— Извините, я должен бежать.

— Геннадий, зайдите ко мне на работу, скажем, завтра, после четырех. Вам удобно?

— Да, — кивнул он на ходу.

— Там вы мне все и расскажете. Хорошо?

— Приду! — крикнул он и побежал к своим.

Анжелика стояла одна, видимо, дожидаясь, когда я закончу разговаривать.

— Валерия, смотри, — она протянула мне грязный обрывок бумаги.

В центре равностороннего треугольника был нарисован глаз. Под основанием треугольника виднелось изображение голубя с распахнутыми крыльями. Всю эту композицию пересекала жирная черная молния с наконечником, смотрящим вниз.

— Что это? — спросила я. — Масонский знак? Или часть доллара?

— Ни то, ни другое, — Анжелика отобрала у меня бумажку. — Это наш знак.

— Чей наш? — я ничего не понимала.

— Наш, харамитов. А Илюша нашел его на этом саркофаге. Знак был высечен на внутренней стенке, а вокруг него — иероглифы. Скорее всего, они обозначали смысл или приказ.

— Ну так давай, посмотрим на него живьем…

— Невозможно, — вздохнула она, — в тот день, когда нашли Илюшу в саркофаге, эти знаки были стесаны. Причем неизвестно, кто это сделал — Илья или тот, кто его убил.

— Да уж, история… Ты думаешь, что если бы мы знали, о чем говорят эти иероглифы, то мы бы нашли убийцу Ильи?

— Разумеется, — Анжелика серьезно взглянула на меня. — А из-за чего еще его убивать? Тихий, спокойный человек, мухи не обидит. Если убили, значит он что-то знал. А другие у него это хотели выведать. Вот и все.

— Тебе не кажется, что нужно обо всем рассказать Борнштейну? — спросила я, кстати вспомнив, чем заканчивались обычно самодеятельные истории, в которых я принимала участие.

— Интересно, и что ты ему скажешь? — в голосе моей спутницы послышалась издевка. — Покажешь бумажку? Он пошлет тебя и правильно сделает. Ты забыла, как он тебя встретил? В штыки!

— Ты преувеличиваешь. Откуда у тебя эта картинка?

— Ефим дал. Потом муж нарисовал еще один рисунок, со всеми иероглифами. А этот черновик Фима просто сунул в карман, когда Илья пошел домой обмозговать открытие.

— И что ты собираешься с этим делать?

Анжелика посмотрела на меня с обидой:

— Какая ты черствая, Валерия! Это же Илюша нарисовал! Эх… — она махнула рукой и пошла к машине.

Нет, вдова-харамитка мне определенно действует на нервы!

* * *

Геннадий постучал в дверь моего кабинета в пять минут пятого.

— Заходите, присаживайтесь…

Он нескладно примостился на кончике стула и смутился.

— Чем я могу быть вам полезна, Геннадий?

— Вот… — он достал из кармана небольшую плоскую коробочку с экраном.

— Что это? — удивилась я. — «Тетрис»?

Пластмассовая игрушка с кнопками и надписями на английском языке была удивительно похожа на «Тетрис», мода на который прошла несколько лет назад.

— Это компьютер. Илюша носил его на шее, не снимая. И даже ночью, когда ложился спать, всегда клал рядом. Вот поэтому компьютер и оказался у меня.

Геннадий говорил сбивчиво, видимо боясь, что я заподозрю его в краже, но с другой стороны, было заметно, что он хочет высказать все, что ему известно. Нажав на несколько кнопок и поняв, что это безрезультатно, я положила коробочку на стол.

— Простите, Гена, вы не путаете? Может быть этот прибор — обычный калькулятор? И потом, он не работает.

— Нет, что вы, Илюша писал на нем!

— Но как? Здесь нет клавиатуры.

— Он писал палочкой на экране и там возникали буквы. Я видел.

— А почему бы вам не отнести это в полицию? Там бы и разобрались.

Лицо Геннадия выразило откровенный испуг. Он откинулся на спинку стула и замахал перед собой руками:

— Не надо полицию! Я не хочу иметь с ними никакого дела. Жена уже подавала на меня жалобу и пригрозила, что выбросит меня из страны. А я русский и приехал с ней, как муж еврейки…

Ну вот, еще одна жертва иммиграции. Это уже не в первый раз я слышу от своих клиентов, находящихся в процессе развода, что их, как неевреев, могут выкинуть из страны. Причем грозят им именно их еврейские половины. Отвратительно!

— Успокойтесь, Гена, никто вас не вышлет. А если вы не хотите обращаться в полицию, то оставьте мне компьютер, я сама передам его. Кроме того, я хорошо знакома со следователем, ведущим это дело, — видя, что он немного успокоился, я спросила. — Кстати, что сказать, если спросят, откуда у вас этот предмет?

— Так Илюша отдал мне свой спальник, — Геннадий удивился, что я спрашиваю элементарные вещи, словно я должна была об этом знать.

— Ну и что?

— А там внутри и был компьютер. Наверное, он его забыл. Я хотел на следующее утро передать его, а Илью уже убили.

— Так вы что, спали на месте раскопок в ту ночь? — в животе у меня похолодело.

— Нет, возле моря ночью на песке очень холодно. И сыро. Я пошел подальше, туда, где деревья.

— И ничего не слыхали и не видали?

— Да нет, — он пожал плечами, — вроде ничего…

— Хорошо, Гена, большое вам спасибо, я обязательно передам в полицию компьютер Ильи.

Геннадий осторожно встал и бочком вышел из моего кабинета.

* * *

Конечно же, ни в какую полицию я не пошла. Сунув пластмассовую коробку, начиненную электроникой, в сумку, я поспешила по магазинам и когда, нагруженная покупками, я открывала дверь, мысли мои были только об одном: снять эти распроклятые каблуки и вытянуть ноги параллельно полу.

Дарья была на дополнительных занятиях, которые проводились раз в неделю до девяти вечера. На этот курс для тридцати учащихся ее отобрали из числа двух тысяч учеников десятых классов разных школ. Она успешно сдала психометрический тест, а мне пришлось подписать кучу бумаг, в которых говорилось, что курс субсидирован Министерством образования и что, если она не то что пропустит занятие, а даже опоздает или не сделает домашнего задания, то будет немедленно отчислена. Дашке нравилось там учиться, они проходили логику, ассоциативное мышление, методику запоминания и много разных примочек, развивающих мозги. Так что вечером я оказалась дома одна и с удовольствием вытянулась на диване перед телевизором.

Ближе к десяти позвонил Денис:

— Лера, как ты смотришь на то, чтобы съездить развеяться?

— Предлагай программу, — мне не хотелось никуда выходить, но я ругнула себя за лень и решила согласиться, тем более, что пообедавшая Дарья уже вовсю лазила по Интернету.

Мы поужинали в шоферской забегаловке «У тети Аси», находящейся на въезде в Ашкелон. На самом деле это просторный ресторан с полированными стойками и кожаными диванчиками. Его называют так потому, что рядом находятся три бензоколонки конкурирующих фирм и шоферы облюбовали себе именно это заведение под названием «Аса», а уж в «тетю Асю» этот ресторан превратила русскоязычная публика, желающая полакомиться сочным свиным шашлыком. Как бы оправдывая свое местонахождение, «У тети Аси» не продавали спиртного, зато свежие соки были в изобилии.

Еду нам подавала тоненькая эфиопка. Она принесла салаты, тарелку с горкой хрустящих чипсов, горячие лепешки и в завершение всего пару отбивных, на которых отпечаталась раскаленная решетка.

— Рассказывай, где была, что видела, — сказал мне Денис, отрезая кусочек мяса.

Описав ему раскопки, Барбару и саркофаг, я, наконец, добралась до визита ко мне Геннадия и, вспомнив, выложила на стол пластмассовую коробку.

— Что это? Компьютер? — спросил Денис. — Откуда он у тебя?

— Так ты знаешь, что это компьютер? И как он работает?

— Нужно подключить его кабелем к домашнему и перекачать информацию.

— Это машинка покойного Ильи.

— А-а… — сказал Денис и отложил вилку в сторону. — Сокрытие вещественных доказательств? — как обычно, Денис был в курсе моих дел, но комментировал их всегда по-своему.

— Глупости! — неискренне возмутилась я. — Просто не успела отвезти сегодня Михаэлю. Не было сил. А завтра с утра поеду прямо к нему.

— Перед этим скопировав данные…

— Ну что ты, дорогой, — я решила подольститься к нему, — как же я могу, я никогда этим не занималась.

— Поэтому и показала компьютер мне. Правильно?

Что оставалось делать? Я кивнула.

— Пошли, — Денис встал из-за стола. — Мне самому интересно. Никогда прежде не работал с такой моделью…

* * *

— У тебя есть кабель-переходник для компьютера? — спросил Денис.

— Возьми, вот он, — Дашка меня опередила.

Вставив один конец кабеля в разъем на приборе Ильи, а второй — в заднюю стенку оперативного блока, Денис пробежался пальцами по клавиатуре, открыл новую директорию, и я увидела, как на экране растет количество синих квадратиков, показывающих, что информация перетекает на мой компьютер.

— Готово, — Денис отключил кабель и протянул машинку мне. — Можешь завтра отдать в полицию.

— А что там было? — спросила моя любопытная дочь.

— Дарья, иди смотри телевизор! — притворно нахмурила я брови.

— Ага, еще вымой руки и сделай уроки, — фыркнула она в ответ, но из комнаты вышла.

Денис щелкнул мышкой на файл с названием «Магдалина». На экране появились строки:

«Не могу поверить своим глазам, ушам и остальным органам чувств. Кажется, сегодня — великий день! День, который сопоставим с днем первого термоядерного взрыва или открытия вируса СПИДа. Может быть остановиться? Не идти дальше? Боязно…

Но если не я, то кто же? Все равно иероглифы прочитают и найдут то, что ищут последние две тысячи лет. Не зря же пытались украсть Туринскую плащаницу.

Итак, все по порядку. Илья, не забывай, ты ученый и должен действовать, как полагается разумному человеку, а не фанатику. Хотя кто сказал, что харамиты — фанатики? Кому-то выгодно представить нас такими, чтобы на землю пришел Страшный Суд и около холмов Мегидо завязался последний бой…»

— Денис, я ничего не понимаю… О чем он пишет? — спросила я.

— По порядку: «Туринская плащаница» — кусок ткани, на котором отпечатался лик Христа и остались капли его крови. По преданию, Мария-Магдалина завернула в нее тело Иисуса, когда его сняли с креста. Плащаницу долго исследовали, производили радиоуглеродный анализ, а к какому выводу пришли — неизвестно. По крайней мере, Ватикан скрывает результаты исследований. Но считается, что это священная реликвия, и ей поклоняются миллионы христиан.

— Надо полагать, она имеет какую-либо материальную ценность?

— Естественно, и если ее хотели украсть, то это сделали те, которые представляли себе, сколько она стоит.

— Понятно… А вот это что? — я ткнула пальцем в экран. — Мегидо. Что-то смутно знакомое.

Денис улыбнулся:

— Эх ты, а еще переводчица с иврита, — поддразнил он меня. Забыла что ли, что для человека, у которого иврит — родной язык, Гееном — это всего лишь овраг рядом с Иерусалимом, а не геенна огненная. Вот и Мегидо — это холм в Галилее. А как на иврите гора?

— Ар, — ответила я и меня озарило, — Армагеддон! Гора Мегидо! Вот что имел в виду Илья. Последний бой сил зла и добра.

— Ну конечно, — кивнул он. — Мы же привыкли к названиям, которым по три тысячи лет. Например, когда восемьсот пятьдесят лет назад Москва только зарождалась, нашему маленькому Ашкелону было уже около четырех тысяч лет и он пережил одиннадцать царств, начиная с ханаанского.

— Это похоже на вечность, — подтвердила я.

— Вот только что меня смущает, — задумчиво проговорил Денис, глядя на экран, — харамиты… Мне о них ничего не известно. Что за секта? Кто такие?

— Загляни в Интернет, — Дашка снова была тут как тут, — в Интернете есть все.

— Ты права, — кивнул он в ответ, — вот и лезь, инициативная наша, подключайся.

— Вот всегда так, — ворчала моя дочь, залезая под столик, где был разъем для телефонного кабеля, — сколько раз тебя прошу, мамочка, ну вызови ты техника со станции, пусть поставит розетку. Нет, я должна нагибаться…

— Дарья, разговорчики! Лишние наклоны тебе не помешают.

Наконец, все было в порядке, тоненько запищал модем, и мы окунулись в паутину глобальной сети. Денис запустил поиск по ключевому слову «харамит». Компьютер выдал несколько ссылок. Помимо всяческих славословий и призывов присоединиться к «истинно верному течению», поиски привели к следующим результатам: секта харамитов появилась лет пятьдесят назад, в 1946 году. Ее основатель, Бенджамен Уорнер, учился в Мичиганском университете США и был адвентистом седьмого дня. Адвентисты — это известное явление в христианской жизни, они признают Ветхий завет и чтят как святой день субботу, а не воскресенье.

На сайте помещалось «Житие святого Бенджамена» с его фотографией в рамке из ангелочков. Рядом красовались молитвы, видимо, сочиненные самим харамитским пророком. На снимках был изображен ничем не примечательный молодой человек с прилизанными волосами в узком костюмчике начала пятидесятых годов. Вот что я смогла перевести с титульной страницы сайта…