— Нет, — ответила она сухо. — Ровена — героиня романа Вальтера Скотта «Айвенго».

— Знаю, — кивнула я, — но для израильской публики гораздо более было бы привычнее имя другой героини этого романа — еврейки Ревекки. Почему Ровена?

— Потому что у нас изысканная клиентура и строгие модели, с которыми больше гармонирует название «Ровена», нежели «Ревекка», — чопорно ответила мадам Шуман.

Сделав усилие над собой, чтобы не расхохотаться, я с облегчением вздохнула, увидев приближающуюся продавщицу.

Она была несколько растерянной и держала в руке купальник красного цвета, точь-в-точь такой, какой мне отдала Линда.

— Там было несколько, разных цветов, но их, наверное, продали… сказала она растерянно. — Боюсь, что этот размер вам не подойдет, да и красный цвет к рыжим волосам… Вам бы зеленый…

— Какая прелесть! — воскликнула я и выхватила купальник из рук продавщицы. — Я беру его. Это именно то, что надо!

Цена меня несколько охладила. За такие деньги я могла бы вполне купить себе вечерний туалет со шляпкой. Но я мужественно заплатила, помятуя, что добываю улику, а за хорошее доказательство никаких денег не жалко.

Из магазина-салона я выходила в прекрасном настроении, которое внезапно испарилось. На выходе я, нос к носу столкнулась с Адольфом, мастером-визажистом и парикмахером моих девочек. Адольф посторонился, окинул меня взглядом, и в его глазах мелькнуло узнавание. Он церемонно поклонился, дав мне пройти, и вошел в магазин.

Сразу же, при входе в дом, я позвонила Денису.

— Ты занят? У меня есть для тебя потрясающая новость! Я купила еще один такой же купальник.

— Какой купальник? — рассеянно переспросил мой друг.

— Точно такой же, как я привезла!

— Зачем же тебе два одинаковых купальника?

Нет, все-таки, мужчины произошли от очень глупых обезьян. Впрочем, он же ничего не знает — ни об алмазах, ни о моих догадках, которыми голова уже была переполнена.

Тут, не знаю почему, мне вдруг стало страшно. Такое мгновенное и очень неприятное чувство. И я начала уговаривать Дениса немедленно приехать. Сначала он очень удивился, потом встревожился.

И согласился. Я тут же ему выдала все, что успела сделать, отчего его спокойное загорелое лицо мгновенно посерело.

— Если все это правда, — глухо произнес он, — Ты по лезвию ножа ходишь. Покажи купальник.

И зазвонил телефон. Чертыхаясь и кляня Белла, Маркони и примкнувшего к ним Попова, я схватила трубку и гаркнула:

— Кто это?

— Ты меня не знаешь, Валерия, зато мы прекрасно знаем, что ты натворила, — ответил мне шипящий, явно измененный голос. — Где твоя дочь, Валерия? Она дома?

Сердце у меня упало.

— При чем тут моя дочь? Что вам надо?

— Ты сама знаешь что! Твоя дочь у нас. И если ты не вернешь нам оба купальника, ни тебе, ни ей не поздоровится! Ты все поняла? Оба! И настоящий, и ту дешевку, которую ты купила сегодня! Чтобы не смогла подсунуть нам стекляшки вместо камней. Думала перехитрить? Не выйдет, дорогая… И не смей звонить в полицию, иначе… Все! Мы еще с тобой свяжемся…

От резких отбойных гудков я вздрогнула. Денис подошел ко мне:

— Они украли Дарью… — зарыдала я.

— Дай мне телефон Борнштейна! И не рабочий, а сотовый!

Денис выхватил у меня из рук записную книжку и стал набирать номер телефона моего старого друга, следователя полиции по особо важным делам, Михаэля Борнштейна.

Сцепив руки, я сидела ни жива, ни мертва, и молилась, только бы Михаэль поднял трубку.

— Добрый день, Михаэль! — сказал Денис и показал мне большой палец. Как поживаете? Это Денис. Да. Спасибо. Нам нужно посоветоваться. Передаю трубку Валерии.

Схватив трубку, я выпалила:

— Михаэль, сейчас позвонили и сказали, что Дарью украли.

— Как украли?

— Не знаю, сказали, что позвонят еще. Неразборчивый мужской голос. Михаэль, что делать? Помогите!

В отчаянии я так зажала телефонную трубку, что побелели костяшки пальцев.

Денис мерил шагами комнату. Если бы он мог, он бы обрушил на меня все проклятья, которые знал, но мой друг молчал.

— Постарайтесь держать себя в руках, Валерия, — твердо сказал Михаэль. — Я скоро приеду, и вы мне все расскажете. Если позвонят еще раз, постарайтесь продлить разговор, я немедленно предпринимаю соответствующие меры. Ждите.

Он отключился.

— Ну что? — спросил Денис.

— Сказал ждать… Примет меры. — Я не выдержала и взорвалась. Дениска, какие меры? Чего ждать? Дарья, дочка моя единственная, в лапах у бандитов, а мы будем ждать у моря погоды! Нет, я этого не вынесу!..

В дверь позвонили. Распахнув дверь, я не смогла скрыть разочарования. Это был не Михаэль. На пороге стояли Рики и Шарон.

— Заходите, девочки, — бросила я и отвернулась.

Удивленные таким невежливым отношением с моей стороны, ясно читавшимся на их лицах, девушки вошли в квартиру.

— Валерия, может мы не вовремя… — робко произнесла Рики. — Но мы пришли кое-что рассказать.

И тут я не выдержала и зарыдала в голос. Передо мной мелькнули лица Мири и Линды. Мне совершенно не хотелось даже думать о подобной катастрофе.

— Дочка Валерии похищена, — мрачно сказал Денис. — Бандиты требуют выкуп, то, из-за чего были убиты девушки.

— Деньги? — спросила Шарон?

— Бриллианты. Они были нашиты на один из красных купальников и их должны были контрабандой переправить за границу. Но купальник случайно попал к Лере.

— Так отдайте его! — воскликнула Мири.

— Я и собираюсь, — ответила я. — Оба, как они требуют.

— Там было два купальника с бриллиантами? — спросила Шарон.

— Второй я купила в магазине-салоне у жены Шумана, — всхлипывая, объяснила я.

Девушки переглянулись.

— Мы, собственно говоря, чего пришли, — начала Шарон. — Во-первых, это я стянула папку с портфолио из вашей каюты. Мне очень стыдно, что я так сделала. Я думала, что вы ставленница Шумана и сделаете все, чтобы Мири победила. И потом, я хотела знать побольше о ней, да и о других девушках. Простите меня.

— Да ладно… — махнула я рукой, — сейчас мне не до этого.

— И еще, — добавила Шарон. — Тут одно дело… Идти с этим в полицию — у нас доказательств нет. Вот и пришли посоветоваться.

— Говорите, — кивнула я.

— Пусть лучше Рики, — подтолкнула рыжая красавица вперед подругу, — это она слыхала, а я так, за компанию пришла.

— И что же ты слышала, Рики?

— В тот день, когда мы покидали корабль, я стояла позади Адольфа, и он тихо шепнул одной женщине, что теперь дело осталось за малым — избавиться от кольца.

— Это он о кольце Мири говорил, которое ей Шуман подарил! — слезы мои высохли мгновенно. — Его же так и не нашли! Неужели Адольф — убийца? И ради чего? Кольца, которое стоит пару тысяч долларов?

— Рики, а ты запомнила женщину, с которой говорил этот парикмахер? спросил Денис.

— Точно не смогу сказать… Невысокого роста, недобрый взгляд. Совершенно невыразительная внешность. Даже описывать нечего.

Перед моим внутренним взором встал картина: я барахтаюсь, пытаясь подняться, тщедушный Адольф ругается вполголоса, а над нами стоит невзрачная горничная и сверлит меня пронзительным взглядом.

И вдруг меня осенило!

— Это она! — закричала я.

— Кто она? Валерия, что с тобой?

— Она, жена Шумана! Я узнала ее! Это она была горничной. И когда убили Мири, именно она проходила по коридору.

Денис внимательно посмотрел на меня:

— Ты точно это помнишь?

— Ну, конечно! — убежденно сказала я. — Ведь кто эта «леди Ровена» по специальности? Театральная костюмерша! Она в кого хочешь превратится. Только вот зачем?

— Как зачем? — возразил он мне. — А за мужем с любовницей следить? И потом, чьи же все-таки бриллианты?

Но тут телефон зазвенел вновь, и я схватила трубку.

— Ну, что, крошка, надумала? Не привезешь через час два купальника получишь мизинец своей дочки. Через два часа — другой мизинец. Еще ушки есть. Хочешь?

— Не хочу! — закричала я. — Не надо! Но я не успею за час!

— Значит так, через два часа ждем тебя одну, без друзей и полиции на перекрестке «Яд Мордехай». Выйдешь с двумя купальниками в руках, разведешь руки и так пойдешь, чтобы мы видели, что у тебя нет оружия, зато товар на месте. Пойдешь по направлению к старой мечети на северо-восток. Там тебя будут ждать. Но только одну и без глупостей! Понятно?

— Понятно! А…

Связь оборвалась и тотчас незапертая дверь открылась, и в дом вошел долгожданный Михаэль Борнштейн, и с ним трое полицейских.

— Михаэль! — бросилась я навстречу ему.

— Валерия, все под контролем, разговор прослушан и запеленгован. Район «Яд Мордехай» окружен. Наденьте вот это, — Михаэль протянул мне легкий бронежилет. — Под кофту. Осторожность не повредит. Пока их там нет, но посмотрим, что будет через час.

Моя старенькая «Сузуки» раскашлялась и не желала заводиться. Пришлось подбодрить ее словами, как строптивую лошадь:

— Ну, дорогая, довези! Очень надо!

С трудом выехав со двора, я поехала к выезду из города, на перекресток «Яд Мордехай». Шею натирал бронежилет, было уже совсем темно, и я думала только об одном: успеть. Только бы все благополучно завершилось.

На назначенном месте было хоть глаз выколи! Нет, куда смотрит министерство инфраструктуры?! Это в их ведении находятся системы освещения дорог между городами!

Я боком выползла из машины. Бронежилет мешал страшно. Взяв в руки по купальнику с фальшивыми бриллиантами, я встала в классическую позу Страшилы Мудрого, и поплелась в непролазную темень. Интересно, и как эти киднепперы узнают о том, как именно я держу руки? Ведь им тоже ни черта не видно. И где полиция?

Резкий толчок в спину бросил меня ничком прямо в пыль.

— Тряпки давай! — прошипел знакомый голос.

— Сначала дочку, — еврейские гены торгашества неистребимы.

Вместо ответа он еще раз заехал мне кулаком по спине. Причем со всей силы. И тут же охнул, ударившись о крепления бронежилета. Упустить такой момент я, конечно, не могла. Тем более, что обшитые стразами и бриллиантиками купальники представляли собой отличную пращу. Прижав в темноте цыплячье горло противника, я изо всех сил лупила его китчевым произведением искусства.

— Что ты делаешь? — полузадушенно хрипел он. — Это же бриллианты!

— Сейчас ты у меня их сожрешь, если не скажешь, где моя дочь, выродок! — я была как разгневанная волчица, борющаяся за своих детенышей. Но к нам уже бежали полицейские. Меня с трудом оторвали от Адольфа (это был он), и отвели в сторону. И тут я зарыдала в голос.

— Успокойся, Валерия, с ней все в порядке! — гладил меня по волосам молоденький полицейский.

А Дашка уже мчалась мне навстречу.

* * *

Денис не появлялся пару недель. И, честно говоря, мне было не до него.

Приближался день моего рождения. Как-то сидя утром перед столиком с трюмо, я критически рассматривала себя в зеркало: стоит или не стоит устраивать сабантуй. Все равно придут и поздравят. Вот только с чем? Мало хорошего в том, что я стала старше на год, что на правом виске появилось два предательских седых волоска и джинсы стали тесны в поясе. Нет, с этим пережитком надо бороться! А что считать пережитком? Себя, празднование эфемерной даты или складку на животе?

Так и не решив, я взяла сумку и поплелась в русский магазин закупаться. Мне нужен был азербайджанский гранатовый сок «нар-шараб» к праздничному мясу, а где его взять в Израиле, как не в русском магазине, аккурат между украинскими галушками и сибирскими пельменями?

Вернулась я с набитыми сумками, прикупив по дороге массу деликатесов, хотя все мои гости сидят на диете, а дочка стала настоящей израильтянкой и к селедке под шубой не притронется ни за какие коврижки. Уже подходя к подъезду, я услышала нетерпеливый сигнал клаксона.

— Лера! Ты что, не слышишь?

Повернувшись на крик, я увидела моего Дениса, машущего мне рукой из окна серебристо-серого «Фольксвагена-Пассат».