Помоги проекту - поделись книгой:
<p>
Мгновение, и плотные тенёта спеленали Кыма. Он упал на землю. Кым рванулся, но сеть оказалась слишком плотной. Он издал пронзительные соколиный клич – сигнал к тревоге. Воздух окутало непроницаемым пологом. Услышали ли сигнал в крепости?</p>
<p>
Предводитель приближался широкими шагами. Вокруг него пепельной дымкой разрасталась удушливая аура. Ужас сковал тело. Кым узнал его ещё до того, как он снял капюшон тем самым жестом, что и шесть лет назад. Этот жест разделил жизнь Кыма на до и после. Яркие нечеловечьи глаза заворожили – один голубой, другой зелёный. Лощёное лицо, благородное в каждой своей черте, а душа чёрная, как уголь.</p>
<p>
– Долетался, соколик? – басовито ухнул знакомый голос.</p>
<p>
Полыхнула голубая аура врага, зрачок затопил всю радужку, глаза сузились до тонких щёлок. Мыслечтение сдавило голову Кыма тисками из сгущённого воздуха. Он ввинчивался в уши, затапливая болью и лишая сил сопротивляться. Облазили перья, маленькое птичье тело судорожно вытягивалось. Его обращали обратно в человека насильно. Пару мгновений, показавшихся агонизирующей вечностью, и отпустило.</p>
<p>
Кым едва не лишился чувств, а когда очнулся, уже человеком лежал, уткнувшись лицом в землю. В поле зрения возникли начищенные сапоги. Сейчас будут месить его по голове и животу до смерти.</p>
<p>
В мыслях проносилось: «Почему не отступил в Норикию, когда ещё был шанс?» Потому что неправильно это, трусливо и подло – прятаться, когда враг родную землю топчет. Не смог бы он жить на чужбине, в неволе, оставить гибель Лайсве неотомщённой. Молчать, зная, что внутри тех, кто зовёт себя светом – живёт беспроглядный Мрак.</p>
<p>
Как жаль, что ничего не вышло. Жаль, что предчувствие не подвело. Это единственное, о чём Кым жалел.</p>
<p>
Его не ударили, наоборот, рывком подняли за плечи и поставили на ноги. Нагое тело со всех сторон жалили взглядами. По хребту бежал озноб несмотря на полуденный зной. Кым обхватил плечи руками, закрываясь, но всё же заставил себя смотреть в лицо Палача.</p>
<p>
– Подашь знак своим, чтобы открыли ворота? – без тени эмоции спросил Архимагистр Веломри.</p>
<p>
– Никогда! – процедил Кым сквозь зубы.</p>
<p>
– Я же говорил, – усмехнулся Микаш кому-то из своих подручных и снова обернулся к Кыму: – Хочешь пару уроков от твоего старого маршала? Не самой удачной идеей было укрываться в крепости Сумеречников, мы тоже хорошо с ней знакомы. Наши основные силы зайдут без приглашения через потайной ход. Договариваться о союзе с вероломными норикийцами – ещё большая глупость. Они рванули в убежище, как только узнали, что я еду сюда. Своя шкура для них ближе к телу. Кто был готов сражаться до последней капли крови, давно уже развеяны пеплом по ветру.</p>
<p>
– Не нужны мне советы от предателя вроде тебя! – бросил ему в лицо Кым. – Мы ещё поборемся, если не мы, то наши дети отомстят уж точно!</p>
<p>
Набрав грудь побольше воздуха, Кым снова попытался перекинуться в птицу. Микаш подскочил к нему и дёрнул за руку. Хрустнуло в плече, боль вспыхнула и пронзила тело, ноги подкосились.</p>
<p>
Кым рухнул на землю, судорожно глотая ртом воздух, цеплялся за сужающееся пятно света. Его закрыло грозное лицо Архимагистра. Мрак сомкнулся беспамятством.</p>
<p>
Он очнулся, когда на него вылили ведро ледяной воды. На Кыма нацепили бело-зелёный костюм, в каких Лучезарные изображали норикийцев. Рука висела безвольной плетью. Теперь и в сокола перекидываться бесполезно. Со сломанным крылом никуда он не улетит. Архимагистр знал, что делал, подлец!</p>
<p>
Кыма снова подняли и в спину подтолкнули сквозь толпу. В окружении Лучезарных, переодетых в небесно-голубые плащи, в шеренге стояли его командиры и доверенные люди, бывшие Сумеречники. Сильно помятые, едва живые, их лица заплыли, рубашки и штаны заляпали кровавые потёки.</p>
<p>
Кым замер, встретившись взглядом с Майей, такой же потрёпанной. Она улыбнулась, с теплотой смотря ему в лицо. Щёки опалило стыдом, но нужно было держаться, не показывать слабость, как учили Сумеречники. Ибо он предводитель хоть и погибшего воинства.</p>
<p>
Его снова грубо подтолкнули вперёд. Архимагистр в белом плаще стоял к нему спиной со сцепленными сзади руками. Он повернул голову, заслышав шум. Резко очерченный рот покривился в ухмылке:</p>
<p>
– А вот и виновник торжества. Прежде чем вас заберут для суда в Стольный, я хочу, чтобы ты увидел, какова плата за твоё геройство.</p>
<p>
Трещали факелы в руках Лучезарных, много-много, как будто был не ясный знойный день, а тёмная ночь. У Архимагистра тоже горел факел, самый большой. Пахло так странно: серой, смолой и чем-то резким.</p>
<p>
Микаш опустился на корточки и поджёг иссушенную зноем, политую вязкой тёмной жидкостью траву. Огонь помчался вперёд, к горизонту. Дорожка расширялась, поджигали землю и другие Лучезарные.</p>
<p>
Пламя гудело, вставало стеной выше человеческого роста. Поднявшийся вдруг восточный ветер нёс огонь прочь с чудовищной скоростью, словно Архимагистр управлял им. Всего мгновение, и пламя заполонило всё вокруг. В нос набивалась гарь, глаза слезились, но взгляд невозможно было оторвать от пылающего жарче солнца горизонта.</p>
<p>
– Наши люди подожгут стернь и сухую траву и в других местах, – повернувшись к нему, заговорил Микаш. – Всё Заречье сегодня охватит очищающее пламя, оно сметёт бунтовщический сор. Если ваши дети и выживут, то останутся без крыши над головой и будут голодать. Никто не даст им крова, их будут презирать и проклинать за то, что сотворили их отцы. За твой бунт, Кым.</p>
<p>
Пленные испуганно закричали, задёргались, будто только очнулись, только поняли.</p>
<p>
– Чудовище! Ты чудовище! – летели проклятья в спину Архимагистра, но он продолжал улыбаться холодно и бесстрастно.</p>
Поделиться книгой: