- И вас спасет только то, что вы одеты в джинсы, - улыбнулся доктор, маньяки обычно не отходят от правил, которые сами себе же и навязали. Вот, например, в наш маньяк не убивал жертву, пока всласть не выговаривался, а иначе - нарушаются правила игры.

- А какие они, маньяки?

- Сложный вопрос, я интересовался им. Есть нечто общее в их поведении. попытаюсь вам объяснить. Прежде всего, определить их в обыденной жизни практически невозможно. Это все враки, когда описывают: "Глаза его заблестели, он тяжело задышал и неестественно засмеялся..." Так ведут себя обычные невротики. Маньяк спокойно точит нож, пока вы привязаны к стулу. Он любит свою жертву и уверен: все, что он для нее готовит - это то, что ей нужно, в самый раз.

- Вот ужас! - выдохнула я.

- Обычно они живут в неполной семье, мать в доме - глава, существо деспотичное. Ребенок он чаще всего, единственный. Она следит за каждым его шагом, оценивает его поступки, в основном, отрицательно. Выращивает чувство вины. Унижение ведет к бунту, стремлению выйти из под материнского деспотизма, но характер уже сформирован как неустойчивый и подверженный влиянию со стороны. Такие мужчины остаются холостяками или поздно женятся. Спутницу жизни обычно выбирают старше себя, ищут в ней образ ненавистной, но в то же время обожаемой матери. В зависимости от того, что он во время секса думает о матери, характер сношения меняется. Вам понятно, о чем я говорю?

- Поясните, - попросила я.

- Как это ни странно, даже в сексе он думает не о реальной партнерше, которая рядом, а о своей матери, - терпеливо пояснил доктор Рабинович, нет, инцест не имеет к этому никакого отношения. Просто если маньяк ласков со своей женщиной, значит в этот момент он обожает свою мать. Если же его движения становятся грубыми, как у насильника, он не обращает внимание на ту боль, которую причиняет своей даме, подсознательно он конфликтует и хочет доказать, что он сильнее своей матери.

Мое лицо вытянулось.

- Так что, теперь не получать удовольствие от секса, а высчитывать, о чем или о ком мой партнер думает в этот момент?! - я просто не знала, что и думать.

Игаль рассмеялся:

- Не берите в голову, а то еще перестанете, действительно, получать удовлетворение, а я буду виноват. И будет у вас причина ходить к психоаналитику. Мы же с вами говорим о маньяках. Не болейте "болезнью третьего курса".

- А что это?

- На третьем курсе медицинского института проходят внутренние болезни. И особо мнительные студенты начинают прикидывать на себя симптомы. Получается, что они больны всеми на свете болезнями, кроме воспаления коленной чашечки.

- Вы думаете, Игаль, что я психопатка? А вот эта записка вам ни о чем не говорит? - я протянула ему обрывок бумаги с выставки.

Он пробежал глазами строчки и серьезно сказал:

- Не думаю. То, что у вас родинка на бедре, кроме вашего интимного друга может знать любой, кто видел вас на пляже или в короткой юбке. Может быть - это всего лишь шутка надоедливого поклонника. Вы ведь очень привлекательная женщина. И не относитесь к печальной категории психоаналитиков или священников

Я улыбнулась и снова вернулась к интересующей меня теме:

- Когда маньяки совершают свои преступления, ночью?

- Не всегда. Но на них обычно сильно действует луна. В полнолуние они чувствуют себя неспокойно. Недаром в народных сказаниях все вурдалаки и оборотни появляются при полной луне. В старину умели наблюдать.

- Тогда запирать их надо раз в месяц, - решительно заключила я.

- Нет, так не получиться. Мы же не знаем, кто он, маньяк. И потом: не всегда он действует в полнолуние, если ему в голову взбредет, то и при молодом месяце сотворит чего-нибудь. Так, что цикличность - это не самый яркий показатель. В психологии существует такое понятие, как раздвоение личности. В обычное время это вполне самостоятельный, разумный индивид, а когда в мозгу звенит какой-то особый сигнал, нормальная личность исчезает и появляется другая - дефектная.

- А что это за сигнал?

- Кто его знает? - пожал плечами доктор. - Красная тряпка, или какое-нибудь слово. Или вот - полнолуние. Да мало ли чего. Был себе человек, а потом раз - как будто сработал переключатель, и он уже другой. И заметьте, совершенно не помнит, о том, что он делал, будучи в другой ипостаси.

В моей сумке неожиданно зазвонил телефон.

- Мамочка, где ты? - спросила Дашка.

- Я в Тель-Авиве. Скоро приеду. Не волнуйся.

- Привези мне что-нибудь, - попросила она.

- Постараюсь. Пока. Целую.

Я отключилась.

- Мне пора, - сказала я Игалю, - дочка беспокоится.

Глава 8. ЛОВУШКА ДЛЯ ОДИНОКОГО МАНЬЯКА

Я не люблю слушать музыку, когда еду в машине. Она меня отвлекает. Машина - это единственное место, где я одна. Правда, с появлением у меня сотового телефона, с таким определением можно тоже поспорить, но его, если уже совсем приспичит, можно выключить. Поэтому в машине я думаю. Именно, когда я спокойно еду, никто меня не дергает, к обгонам я равнодушна, мне приходят решения проблем, мучающих меня на работе или дома. Вот и сейчас я вспоминала все, что говорил мне доктор Рабинович, врач с тонкими пальцами пианиста и печальным взглядом Джона Леннона.

Наверное, доктор и не подозревал, что когда он описывал маньяка, каждое его слово било меня со всего размаха. Хотя он заметил, что я примеряю к себе его объяснения и предложил не быть мнительной. Мнительной... Все, что он говорил о маньяках, идеально подходило к одному человеку, которого я хорошо знала.

Слишком хорошо.

Доктор рассказывал, а я сидела и видела перед собой Дениса. Все было в точности. И деспотичная мать - седовласая вдова (я просто не смогла бы себе представить, что она могла бы развестись!), и поиски женщины, старше его...

Я оборвала себя. Попробуем рассуждать логично. Где был Денис во время совершения этих трех убийств? Например, когда убили Когана? Вечером того дня он, по-моему, разговаривал по Интернету. А где был Денис, когда убили священника? В Иерусалиме. А когда убили Зискина? В тот вечер он пришел ко мне веселый, мы прекрасно провели время, он что-то болтал, какие-то милые глупости. Почему я это помню? Светила яркая луна, я стояла возле открытого окна и он мне еще сказал, что я напоминаю ему Маргариту, только метлы не хватает. А Рабинович говорил, что после совершения убийства маньяк обычно бывает в прекрасном, расслабленном настроении.

Да что же это я, в самом деле! Ко мне подбирается маньяк. Близко близко. Очень хитрый. Зная, что я сообщу в полицию о его звонке, говорит со мной на иврите, имитируя аргентинский акцент. А записку на лобовом стекле машины оставляет уже на русском. Он хочет сотворить со мной что-то, а мне в голову лезет совершенно невообразимое! Что делать? Пойти в полицию и сказать: я подозреваю своего любовника, потому что он классно трахается в полнолуние и мамочка у него тиранка? И что они мне на это скажут? Я примерно представляю. А Борнштейн вообще недоволен тем, что я влезаю в расследование, хотя без меня он бы ни за что не поймал Яира Бен-Ами.

Я должна сама выяснить, в чем дело. Я должна потихоньку расспросить Дениса. Но как я это сделаю, ведь маньяки не помнят, что они творят?!

Я подъехала к дому. Дашка уже ждала меня. Все было как обычно. Я поцеловала ее и спросила:

- Ты ела, доча?

- Нет, я тебя ждала. Мамуля, я нашла глаз весталки.

Я подошла к пазлу, разложенному на столе. Действительно, лицо девушки было собрано и она смотрела на меня прямо и даже несколько укоризненно. Я увидела в этом добрый знак: значит я на правильном пути и то, что задумала, обязательно выполню.

Мы сели за стол. Кусок не шел мне в горло. Дарья даже заметила мое состояние.

- Мам, что с тобой? Ты заболела?

- Нет, все в порядке, Денис звонил?

- Да, он сказал, что придет сегодня и что не мог до тебя дозвониться.

Это действительно было так. Я выключила свой телефон, когда поговорила с Дашкой у доктора Рабиновича.

- Дарья, - обратилась я к ней, - я хочу попросить тебя кое-что.

- Что?

- Ты можешь сегодня пойти переночевать к Инге?

- Да, конечно, - в голосе дочери послышалась радость, - я сейчас ей позвоню, - Дашка бросилась с телефону.

Вообще-то я не сторонник таких ночевок, но на этот раз делать было нечего. Я же не знаю, чем все обернется. Даша уже не раз приводила к нам своих подружек, сама, правда, ночевала у них реже. Но так принято у израильских школьников.

Моя дочь уже собиралась.

- Не забудь зубную щетку, - напомнила я ей.

Оставшись одна, я вытащила сотовый телефон и запрограммировала его так, чтобы можно было вызвать номер следователя Борнштейна нажатием одной кнопки. Удостоверившись, что батарея полная, я успокоилась и положила его на столик у входной двери. Потом искупалась, высушила волосы феном и слегка подкрасилась. Меня не отпускала мысль, что все это я делаю в последний раз. Я приказала себе не быть дурой и начала одеваться.

Денис пришел около десяти. Он был одет в строгий костюм и галстук, видимо, приехал сразу с выставки. В руках он держал кожаный чемоданчик дипломат, которые смешно называются в Израиле "Джеймс Бонд". Чмокнул меня в щечку:

- Прекрасно выглядишь, дорогая.

- Вашими молитвами. Проходи.

- Чем кормить будете, хозяюшка? Я зверски голоден!

- Сейчас посмотрим, - сказала я.

Он был совершенно обычным на вид. "А что ты хотела, Валерия, - одернула я сама себя, - чтобы он оскалил зубы и набросился на тебя? Игаль говорил же, что маньяка невозможно определить, пока не произойдет смещение личностей."

Денис открыл дипломат и достал из него бутылку хорошего шампанского и несколько разноцветных коробок. На них были надписи: салями, балык, шоколад. Я таких коробок еще не видела. Видимо он купил их на выставке.

- О! - воскликнула я. - По какому поводу пируем?

- Сегодня особенный день, - сказал Денис, - проект закончен, на выставке удалось заключить выгодный контракт с японцами и мы не едем на Кипр.

- Почему?

- Потому, что мы с тобой поедем в другое место, далеко-далеко, мечтательно протянул он.

- Куда это?

- Это пока секрет, я скоро расскажу тебе.

Меня эта новость встревожила. Денис что-то замышляет, неужели двойное убийство? Сначала меня, а потом себя? Ой, нет, что-то я не слышала о маньяках-самоубийцах.

Мы просидели за ужином полтора часа. Мне было не по себе. Денис заметил мое состояние и спросил:

- Что с тобой, Лерочка, случилось что?

- Нет, все в порядке, не обращай внимание.

Он притянул меня к себе:

- Давай закругляйся с ужином, - прошептал он мне, - я уже не в силах ждать. Я хочу тебя.

"Прирезать", - мысленно закончила я его фразу. Вслух сказала:

- Иди в спальню, раздевайся, а я уберу со стола и скоро буду.

Денис вышел из комнаты, на ходу развязывая галстук, а я стала складывать посуду в раковину. Вдруг моя нога за что-то зацепилась, чемоданчик-дипломат опрокинулся, крышка раскрылась и я машинально нагнулась, чтобы закрыть его.

То, что я увидела, заставило меня оцепенеть.

В дипломате лежал нож.

Я не верила своим глазам. Новенький сверкающий нож, кажется итальянского производства, в прозрачной упаковке. Обычный кухонный для резки хлеба или мяса, достаточно большой и массивный. Ближе к кончику на нем были насечки вроде пилки, для остроты. Я тут же вспомнила, что говорил эксперт во время осмотра тела покойного Когана. Что того зарезали обыкновенным кухонным ножом.

"Бежать!" - в голове промелькнула эта единственная мысль. А полиция? Я же хотела звонить в полицию. Но телефон в спальне, а там Денис. Если звонить с сотового, то он все равно услышит. Смогу ли я продержаться, до приезда полицейских?

Как будто услышав мои слова, Денис крикнул из спальни:

- Лера, ну где ты? Я заждался.

- Иду, иду, - ответила я, схватила сотовый телефон и выскочила из квартиры.

Я бежала вниз по лестнице, не помня себя. Выскочив на пустынную улицу, я стала нажимать на кнопку вызова сотового телефона Бурштейна, но ответа не было. Наверно, я что-то не так напрограммировала. Нужно было туда ехать.

Из-за поворота выехала машина и знакомый голос окликнул меня:

- Валерия!

Я обернулась. Это был зеленый "Форд". За рулем сидел Додик.

Я совершенно не удивилась, что он делает около моего дома. Просто в этот момент я вспомнила, что ключи от машины я оставила дома, и Додик был весьма кстати.

- Додик! - бросилась я к нему, - отвези меня в полицию. Срочно.

- Садись, - коротко сказал он.

Я села и он сам пристегнул мой ремень.

- Что происходит? - спросил Додик.

- Я не могу сейчас тебе объяснить, просто мне нужно немедленно известить полицию. Маньяк около меня и намеревается меня зарезать.

- Да? - удивился он. - Ну тогда поехали.

До полиции было несколько минут езды. Я посмотрела на дорогу - мы ехали совершенно незнакомыми улицами.

- Где мы находимся? - обеспокоено спросила я, словно очнувшись.

- Не волнуйся, просто перерыли улицу Шапиро и я еду в объезд. Это займет немного времени.

- А... - я успокоилась. У нас в городе вечно что-нибудь перекрывали и рыли.

Додик неожиданно свернул к морю. Я испугалась не на шутку.