Я перевела текст. Он немного подумал, потом сказал:

— Оставьте ее мне.

Протянув ему записку, я спросила:

— Как вы думаете, Дениса можно найти?

Михаэль усмехнулся с легкой снисходительностью:

— Валерия, мы не в Сибири живем, где можно идти сутками и не найти живой души. У нас страна маленькая, у каждого добропорядочного гражданина имеется номер удостоверения личности. Проверим через пограничников — не вылетел ли ваш приятель за границу, а если он в стране, то все намного упрощается…

Меня приятно удивило знание израильским полицейским российских реалий.

— Надо позвонить его матери, спросить номер, — предложила я.

— Не надо, — остановил меня Михаэль. — Как его точно зовут? — и он застучал по клавишам компьютера, стоявшего перед ним на столе.

— Денис Геллер. Мать — Элеонора, отец — Сергей. Родился в мае 1971 года.

Михаэль продолжал увлеченно щелкать мышкой, перепрыгивая с одной программы на другую.

— Так, — сказал он, оторвавшись от компьютера, — за границу, по крайней мере, легально, Геллер не вылетал. В несчастных случаях за последние четыре дня не опознан, в дорожно-транспортных происшествиях его нет тоже, кредитной карточкой последний раз он пользовался пять дней назад и по сотовому телефону говорил три минуты утром восемнадцатого, то есть третьего дня. Сейчас посмотрю, чей это телефон…

Он нажал на кнопку и принтер в углу застрекотал, выдавая белый язык распечатанной информации.

— И это вы все узнали только по номеру удостоверения личности? — я ахнула. Если у нашей полиции такие мощные компьютеры, то почему преступность до сих пор существует? Я бы потенциальных нарушителей водила бы на экскурсии в полицию и показывала, что можно о них узнать. Может быть они призадумались, прежде чем совершать разные пакости!

— Номер телефона, тель-авивский, — пробормотал Михаэль, вглядываясь в компьютер, — принадлежит гостинице «Дан-Панорама».

Выражение его лица изменилось, он попеременно смотрел то на экран компьютера, то на распечатку. Потом схватился за телефон, стоявший рядом с компьютером.

— Принесите мне данные за восемнадцатое, — коротко бросил он в трубку.

Через несколько секунд на порог появился молоденький полицейский еще с одной распечаткой в руках. Михаэль схватил ее и принялся просматривать ее сверху до низу. Наконец он нашел то, что его интересовало и углубился в чтение. Я сидела не шевелясь. Прошло несколько томительных минут.

Прочитав интересующие его сведения, Михаэль поднял на меня глаза и спросил:

— Как, вы говорили, фамилия девушки, которой увлекся ваш друг?

— Я еще не говорила вам ее, — возразила я, — ее фамилия — Бармина, Татьяна Бармина.

— Понятно, — протянул он, видимо раздумывая продолжать разговор или нет. — Понятно… Мне нужно знать о нем и о Татьяне как можно больше.

— Да объясните мне, что все это значит? — вдруг меня поразила страшная мысль. — Постойте… Он не… он жив? Вы нашли его?

— Его, к сожалению, нет, — холодно ответил Михаэль. — А вот Татьяну нашли. Вчера, в номере гостиницы «Дан Панорама», в Тель-Авиве. Она убита. Задушена.

— Этого не может быть… — прошептала я изумленно и оглянулась на дверь — не слышит ли кто?

— Поэтому я и расспрашивал вас так подробно, Валерия, — сказал Борнштейн и успокаивающе накрыл своей ладонью мою.

У меня просто не было сил. Я откинулась в кресле и не могла ни о чем думать. В голове крутилась какая-то каша из обрывков слов.

— Вы думаете — это Денис? Это он? — я не могла выговорить слово «убил». — Я не верю, что он мог такое сделать, — твердо сказала я. — Я знаю его, он не такой человек.

— Невозможно сказать со стопроцентной точностью. Ваш друг не привлекался к ответственности, поэтому его отпечатков пальцев в полиции нет. Наши работники сняли отпечатки в номере, где была задушена Бармина. И если они совпадут…

— То это будет лишь означать, что Денис был там, — я не дала ему договорить.

Борнштейн поморщился:

— Мы должны найти его, Валерия, — сказал он с нажимом. — Убита гражданка другого государства, человек, который был вместе с ней в последние дни, исчез. Что прикажете делать? Не искать его только на основании вашего заявления, что он не такой, что он хороший и любит маму. Мы все любим маму, но дело каждого, не совершавшего преступления, но знающего что-либо об этом — придти и рассказать полиции все, что он знает, а не позорно бежать.

Я молчала, совершенно оглушенная от свалившегося на меня известия и мне нечего было возразить на совершенно справедливые слова следователя по особо важным делам.

Я поднялась из кресла.

— Спасибо, Михаэль, что согласились принять меня. Я пойду. Мне нужно многое обдумать.

— Держите меня в курсе, Валерия, — он проводил меня до дверей.

Выйдя от него я сразу же позвонила Элеоноре, но ее не было дома. Решив перезвонить ей при первой же возможности, я вернулась домой и взяв Дарью на пляж, долго ходила вдоль кромки воды, пытаясь понять ситуацию. Но так ничего и не поняла.

* * *

Маркиза Помпадур говаривала: «Я должна переспать это решение.» Когда мы с Дашкой наконец-то вернулись домой, было около одиннадцати часов. Я хотела немедленно звонить Элеоноре, но остановила себя — ничем это Денису не поможет, а она не будет спать всю ночь.

А пока не спала только я. Ворочаясь в постели, я обдумывала разные способы решения проблемы, свалившуюся на Дениса, на его мать и косвенно на меня.

Прежде всего нужно понять, куда он мог деться с места преступления. Если, конечно, его не забрали сами преступники. Только бы он остался жив! А если Денис сбежал, увидев труп, что, конечно, не делает ему чести, но сейчас не время судить, то где он может спрятаться? Израиль — это не бескрайние просторы матушки России. Значит — друзья. С кем я знакома из его друзей? Практически ни с кем. Когда я была с Денисом, то считала всех его знакомых досадной помехой. Нам никогда не было скучно вдвоем, всегда находились темы для разговоров, а если уставали говорить, то… Все было замечательно, только вот кому сейчас звонить и где его искать?

Под утро мне все же удалось заснуть. Я бы еще спала и спала, но резкий телефонный звонок заставил меня разлепить веки.

— Алло, — толком не проснувшись, пробормотала я.

— Вы еще спите, Валерия? — в голосе Элеоноры сквозило еле скрываемое осуждение.

— Я вчера поздно вернулась и заснула на рассвете.

— Вы что-нибудь узнали? — она решительно не принимала моих оправданий.

Я разозлилась, но представив себе, как она волнуется, с трудом заставила себя сдержаться.

— Да, узнала, и боюсь, эти сведения будут неутешительными для вас.

— Что случилось? — спросила она со страхом.

— Это не телефонный разговор, скоро буду у вас.

— Я жду.

Я стала собираться, попутно ругая себя — ну не стерва ли я? Заставляю ее проводить минуты до моего приезда в лихорадочном ожидании. За что я ей мщу? Ведь все это мелко по сравнению с той бедой, с которой приходится бороться.

Даши дома не было. Она обычно встает без меня и идет в школу самостоятельно. Чай я не пила, умылась и, надев просторное платье, выбежала на улицу.

Через несколько минут я была у дома Дениса. Элеонора открыла дверь, не дожидаясь звонка; видимо, слышала мои шаги на лестнице. Я с опозданием пожалела, что не накрасилась и она видит меня в натуральном виде, да еще после бессонной ночи. Словно угадав мои мысли, она сказала:

— Какой вы кофе предпочитаете, Валерия, растворимый или по-турецки? Я вижу, вы еще не проснулись, так быстро приехали.

— Спасибо, лучше чаю.

Она подала мне большую фаянсовую чашку. От чашки исходил нежный аромат жасмина. Я с наслаждением сделала несколько глотков и отставила чашку в сторону. Нужно было начинать разговор, но как — я никак не могла решить. Она помогла мне.

— Вам удалось что-то выяснить? — голос ее ничем не выдавал волнения, Элеонора даже попыталась улыбнуться уголками губ. — Не стесняйтесь, я вижу: вы что-то знаете. Не надо скрывать. Надеюсь, — тут ее хорошо поставленный голос все-таки чуть дрогнул, — надеюсь, самого страшного не произошло?

— По-видимому, нет, — я отвела взгляд в сторону. — Пока что впадать в отчаяние не стоит.

Она выдохнула с невыразимым облегчением:

— Он жив.

— Жив, — ответила я. — А вот о его спутнице этого уже не скажешь.

— Что? — не поняла она.

— Татьяну нашли задушенной в отеле, где она жила с последние два дня с вашим сыном. Его на месте не оказалось. Полиция предполагает, что он скрывается от следствия.

— Его подозревают? — Элеонора прижала руки к груди, ее породистое лицо помертвело.

— Его хотят найти, чтобы расспросить о случившемся. Как по-вашему, где он может находиться? У кого?

Она долго молчала.

— Откуда вы все это знаете? — спросила она. Я услышала в ее голосе неприязнь. — Вы что, ходили в полицию?

— Вы же сами просили меня помочь, говорили про связи. Вот я ими и воспользовалась, — возмутилась я.

— Ну хорошо, хорошо, — сказала она примирительно. — Что вам удалось узнать?

— Больше ничего. Если бы вы смогли позвонить его друзьям… Может, он где-нибудь у них?

Элеонора поднялась из кресла и направилась к буфету. Несколько минут она сосредоточенно рылась в ящиках. Наконец, повернувшись, она протянула мне старую записную книжку.

— Когда Денис завел себе новую, он хотел эту выбросить, но я решила сохранить на всякий случай, — сказала Элеонора. — Конечно, здесь нет новых номеров вроде телефона Татьяны…

— Не думаю, что, если он захотел спрятаться, то обратился к новым знакомым. А вот к старым друзьям — скорей всего.

— Погодите, Валерия, кажется у меня есть координаты Татьяны. Как это я выпустила из головы? — Элеонора достала из сумки визитку.

На маленькой картонке на двух языках сообщалось:

«Татьяна Бармина, ответственный секретарь, референт „Интеллект-сервис“. Тел/факс…»

На обороте от руки было написано: «Отель „Дан-Панорама“, тел. [phone]».

— Начинать надо отсюда, — иногда собственное глубокомыслие меня поражает. — Я уверена, что 516 — это номер комнаты на пятом этаже. Если Денис не найдется, буду обзванивать по записной книжке.

— Да, милая, пожалуйста Я просто не способна сама этим заниматься…

Оказывается, для того, чтобы тебя назвала милой мама твоего любовника, необходима самая малость — она должна находиться в смятении чувств.

«Не злорадствуй, Валерия!» — оборвала я себя. Взяв книжку, я попрощалась с Элеонорой и поехала на работу. Все-таки славно, что я сама себе хозяйка. Хороша бы я была, объясняя своему гипотетическому начальнику, по какой причине я отсутствую в рабочее время. Да и звонить лучше из своей конторы — за рабочий телефон я не плачу налог на добавочную стоимость.

Я раскрыла записную книжку и задумалась. Видно было, что эту книжку Денис завел еще в России. Листки выпадали, многие номера были российские, некоторые зачеркнуты. Я взяла чистый лист бумаги и выписала на него номера, которые были явно израильскими. Выписанные номера я разделила на две части те, рядом с которыми были записаны имена и фамилии, и те, около которых были только имена. Я рассудила так, что телефоны из второго списка принадлежали друзьям Дениса, и именно с них надо было начинать опрос.

Теперь передо мной стояла задача: как объяснять людям, зачем я звоню? Будто упав с обрыва в холодную воду, я набрала первый номер из списка.

— Добрый день! Я могу поговорить с Романом?

— Это я. Кто говорит?

— Я подруга Дениса. Он пропал, и я обзваниваю всех его друзей по телефонной книжке.

— Что значит пропал, ушел из дома и не вернулся?

— Вроде этого.

— В полицию обращались?

— Да, но параллельно я ищу сама.

— Ничем не могу вам помочь, я не видел его около трех лет.

— Очень жаль, извините, всего хорошего.

Я положила трубку и начала набирать новый номер.

Мне не везло. Многих не было дома, кто-то не помнил Дениса вообще, а одна из девиц по имени Клара поинтересовалась, кто послал меня, не его ли мать. Я поняла, что наткнулась на сестру по несчастью, и быстренько положила трубку. «Сукин сын, — подумала я без особого, впрочем, раздражения. Сколько же нас у тебя было одновременно?» Похоже, чтобы узнать о мужчине побольше, надо, чтобы с ним что-нибудь случилось. Например, чтобы его заподозрили в убийстве.

* * *

По почте пришло письмо. В нем было приглашение на лекцию. Тема: «Международный рынок и экономика в Интернете». Несколько месяцев назад я записалась на цикл лекций по международной экономике. Дело в том, что мне стало тесно в рамках моего маленького бизнеса. Что такое переводы? Я знаю языки. Если еще наберусь ума-разума в экономике и менеджменте, то смогу расширить свое дело и давать практические советы, например, российским бизнесменам, желающим вести в Израиле дела. Или репатриантам, собирающимся торговать с бывшей родиной.

Я обратилась в ассоциацию предпринимателей и купила абонемент на цикл занятий по международной экономике. Была уже на двух лекциях и тщательно их записала. Теперь пришло приглашение на третью.

Честно говоря, мне не хотелось идти. Голова была забита тревожными мыслями о Денисе, и я уже собралась отложить письмо в сторону, как взгляд упал на лого, нарисованное в верхнем левом углу конверта — это была эмблема гостиницы «Дан-Панорама». Оказывается, лекция будет в этой гостинице. Точно так же, как две предыдущие прошли в тель-авивских отелях «Сити» и «Парк».

У меня уже давно родилось подозрение, что кому-то там, наверху, очень хочется, чтобы я действительно поменяла профессию, но не на менеджера, а на сыщика. Уж больно частыми стали совпадения в моей жизни с тех пор, как я волею судеб начала попадать в криминальные передряги. Я не верю в божественное предопределение, и поэтому случайности выглядели еще более интригующими, их число выходило за рамки, предусмотренные теорией вероятности.