного государства южных славян, он и его отец не шевельнут и пальцем, как когда-то Обренович!

— Нет, они не такие, — сказал Гаврило с явным раздражением.

Трифко скрестил руки на груди и поджал губы. Наступила напряженная тишина.

Гаврило снова улыбнулся Наталье, на этот раз с извиняющимся видом.

— Не обращай внимания на Трифко. Он с похмелья и не рад, что ему придется ехать в Боснию.

Наталья продолжала молчать с каменным выражением лица.

Трифко и не думал извиняться за свою резкость, а она не имела ни малейшего желания его прощать.

— Проклятые Габсбурги, — воскликнул Неджелко, пытаясь сменить тему разговора. — За их ниспровержение! — Он поднял чашку с кофе, словно это было вино.

Все засмеялись, даже Трифко, и неприязнь Натальи к нему исчезла. Атмосфера вновь стала дружеской.

— Вы сможете повидаться со своими семьями в Боснии? — спросила она.

Улыбка исчезла с лица Неджелко.

— Возможно, Гаврило и Трифко увидятся с родными, — сказал он, — а я вряд ли.

Внезапно Неджелко показался Наталье очень юным и ранимым.

— Почему? — удивленно спросила она. Трудно было представить, как можно, находясь долгие месяцы вдали от своей семьи, не воспользоваться случаем и не встретиться с родственниками.

— Отец Неджелко служит в австрийской тайной полиции, — сухо сказал Трифко.

— Извини. — Потрясенная Наталья широко раскрыла глаза от изумления. — Я не знала…

— Неудивительно. — Неджелко философски пожал своими узкими плечами. — Старый козел…

Гаврило предупреждающе кашлянул.

— ..однажды запер меня на три дня за то, что я ему нагрубил. Бог знает, что бы сделал отец, узнай он о моем участии в деятельности…

Гаврило снова кашлянул, на этот раз еще громче.

— ..славянской националистической организации.

— Я тоже вряд ли увижусь со своим отцом, — мрачно сказал Трифко.

Никто не проронил ни звука. Отец Трифко был православным священником и не общался с сыном с тех пор, как мальчишку выгнали из школы за то, что тот ударил учителя, стремившегося внушить классу симпатии к Австро-Венгрии.

— А я попытаюсь встретиться с семьей, если смогу, — тихо сказал Гаврило странным тоном, — но думаю, мне это не удастся. — Он немного помолчал, затем спросил:

— Ты сможешь еще раз увидеться с князем Александром, Наталья?

Надо ему передать, что есть вещи, о которых он должен знать Это можно сделать только с глазу на глаз.

Она кивнула, решив помочь друзьям в их деле.

Разговор продолжался. Гаврило и Трифко были студентами университета и усердно учились, чтобы успешно его окончить Они говорили о своих занятиях и о различиях между сербской и боснийской системами образования. Когда они заспорили об уровне преподавания греческого языка и латыни в сербских и боснийских школах, Наталья, никогда не имевшая дела с этими предметами, взглянула на часы. Почти половина третьего. Через пять минут кучер будет ее ждать у входа в Консерваторию. Она неохотно встала.

— Мне пора, — сказала она с сожалением. — Я все сделаю, как вы просили. Постараюсь еще раз поговорить с князем Александром.

— И с королем Петром, — неожиданно сказал Трифко. Он единственный, кто может действительно нас поддержать.

— Хорошо, — сказала Наталья, стараясь придать уверенность своему голосу.

Она еще не сказала Александру, что ее друзья являются членами тайной боевой организации Однако было бы глупо сообщать об этом Трифко, так как в этом случае ей перестали бы доверять.

Все трое встали вместе с ней.

— Увидимся после возвращения из Боснии, — сказал Неджелко с обычной доброжелательностью.

Трифко просто пожал ей руку, а Гаврило пошел с ней к двери.

— Я не могу проводить вас до Консерватории, — сказал он с искренним сожалением. — Надо еще очень многое обсудить перед отъездом.

— Когда вы уезжаете? — Наталья вдруг вспомнила, что так и не узнала, что же они собираются делать в Боснии. Гаврило говорил, что эта поездка связана с какой-то подготовкой, но подготовкой к чему? Однако сейчас было уже поздно об этом спрашивать.

— Завтра, — сказал он, когда они вышли на улицу. Гаврило снова закашлялся, затем повторил:

— Мы уезжаем завтра утром.

— До свидания. — Наталья решила, что в следующий раз, когда они встретятся, она принесет ему побольше таблеток от кашля. — Желаю удачи.

Она пошла по узкой улочке, а он стоял, глядя ей вслед с тревожным выражением на смуглом скуластом лице.

Когда Гаврило вернулся в кофейню, Трифко резко сказал:

— Ты по уши влюблен в эту девчонку, иначе понял бы, что от нее не будет для нас никакой пользы.

Гаврило слегка нахмурился. Он был известен как один из самых преданных членов организации и никогда не увлекался девицами. Сердцеедом в их группе был Неджелко, а не он.

Не подозревая о том, какую роль ему отвел в мыслях Гаврило, Неджелко усмехнулся:

— Трифко прав. Ты явно в нее влюблен. — Он тоже закашлялся. — Вы были бы чертовски необычной парой! Крестьянский сын и дочь королевского родственника! Только представь себе такое бракосочетание. Там будут…

— Заткнись! — Щеки Гаврило зарделись от смущения. — Я всегда рад видеть Наталью, потому что верю: она может быть очень нам полезна. С королевской поддержкой мы многого добьемся.

— А я не верю, что она в состоянии обеспечить нам такую поддержку, — упрямо заявил Трифко. — Мне кажется, она будет для нас скорее помехой, чем полезным сторонником.

— Возможно, Трифко прав. — На обычно веселом лице Неджелко появилось тревожное выражение. — Ты поступил довольно опрометчиво, упомянув при ней о поездке в Боснию. Что, если после завершения нашей миссии она сообразит, что к чему?

— Вряд ли, — резко сказал Гаврило. Он уже понял, что напрасно рассказал Наталье об их намерениях, и ему было неприятно слышать попреки Неджелко. — Мы едем в Боснию за месяц до назначенного срока. Наталья убеждена, что мы вернемся в Белград задолго до того, как все свершится Она не сможет связать нас с тем, что должно произойти в Сараево.

Глава 4

Прошло три недели, прежде чем Джулиан нашел подходящий предлог для того, чтобы посетить Василовичей. До советника Британской миссии дошли слухи о том, что король Петр решил отречься от престола в пользу своего сына Александра, и поскольку по официальным каналам не было никаких подтверждений, советник решил послать своего сотрудника в дом Василовичей.

— Алексий Василович все наверняка знает, — сказал он Джулиану. — Король ему полностью доверяет. Будь с ним откровенен. Скажи, что нам стало известно о намерении их короля, и британское правительство обеспокоено. В настоящее время любые изменения на политической арене чреваты далеко идущими последствиями. Нам известна позиция Петра Карагеоргиевича, но взгляды его сына пока не столь очевидны, особенно в отношении Австрии.

Обрадовавшись, что у него появился подходящий повод встретиться с отцом Натальи, Джулиан не стал тянуть время.

Пять минут спустя он уже шагал по узким знойным улочкам к дому Василовичей.

Алексий его принял вежливо. Он не видел причины, по которой нельзя было бы сказать английскому дипломату правду о намерениях короля Петра, тем более что на этой неделе ожидалось официальное заявление.

— Король Петр не очень хорошо себя чувствует в последнее время, — сказал он, протягивая Джулиану стакан с клековахой — водкой, настоянной на ягодах можжевельника. — Он нуждается в длительном отдыхе, а пока князь Александр будет исполнять его обязанности и править от его имени.

— В качестве регента?

— Да, — подтвердил Алексий и сделал глоток клековахи.

У Джулиана было еще множество вопросов, которые он намеревался задать Алексию, но тот дал понять, что сказал все, что хотел.

Джулиан вертел в руках, стакан. О чем он действительно хотел поговорить с Алексием, так это о Наталье. Он размышлял о том, как затронуть эту тему, и решил, что лучше не спешить.

* * *

Алексий проводил Джулиана до круглого вестибюля в стиле рококо. Он намеревался известить премьер-министра о своей беседе с английским дипломатом.

Алексию предстояло еще сказать Наталье и Катерине, что они должны сопровождать его во время неофициального визита в Боснию, и он собирался сделать это вечером за ужином. Надо еще раз написать боснийскому губернатору о необходимости усилить бдительность.

* * *

— В Боснию? — Наталья с испугом и удивлением посмотрела на него через тесно уставленный кушаньями стол. — Но зачем, папа?

Алексий скомкал салфетку и положил ее рядом со своей тарелкой. Он до сих пор откладывал свое сообщение, потому что предвидел реакцию Натальи и хотел хотя бы ненадолго оттянуть предстоящее.

— Эрцгерцог Франц-Фердинанд собирается в Сараево, чтобы наблюдать за военными маневрами. Никто из Габсбургов не присутствовал на маневрах после императора Франца-Иосифа, который приезжал в Сараево четыре года назад и…