Трофей для Герцога

– Но, – продолжил наглец, – есть иной вариант развития событий. Сейчас вы дарите мне поцелуй, а после все танцы на сегодняшнем балу, в этом случае я буду вести себя с вами как джентльмен, мисс Хемптон.

С невероятным трудом мне удалось сдержать смех, а после я произнесла:

– Послушайте, любезный, позвольте я вам сейчас кое-что объясню, – от моего тона он несколько опешил и отодвинулся, – Уэстекс дружный семейный городок, в котором следят за детьми практически любого возраста, соответственно более ста человек превосходно видели куда я направилась, и даже, полагаю, в курсе кого я ищу. Одного моего вскрика достаточно, чтобы сюда примчалось как минимум десять отцов почтенных семейств, которые считают своим долгом заботиться о чести и достоинстве дочери их друга. А после вас ждет масса неприятностей, от исключения из академии, до суда, к слову судья Олтанридж давний друг моего отца. Поверьте, вы попадете в тюрьму гораздо быстрее, чем ваши влиятельные родственники успеют вмешаться, а в тюрьме, должна заметить, не все камеры одиночные… И да – среди тюремных служащих так же есть жители Уэстекса, соответственно ваш шанс попасть в не слишком приятную компанию существенно увеличивается.

Кадет после завершения моей речи усмехнулся, хотел было что-то ответить, но вдруг отпрянул, отпустив меня и стремительно бледнея.

– О, я вижу вы прониклись, – все так же мило улыбаясь, заметила я, – рада, что не ошиблась в вас и вашей сообразительности.

И тут позади меня прозвучало ледяное:

– Боюсь, ваша радость преждевременна, и да – вы ошиблись.

Мгновенно стало ясно, что наглый кадет испугался вовсе не моих слов, что несколько задело, но в следующий момент я отчетливо осознала – кто-то последовал за мной и вмешался, чтобы меня спасти. Кто?! Голос был достаточно молодым, да и подобным тоном не говорил никто из тех почтенных отцов семейства, что я упомянула. И в то же время никто из моих знакомых городских парней тем более не был способен говорить таким тоном. Мелькнувшая догадка заставила сердце сжаться, а затем забиться втрое быстрее.

Почему-то пришла странная убежденность, что позади меня стоит тот самый герцог, более ни с кем я не могла бы связать столь глубокий проникновенный голос и ледяной, с налетом высокомерия тон. И первым порывом было желание сбежать не оглядываясь, но я была воспитанной девушкой, а потому, мысленно заготовив несколько полагающихся случаю фраз с благодарностью за спасение, я медленно повернулась к своему спасителю.

И уткнулась носом в блестящую пуговицу на черном мундире.

Не ожидала, что всеми обсуждаемый герцог окажется так близко. Недопустимо близко… волнительно близко… Мое сердце забилось столь быстро, что мне казалось – он услышит. Непонятное волнение охватило вдруг, ноги ослабли, я едва устояла, сердце билось все неистовее. Что со мной?

Отступив на шаг, я запрокинула голову, глядя на самого красивого мужчину из всех, что мне доводилось видеть и уже собиралась поблагодарить лорда, как тот, окинув меня презрительным взглядом, насмешливо произнес:

– Вынужден сообщить, что вся ваша пафосная речь была совершенно бессмысленна, и поразила как меня, так и присутствующих поистине вздорной глупостью. – Он усмехнулся и добавил – Но можете утешать себя тем, что я вас спас.

Я была столь потрясена и его поведением, и отповедью, и надменной насмешкой, что вместо заготовленной фразы с благодарностью, не менее язвительно чем он, воскликнула:

– О, да вы просто мой герой!

Герцог вопросительно изогнул бровь, я же выпалила:

– Вынуждена сообщить, что ваше пафосное появление было совершенно бессмысленным, и поразило как меня, так и присутствующих поистине апофеозом тщеславного самолюбования!

На поляну словно опустилась мертвенная тишина.

А быть может, это лишь я ничего не слышала, с яростью глядя на того, кто оказался еще большим самодовольным мерзавцем, чем все прочие напыщенные выпускники военной академии. И этот высокопоставленный тип, чье лицо словно окаменело после моих слов, сверкали ныне лишь глубоко посаженные глаза, медленно, чуть растягивая слова, осведомился:

– Что вы сейчас сказали, мисс?

– То, что вы превосходно расслышали! – отчеканила я.

Его глаза полыхнули яростью, но внешне его светлость казалось был совершенно спокоен.

– Ваше право выражать свое мнение так, как вы считаете нужным, – холодно произнес герцог. – Ступайте, мисс, и более не гуляйте в одиночестве по заброшенным паркам. К слову, я не заметил ни единого из упомянутых вами и жаждущих спасти вас отцов почтенных семейств. Ступайте.

И он отошел, давая мне возможность покинуть нелицеприятное собрание, что я и поспешила сделать.

Но стоило выйти из-за кустов, как до меня дошло, насколько грубо я себя повела. Как бы то ни было, его светлость действительно явился, чтобы меня спасти, что, несомненно, являлось весьма благородным поступком. И пусть его слова были крайне обидными, но и я поступила не лучшим образом.

Вздохнув, я развернулась и отправилась назад, намереваясь попросить прощения за свои излишне резкие слова, однако остановилась, услышав:

– Мне стыдно за вас, лорд Кайто.

Сказано было так, что по спине невольно пробежал холод. Но мне было приятно, что кадета отчитывают за меня, и я мысленно похвалила себя, за желание извиниться перед его светлостью.

Меж тем герцог продолжил:

– Как вы могли повести себя подобно деревенскому увальню и скатиться до столь жалкого шантажа?! Лорд Кайто, вы позор вашего рода!

О, я была полностью с этим согласна, хоть и не имела чести быть знакомой с данным родом.

– На будущее, – раздалось далее, – если вы столь сильно желаете девицу, что теряете самоконтроль, советую прежде подумать головой, и не рисковать карьерой и репутацией.

Да-да, и что еще?

А вот то, что было сказано далее, повергло меня в шок!

– Существует масса способов овладеть девицей без свидетелей, и так, чтобы от стыда она боялась поведать о случившемся не то что отцу и матери, но и священнику во время исповеди. Почему я должен говорить вам о подобном?! Неужели вам не хватает собственных умственных способностей, лорд Кайто?!

Я пошатнулась, а затем осторожно, ступая назад, отошла от кустов и скрываемого ими злополучного места. Я была поражена до глубины души. Циничностью, безжалостностью, подлостью…

Поистине, услышанное потрясло меня!

Но вслед за основательным потрясением, пришла не менее основательная злость. И это благородный лорд, фактически приближенный к его величеству?! Это человек, которого я собиралась поблагодарить за спасение?!

Я сделала глубокий вдох, постаралась успокоиться, а затем решила, что этого я так не оставлю.

Именно поэтому, нервно постукивая веером по раскрытой ладони, я вернулась в бальный зал, отмахнулась от друзей Густава, которые оказывается уже выбрались из сарая и искали меня всюду, и прямиком направилась к матушке, стоящей в окружении тетушек, многочисленных дам из нашего швейно-приходского кружка и леди Агнес, супруги ректора военной академии. Я подошла к маменьке с самым задумчивым видом, что мгновенно привлекло ко мне всеобщее внимание, и выдержав паузу, довольно громко поинтересовалась:

– Дорогая маменька, скажите, что же это за способ насильственно овладеть девушкой так, чтобы о случившемся она боялась поведать не только матери и отцу, но даже и священнику на исповеди?!

Мои слова произвели эффект внезапно взорвавшегося фейерверка. Повисла потрясенная тишина, внимание всех дам вокруг теперь было приковано ко мне.

– Элизабет! – в ужасе воскликнула миссис Хемптон: – Что ты такое говоришь? Что это за слова?

– Это не мои слова, матушка, – я всхлипнула, – это произнес герцог, когда отчитывал лорда Кайто за то, что тот пытался шантажом и угрозами заставить меня его поцеловать. Это было ужасно.

И далее я в красках, эпитетах и эмоциях поведала шокировано внимающим мне дамам о случившемся.

Разразился скандал.

Леди Агнес ринулась к супругу, выяснять «какого дьявола» он не занимается воспитанием своих учащихся, и с каких это пор в ее доме лорды смеют угрожать невинным девушкам!

Лорд Агнес побагровел, услышав сказанное, и попросил четко и обстоятельно объяснить ему что произошло. Леди Агнес четко и обстоятельно не сумела, она была слишком шокирована случившимся, и помимо этого имея двух дочерей, откровенно испугалась того, что и с ними могли сделать что-то такое, о чем перепуганные девы молчат даже на исповеди и вообще мало ли что! К слову все матроны начали думать о том же, а потому бал немедленно завершился и девиц спешно позабирали по домам, выпытывать и выслушивать.

И на этом дело не закончилось.

На следующий день за утренним чаепитием мы узнали, что лорд Кайто был исключен из академии с позором, а всем кадетам было запрещено покидать учебное заведение вплоть до нового распоряжения руководства.

Сухим из воды вышел лишь лорд Аверан, именно это имя носил герцог.

Не ведаю, как ему удалось подобное, но несмотря на послание, отправленное лордом Агнес самому его величеству, проверяющий остался, разве что переселился из дома ректора, где по началу был принят как гость, в лучший гостиничный номер города.

Уэстенс гудел словно растревоженный улей. И все бы ничего, но вскрылось несколько историй, когда обесчещенные девушки действительно молчали, стыдясь рассказать о случившемся, и город загудел снова.

Казалось, для военных более ни один дом не распахнет двери, но увы – уже в мае герцог Аверан был приглашен на семейное торжество в дом ректора Агнеса, позже на бал, данный мэром нашего городка, а после вновь стал самой желанной персоной Уэстенса. Уму не постижимо! Но все сочли, что ему чрезвычайно идет быть мерзавцем, а девы и их почтенные матушки вознамерились исправить его светлость, веря в то что вот любовь точно заставит нагулявшегося в молодости Аверана стать достойным человеком.

Я лишь искренне посочувствовала как почтенным матушкам, так и их дочерям – лично мне хватило повторного разочарования в благородных лордах, чтобы запретить себе даже думать о них, и уж тем более о герцоге Аверане. О, я поклялась себе вечно презирать всех лордов королевства, но лорда Аверана особенно!

К счастью, приближалось время моей свадьбы, и вскоре свадебные хлопоты заняли все мое время и внимание.

Но к моему сожалению именно приготовления к свадьбе и стали причиной нашего повторного столкновения с надменным герцогом.

* * *

Все случилось в яркое воскресное утро, мы с маменькой находились в кондитерской лавке мистера Смира, обсуждая дизайн свадебного торта, когда матушка неожиданно вспомнила, что за всеми сегодняшними делами мы совершенно позабыли зайти в аптеку, а у нее заканчивались сердечные капли. Я, решив, что сбегаю за ними, тем более аптека находилась в нескольких зданиях от кондитерской, поднялась и поспешила на дорогу, никак не ожидая крайне неприятной встречи.

Но стоило мне выскочить из аптеки, на ходу повязывая ленты шляпки, как я столкнулась с прохожим. Пробормотав «Прошу прощения», собиралась поспешить далее, но тут мужчина, произнес голосом, который я желала бы вовсе не слышать, или как минимум забыть:

– Мисс Хемптон.

Вздрогнув, я отступила на шаг, запрокинула голову и увидела герцога. Аверан был одет в камзол, а не в мундир как ранее, при виде меня он коснулся шляпы, выражая почтение. Почтение, на которое этот человек был абсолютно не способен!

– Раз видеть вас, – продолжил мужчина, и добавил, – снова.

Несколько потрясенная встречей я, коротко кивнув, попыталась продолжить путь, не желая вовсе с ним беседовать, но вслед мне понеслось:

– А вам не кажется, что вы ведете себя крайне невежливо, мисс Хемптон?! – в голосе герцога отчетливо прозвучал металл.

На нас начали оборачиваться прохожие.

Тяжело вздохнув, я развернулась к ожидавшему продолжения беседы герцогу, присела в реверансе, и глядя исключительно в пол, сухо произнесла:

– Боюсь, невежливость проявили вы, лорд Аверан. Вы не были представлены мне, соответственно крайне невоспитанно с вашей стороны, как-либо обращаться ко мне и тем более настаивать на беседе. Всего доброго, лорд Аверан.

И на этом я поспешила удалиться. И не знаю показалось мне, или нет, но кажется вслед мне понеслось что-то вроде: «Ты дождешься, девочка». Собственно находясь в аптеке и принимая поздравления со скорым возвращением Густава и соответственно свадьбой, я раздумывала над тем, послышалось мне это или не послышалось.

Решила остановиться на том, что послышалось.

И каково же было мое удивление, когда на следующий день, придя с маменькой по приглашению миссис Клифорд, я услышала:

– Миссис Хемптон, мисс Хемптон, позвольте представить вам герцога Аверана.

У миссис Клифорд был большой особняк в центре Уэстенса, и от входа вглубь дома простиралось широкое фойе, всегда казавшееся мне несуразно огромным… Не в этот раз. Глядя на выступившего из полумрака пугающе-спокойного герцога, я поймала себя на мысли, что это фойе недопустимо крохотное…

– Леди, – низким хрипловато-грубым голосом произнес лорд Аверан, – рад знакомству.

Пришлось раскланяться и заверить, что мы тоже пребываем в неописуемом счастье.

Это было не самое неприятное, хуже всего оказалось то, что миссис Клифорд настояла на нашем присутствии за ужином. И если маменьку эта продажная пожилая леди усадила близ себя в начале стола, то мне досталось место в отдалении, напротив герцога. И вид у нее при этом был заговорщицки-довольный, как, впрочем, и у супруги мэра, которая так же составляла нам компанию. Из мужчин присутствовал лишь герцог Аверан.

Подали первую перемену блюд. Густую рыбную похлебку, что была принята на побережье всей Ландрии и почиталась как полезное питательное блюдо. Я едва ли притронулась к первому, физически ощущая на себе взгляд Аверана, и не желая даже смотреть в его сторону.

К моему искреннему удивлению, и он не произнес ни слова обращенного ко мне. Вскоре за столом завелась чинная беседа о погоде, рыбном улове, моде при королевском дворце и прочем.

Я поймала себя на том, что была несколько разочарована. Никак не могла понять причин разочарования, старалась всеми силами сохранять спокойствие и держаться равнодушно-отстраненно, и даже мысленно перебрала всех приглашенных на мою свадьбу… все тысяча пятьдесят персон. За этот вечер я сумела вспомнить всех по именам!

Что касается ужина – он прошел все в той же чинно-приличной манере. После мы посидели в гостиной у огня, слушая рассказы его светлости о некоторых общих с миссис Клифорд знакомых, а затем, матушка, не выдержав моих красноречиво-требовательных взглядов, наконец поднялась и сообщила, что нам пора откланяться.

Уходя, я впервые за весь вечер взглянула на Аверана и вздрогнула, поймав на себе задумчивый злой взгляд. Внезапно подумалось, что теперь мне будет страшно выйти из дома.

А вот в карете, матушка завела странный разговор:

– Элизабет, я потрясена, поражена и изумлена до глубины души, но герцог Аверан невероятно милый, вежливый, воспитанный и внимательный мужчина, ты уверена, что не ослышалась тогда на Персиковом балу?

В этот момент я вдруг совершенно отчетливо поняла, чего добивается Аверан.

И мои худшие опасения подтвердились дальнейшими событиями. Для начала герцог каким-то немыслимым образом спас брошенного кем-то ребенка, и не просто сдал в сиротский приют, а отослал в свое поместье, едва ли не усыновив дитя. Затем посетил несколько светских приемов, где был чрезвычайно мил и обходителен, а в спорах неизменно подчеркивал свое уважительное отношение к женщинам.

В результате май лишь близился к своему завершению, а в Уэстенсе не осталось никого, кто не был бы основательно и бесповоротно очарован герцогом Авераном. Он стал самым желанным гостем на любом мероприятии, он вел себя безупречно и безукоризненно, он являлся самым желанным женихом во всем городе.

Аверан, Аверан, Аверан, Аверан, Аверан…

В любом обществе, в каждом магазинчике или лавочке, в нашем швейно-приходском кружке или же в мужских клубах, где речь лилась неторопливо под виски многолетней выдержки и дым крепких сигар, везде говорили о герцоге. Везде!

И в то же время все чаще, чаще и чаще звучало: «А не ошиблась ли мисс Хемптон?».

И прошло не так много времени, чтобы виртуозно подталкиваемое Уэстенское общество, пришло к выводу: «Элизабет Хемптон оговорила лорда Аверана».

В тот момент, как я первый раз услышала подобное предположение, я расстроилась.

На второй – разозлилась.

К третьему – пришла в бешенство, возненавидев герцога всем своим сердцем.

О, я даже представить себе не могла, что способна на подобную ненависть, но я искренне, всей душой ненавидела Аверана! Я ненавидела его столь неистово, что засыпала думая о нем, и просыпалась с теми же мыслями. И ненависть лишь росла, с каждым очередным сообщением о том, какой же это потрясающий джентльмен.

Утешала меня лишь одна мысль – мерзавец не сможет играть роль все время, рано или поздно он должен оступиться, и вот тогда… уж тогда… тогда точно…

Но в герцоге видимо умер великий лицедей, а потому он не допускал ни ошибок, ни промахов.

Мы все так же неоднократно «совершенно случайно» сталкивались в домах уважаемых патронесс города. Я старательно, но в рамках приличий и допустимого, игнорировала присутствие Аверана, это давалось мне нелегко, он вел себя совершенно безукоризненно, словно в общем и целом не имел ко мне никаких претензий, симпатий, антипатий… в общем и целом ничего. Но неизменно оказывался рядом или же напротив меня.

Это привело к тому, что в начале лета, в июне, месяце в который я с нетерпением ожидала возвращения Густава, по городу поползли слухи…

Как не тривиально, но я узнала об этом последней.

Дело было третьего июня, к нам как раз прибыла Полин с мужем и малышом, в честь приезда нашей старшей сестры Нарин и Тунниа отложили послеобеденные посиделки с подругами и остались дома, я игралась с маленьким Уиллом и обсуждала с Полин мою предстоящую свадьбу, когда разгневанная маменька ворвалась в дом, и даже не поздоровавшись с гостями, набросилась на меня с криком: