— Убийцу ищет полиция, а мы с тобой отдыхаем, ездим по святым местам, пыталась я урезонить Анжелику.

— Нет и нет! Илюшу убил тот, кто не хотел, чтобы он открыл тайну саркофага. Мой муж был на пути к этому. В его компьютере стоит программа-дешифратор! Просто у меня мало знаний. Я уверена, что он все предугадал.

К нам уже подходили экскурсанты. Мне стало неловко.

— Успокойся, Анжелика, мой друг, его зовут Денис, прекрасный программист. Мы вернемся, он прочитает Илюшину программу и расскажет тебе обо всем. Хорошо?

— Моих мозгов хватило только на то, чтобы переписать данные на дискету, — она, всхлипывая, полезла в карман широкой юбки и достала черную пластинку. — Я там ничего не понимаю…

— Ничего, ничего, все утрясется.

Нас окружили туристы.

— Что случилось? Вам плохо? — спрашивали они наперебой.

— У нас есть таблетки, — хором сообщили супруги.

— Нет, спасибо, уже все в порядке, — я повела Анжелику к автобусу.

Вечером нас привезли в гостиницу на берегу Кинерета — Тивериадского, или Генисаретского озера. У него много названий. На следующий день нам предстояла прогулка на яхте и осмотр достопримечательностей на берегу. Поужинав, мы с Анжеликой улеглись на твердых ортопедических кроватях. Расчесываясь на ночь, я спросила:

— Расскажи мне, как ты стала харамиткой. Я немного прочитала в Интернете о Бенджамене Уорнере, но так и не поняла, чем все-таки он отличается от других.

— Ну что ты, Валерия, Бенджамен — великий человек! Он ясно и просто рассказал миру, чего ждать, к чему стремиться и чего опасаться.

— И чего опасаться?

— Второго пришествия…

— Что? — недоверчиво переспросила я и рассмеялась. — Вот уж чего опасаться не следует, ведь оно никогда не настанет.

— Так думают многие, от которых скрыта истина, Валерия, и ты, к сожалению, не исключение. Второе пришествие может произойти, и оно будет рукотворным.

— Подожди, если ты на правильном пути и не грешишь, и веришь в Бога, то зачем тебе и твоему Бенджамену бояться второго пришествия? Наоборот достигнете вечного блаженства или как оно там, а все грешники будут посрамлены и наказаны. Верно?

— Это будет пришествие со знаком минус…

— Не понимаю, — я покачала головой, — ты можешь объяснить подробнее?

— Ты слыхала, что была попытка украсть Туринскую плащаницу? — спросила Анжелика.

Об этом мне было известно только из файла «Магдалина». Но я не раскрыла карты.

— Нет, а зачем ее надо было красть? Она что, стоит дорого?

— Она бесценна. И именно тем, что на ней остались капли крови Иисуса.

— Ну и что?

— Ты помнишь, когда мы были в храме, то там построены два этажа нижний, темный и без окон, а верхний — светлый, — Анжелика, воодушевленная собственной речью, села на кровати. — Эти этажи отображают сущность Спасителя — темную, физическую жизнь и светлую, духовную. Ну не дураки же эти францисканцы, что так построили храм на святом месте.

— Да, но при чем тут Туринская плащаница?

— А при том, что при сегодняшних открытиях в области генетики и биологии из капли крови с плащаницы выделить ДНК и «ин витро», то есть в пробирке, создать нового Христа это уже не фантастика. Это реальность!

— Но Христос — не овечка Долли…

— Какая разница, — пожала она плечами, — главное, они получат клон, человека, ничем не отличающегося от того, настоящего Христа!

— Кто они?

— Сатанисты…

— И что тогда будет? — спросила я, чувствуя винегрет в голове. Фантазия заработала на всю катушку. В воздухе запахло серой, призрачный бас загрохотал: «Омен-н» и вообще, все происходящее напомнило мне мистический фильм сорта «би-муви». Интервью с мессией в прямом эфире, аршинные заголовки в газетах, чудеса, достойные Давида Копперфильда, фанатики и апостолы — все смешалось в один причудливый и яркий клубок.

— Да пойми же ты, Валерия, родится младенец, и это будет дьявол, а не бог. Понимаешь?

— Нет, — я была несколько разочарована. Мне представился канонический образ Христа, примерно моего ровесника. Я совершенно выпустила из вида, что дети и из пробирки получаются сначала в виде младенцев.

— Вся его божественная суть останется на небе, а на Землю спустится темная физическая ипостась. И вот против этого боремся мы, харамиты. Мы не признаем второе пришествие и стараемся ему помешать. Нас ненавидят и убивают. Илюшу убили именно эти… Биологи.

— Сатанисты? — уточнила я.

— Не знаю… Но то, что его нашли завернутого с головой, в саркофаге… Нет, это все неспроста. Давай спать, Валерия.

— Спокойной ночи, Анжелика.

Выключив бра, я отвернулась к стене.

* * *

Утром меня разбудил сильный стук в дверь.

— Вставайте, госпожа Вишневская!

— Что происходит?! — со сна я ничего не могла понять.

В комнату вошли администратор гостиницы и полицейский.

— Госпожа Вишневская, одевайтесь и пойдемте с нами. Мы подождем в коридоре.

— Черт побери, вы можете объяснить, что случилось и к чему такая спешка? — я бросила взгляд на кровать Анжелики. Она была пуста. — Где Анжелика?

— Госпожа Долгина в реанимации.

— Что?

— Вот по этому поводу мы и хотим задать вам несколько вопросов.

— Путаясь в штанинах джинсов, я с трудом натянула их на себя, схватила футболку, сполоснула лицо и выскочила из номера.

— Отведите меня к ней! В какой она больнице?

— Сначала проверьте, пожалуйста ее вещи, все ли на месте? — полицейский был вежлив, но настойчив.

— Ну откуда я знаю, что у нее было в сумке?! — застонала я. — Хотя она поехала в поездку с маленькой сумочкой. Да вот она, под кроватью. По-моему, к ней никто не прикасался.

Полицейский наклонился и поднял сумочку с пола.

— Что с ней? Ее ранили?

— Долгину нашли на заднем дворе гостиницы без сознания, с раной на голове, нанесенной тупым предметом. Она не изнасилована, других видимых повреждений нет. Нападение произошло в предрассветные часы. Скорей всего, ее вызвал из номера, видимо, кто-то из знакомых, и набросился на нее.

— У нас нет здесь знакомых, — возразила я.

Появилась наша гид с американцами. Все стали галдеть, обсуждая происшествие.

— Госпожа, — обратился к ней полицейский, — пожалуйста, соберите группу в холле. Всю группу.

— Сейчас, — кивнула она и скрылась на лестнице.

— Валерия, что здесь происходит? — наперебой спрашивали меня.

— Да я сама толком ничего не понимаю. Знаю только одно — Анжелика в больнице.

Вернулась экскурсовод.

— Все, кроме Семена, уже внизу.

— А где он? Кто это? — оживился полицейский.

— Он присоединился к нам перед самым началом поездки, в Ашкелоне. Заплатил наличными.

— Как его фамилия?

— Мальцев, — порывшись в сумочке, она протянула полицейскому книжку квитанций. — Но мы не требуем паспорта, когда заполняем расписки.

— Иными словами, мог назваться чужой фамилией?

— Мог.

— У Анжелики в кармане юбки была дискета, которой она очень дорожила, сказала я. — Вы проверили ее одежду?

— Да, — кивнул он, — никаких дискет обнаружено не было.

— Когда я могу ее увидеть?

— Я отвезу вас. Если Долгину перевели из реанимации в общую палату, вы сможете с ней увидеться.

— Спасибо, буду ждать в холле.

Мне было уже ни до завтрака, ни до экскурсии. Хотелось одного — увидеть Анжелику, сообщить ее родственникам и вернуться в Ашкелон. А пока я приказала себе сидеть тихо, никуда не звонить и дожидаться полицейского.

Сидеть тихо не удалось. Пришлось собирать вещи, сдавать ключи и отбиваться от настырных вопросов американских туристов. По манере поведения американцы относились к до боли знакомому жмеринско-бердичевскому типу, который и у нас весьма распространен. Они строили предположения, лезли с советами, а когда я вежливо отказывалась звонить консулу или обращаться в Интерпол, отходили, поджимая губы, с твердым убеждением, что именно я злокозненно испортила им поездку. Особенно напирала на меня пара предпенсионного возраста в одинаковых панамках звезднополосатой расцветки. Супруга пытала меня:

— Неужели вы, милочка, ничего не слышали? Как ваша соседка ушла? Или, может быть, она кричала? Марик, ты думаешь, она не слышала?

— Ах оставь, Розочка, девушка ночью выходит на свидание! Ты хочешь, чтобы она топала, как слониха?

Не знаю, почему у меня вырвалось:

— Ни на какое свидание она не ходила! Анжелика вдова, она недавно мужа потеряла…

— Вот-вот, вдова, а туда же, — словно не слыша моих возражений, безапелляционно заявила супруга, — и зачем только такие в поездки по святым местам ездят?

— Перед Иисусом неудобно, — съязвила я и ретировалась.

* * *

Анжелика лежала в палате вместе с еще пятью больными. Бледная, с перебинтованной головой, она вызвала во мне острое чувство жалости. Присев на край кровати, я произнесла с бодрой улыбкой:

— Привет! Прекрасно выглядишь. Этот «шлем летчика» тебе очень к лицу! ну, не умею я утешать, что делать.

— Валерия, — она схватила меня за руку, — немедленно езжай домой! Оставь меня. Спаси Илюшу!

— Да что ты? — поразилась я. Видимо после удара по голове она соображала слабо. Ее рука пылала. — У тебя жар. Хочешь, я позову врача, тебе принесут что-нибудь успокоительное.

Она отрицательно покачала головой и откинулась на подушки.

— Тебя уже расспрашивали полицейские?

Анжелика кивнула и не открывая глаз прошептала:

— Я ничего им не рассказала. Среди них могут быть сатанисты…

Бред! Я встала с постели и с трудом сдержала себя, понимая, что и до удара по голове эта дама отличалась, мягко говоря, странностями. А нападение только спровоцировало дальнейшее развитие…

— Послушай, дорогая, в израильской полиции нет сатанистов, им не до того, они преступников ловят. Если у тебя есть хоть малейшее предположение, кто и зачем это сделал, расскажи. Его быстрее поймают, — о том, что усатый господин в каскетке пропал, я решила Анжелике не сообщать.

Она медленно открыла глаза.

— Ты помнишь, я рассказывала тебе о них, сатанистах, которые хотят вызвать на Землю воплощение дьявола. Один из них был всю дорогу с нами. Какая я дура, что не признала его раньше!

— Ты о ком? Об этом дядьке с фотоаппаратами?

Анжелика кивнула, и ее лицо скривилось от боли.

— Он подошел ко мне после ужина и показал тайный знак. Понятно, что он из посвященных. Попросил спуститься во двор, когда ты заснешь, — она говорила отрывисто, с трудом.