— А что внизу?

Там душевые и туалет. И еще машинное отделение, — ответил мне Беньямин Тишлер, оказавшийся поблизости.

— Машинное отделение? — удивилась я. — Тогда для чего мачты? Мы не пойдем под парусами?

— Нет, — засмеялся он. — Раскрыть паруса — довольно трудоемкая работа, а мы походим полчасика по акватории и вернемся. Нас гости ждут.

Не позволив разочарованию влезть в душу, я спустилась с капитанского мостика и пошла обследовать яхту дальше.

Над каютами, на верхней палубе, был натянут тент и расставлены пластмассовые кресла. На столе нас ждали напитки и небольшая закуска. Кристина уже сидела с томным видом, а мужчины суетились возле нее. Показалось мне или нет, но на мгновение она утратила свою вальяжность, когда зыркнула на меня сквозь полуопущенные веки.

Стемнело, и на яхте зажглись разноцветные гирлянды огней.

Тишлер не успевал отвечать на вопросы гостей, мой спутник даже вытащил записную книжку и заносил туда данные о тоннаже, водоизмещении и скорости в узлах.

А потом мы шли по Средиземному морю, наслаждаясь соленым запахом моря и свежестью ветра. Не было слышно ничего, кромке криков чаек и шума волн за бортом.

— Вам нравится, Валерия? — спросил меня Суперфин.

— Все отлично! Жаль, что Элеонора не пошла вместо меня.

— Ничего, — хохотнул он, — в следующий раз возьмем ее.

— Простите, Эдвард, я вас покину, — сказала я и пошла вниз, в ту сторону, где, как мне казалось, я заметила туалет.

Но вместо туалета попала в небольшую каюту. В одном углу стоял диван, а в другом, привинченный к полу стол.

— Здесь есть кто-нибудь? — спросила я, оглядываясь. — Где туалет?

Сделав несколько шагов, я очутилась возле стола. На нем лежал разорванный конверт и несколько бумаг. Конечно, мои глаза стали машинально читать эти документы, но ничего интересного в них не было. Какие-то отчеты по строительству, расход стройматериалов и подобная скучища.

Я уже собиралась выйти из каюты, как получила удар по голове, в глазах потемнело, и сознание покинуло меня.

* * *

Вы представляете себе жуткое ощущение, когда хлебаешь носом воду? Соленая вода бьет по носоглотке, и хочется залезть в нос всей пятерней и выковырять эту жидкость, так некстати залившую дыхательные пути.

Кашляя и отплевываясь, я пыталась сообразить, что со мной происходит и где я нахожусь. «Спокойно, Валерия, — говорила я себе. — Ничего страшного, вода теплая, это не Красное море, где средняя температура 19 градусов и водятся акулы.» То, что эти акулы на людей не нападают, меня не успокаивало. Помню, как вся купающаяся публика выскочила в Эйлате из воды, лишь увидев небольшой остроконечный плавник, резавший воду.

Пришлось скинуть туфли и сориентироваться по огням, горевшим на берегу. Я не могу определять расстояние, поэтому бросила это бесполезное занятие и, не поддаваясь панике, принялась грести брассом, как лягушка в болоте. Иногда я посматривала по сторонам, надеясь увидеть или услышать приближающийся спасательный катер или вертолет, но ничего подобного не было — кроме огней на берегу, никаких признаков жизни.

«Только бы не акулы, не водовороты, не судороги!..» — твердила я, загребая изо всех сил, а огни все не приближались. Мне мешали миниюбка и бюстгальтер, поэтому я его отстегнула и выкинула, а юбку скатала валиком на талии. Плыть стало легче.

Мне помогал ветер — он дул к берегу. Когда я делала очередной взмах, я чувствовала, как он толкает меня в спину.

Наконец, я стала различать кромку берега и строения на берегу, а на горизонте показались силуэты многоэтажных зданий. Из последних сил я принялась отчаянно грести вперед, волны выросли и приходилось нырять под них.

Вдруг меня что-то обожгло за ногу. Я заорала и отпрянула. Огромная медуза с капюшоном в полметра, качалась прямо передо мной. Ее тонкие щупальца колыхались на волнах.

Ну вот, боялась акул и водоворотов, а наткнулась на мерзкую кишечнополостную тварь.

— Эй! Кто здесь?! — услышала я крик. Я стала орать, что есть мочи, перекрывая шум волн. И спустя некоторое время ко мне приблизилась лодка. Весла осторожно плюхались об воду.

Тут я поняла, как устала, и силы покинули меня. Моему спасителю пришлось втащить меня в лодку, ухватив за волосы.

Что было потом я с трудом представляю себе. Помню лишь, что меня щекотали колкие усы моего спасителя, делавшего мне искусственное дыхание. Как я ранее опасалась, из моего горла хлынули остатки праздничного ужина у Тишлеров.

Открыв глаза, я увидела над собой бородатое лицо.

— Ну что, живая? — спросило лицо по-русски. — Ты откуда, русалка?

— С яхты… — прошептала я. — А ты?

— А я морж… Правда, при воде плюс 28 градусов трудно быть моржом, но я стараюсь. Звать-то тебя как?

— Валерия.

— А я Сергей, будем знакомы.

Тут я сообразила, что моя юбка до сих пор собрана валиком на талии и попыталась ее раскатать, но она не поддавалась. Да и верхняя часть тела, прикрытая лишь мокрой вечерней блузкой, была не комильфо. Я вскочила и принялась поправлять одежду. Лодка от моих движений угрожающе закачалась.

— На вот полотенце, — засмеялся Сергей. — Раз об одежке думаешь, значит, совсем оклемалась. Ей-богу, русалка, только без хвоста. Выпить хочешь?

На это я лишь отрицательно замотала головой. И тут же охнула. Голова болела нестерпимо.

— Дай, гляну, — мой спаситель пощупал мне голову, отчего я сморщилась, и присвистнул, — ну, мать, хорошенько же тебя приложили по башке. Как только ты выплыла? Кто это сподобился?

Речь у него была странная, да и сам он выглядел, как сибирский кряжистый старовер, случайно оказавшийся на обетованной земле.

— Если бы я знала… — пожала я плечами, и это движение снова отозвалось молниями в голове. Чтобы уменьшить боль, я стала осторожно поворачивать шею и вглядываться в темноту.

Осмотревшись, я увидела странные ящики, громоздившиеся на носу шлюпки. На одном из них лежал какой-то черный предмет. Взяв их в руки, я поняла: это были наушники.

— Зачем это тебе? У тебя радио есть?

— Эхолот, — серьезно ответил мне Сергей. — Я рыбу ищу. И плаваю в одиночестве, чтобы тихо было. И без мотора. А ты пробовала косяки слушать?

— Нет, не доводилось.

— Очень интересное занятие. Они там шепчутся внизу, щелкают, свистят. Дать тебе?

— Лучше дай телефон. У тебя сотовый есть?

Схватив телефон, я колебалась, набрать номер Дениса или домашний, и в конце концов, набрала свой. Пока шли вызывные гудки, я спросила Сергея:

— У тебя машина есть? Сможешь меня довести.

— Смогу, — кивнул он.

Наконец, моя дочь ответила сонным голосом:

— Алло, кто это?

— Дашенька, прости, родная, ты спишь?

— Да, мам, ты где?

— Не волнуйся, просто я хотела узнать, все ли с тобой в порядке?

— Я сплю.

— Вот и хорошо, я скоро буду. Запри дверь и вытащи ключ из замочной скважины, чтобы я сама смогла отпереть дверь.

— А я уже вытащила. Бай, мамуля…

Пока я разговаривала с дочерью, Сергей напряженно всматривался в темноту.

— По-моему, приближается судно. Небольшое. Что ты хочешь, покричать им, или…

— Или… — перебила я его. — Давай не будем показывать вида, что мы здесь, а тихонечко приблизимся к ним.

— А ты уверена, что именно с этой посудины свалилась?

— Не свалилась, а скинули меня оттуда.

— Вот те на! — удивился он. — И за что?

— Было бы за что — вообще бы убили, — попыталась я отшутиться, но старая шутка вышла невеселой.

Голова понемногу прояснилась, и я повеселела.

— Знаешь, Сережа, по принципу бритвы Оккама, никакой другой посудины здесь просто быть не должно.

— Это еще что за фрукт такой?

— Не фрукт, а философ средневековый, из Англии.

Сергей тем временем греб, осторожно опуская весла в воду, чтобы не было ни малейшего всплеска. На его лице застыло сосредоточенное выражение, будто он пытался понять, что он тут делает и куда плывет вместо того, чтобы слушать рыбьи косяки.

— И чем же он знаменит, твой Оккам?

— Он придумал постулат, в котором все непонятные вещи объясняются просто и доступно. И нечего огород городить, — я невольно заразилась его манерой разговаривать. — Вот, например, если тебе вечером в дверь постучали, то это не королева Виктория пришла, а соседка за солью.

— Ничего себе, — ухмыльнулся он, — стану я думать, что ко мне королева за солью заявится. Что-то ты не то говоришь — видно, головой крепко стукнулась.

— Именно то, что и хотела сказать, — разозлилась я. — Не понимаешь! Если недалеко от нас ходит какое-то судно, то, скорее всего, это то, с которого меня выкинули, а не другое. Я же не могла далеко уплыть. Поэтому я и предлагаю тихонько подплыть и послушать, о чем они там говорят.

— Что мы там услышим? — возразил Сергей. — Они же в каютах сидят. Вон, холод какой.

— Давай мы твой эхолот приспособим. Вдруг получится.

Мой спаситель даже весла в сторону отставил. Посмотрев на меня подозрительно, он буркнул:

— Нет, крепко тебя по голове приложили. Ну, подумай, как мы сможем его использовать? Он же для рыб!

— Если ты немых рыб слышишь, то людей и подавно. Ну, пожалуйста, Сережа, чего тебе стоит?

— Ладно… — буркнул он и шлепнул веслами по воде.

— Тише ты, — прошипела я, сильно понизив голос, хотя в этом не было никакой необходимости, — на корабле услышат.

Осторожно гребя, Сергей приблизился к яхте. Мы пришвартовались около самого ее борта, в кромешной темноте. На судне горели только лампочки в центральной каюте. Палуба была погружена во мрак. Ничего не было слышно.

— Доставай свой аппарат, — прошептала я.

Он открыл крышку ящика, надел наушники и принялся крутить широкую пластмассовую ручку. Его лицо напряглось, потом Сергей выдохнул воздух и неожиданно громко сказал:

— Ничего не слышно…

— Да тише ты! — рявкнула я на него шепотом и стянула с его головы наушники. — Дай мне!

Но кроме треска, мне тоже ничего не удалось услышать.

— Граненый стакан нужен, — прошептал мне мой попутчик, ухмыляясь.

— Что?

— Полезная вещь в хозяйстве. Если хочешь знать, что у соседей за стенкой делается, возьми граненый стакан и приложи к стенке. Не хуже мембранного резонатора сработает. Опять же выпить можно…

— Тебе все шуточки шутить, а мне позарез надо узнать, кто меня в воду скинул.

— Тогда лезь туда.

— Куда?

— Туда, — он показал пальцем вверх. И не бойся, я тебя подстрахую.

Задрав голову, я посмотрела на борт яхты, примерно трехметровой высоты.

— Неплохо бы… — я пробовала предложение и так и эдак… Но, в конце концов, отрицательно покачала головой. — И как ты себе это представляешь? Я что, как кошка полезу?

Сергей ничего не ответил и, кряхтя, полез под лавку. Оттуда он вытащил здоровенный пук веревки и начал его разматывать. Моему взору предстала натуральная веревочная лестница с тройным якорьком на конце.

— Вот тебе и кошка…

— И для чего ты это с собой возишь? — удивилась я.

— Люблю, понимаешь, спускаться на дно и прогуливаться, — и тут же переменив тон, спросил вполголоса: — Так ты лезешь или нет?