Помоги проекту - поделись книгой:
Даже локомотивы были с зачарованными свистками и волшебным усилением. Триумф Науки, да, но не без нелогичной магии.
А стоило избегать такого.
— От дождя и тьмы, — продолжила мисс Бэннон, — хоть первая жертва могла быть под влиянием джина в ночь гибели. Мы не можем понять больше, пока не осмотрим это. Убийца мог оттащить ее в здание, пока она была не в себе, изобразив клиента.
Конечно, они начнут с первого убийства, оттуда поведут цепочку догадок. Так они начинали дела, если время позволяло — искали место первого события. Привычное успокаивало.
— Ее видели со стражем, судя по записям.
— Конечно, это мог быть… — она замолчала, он оторвал взгляд от бумаг. Она смотрела в окно, ее яростный взгляд не смягчали ресницы, глаза покраснели. Ее левая ладонь была сжата в кулак, она жестоко впилась жемчужными зубами в нижнюю губу.
Впервые с их встречи Клэр видел ее открытой. Это было в новинку, и он чуть не смял бумаги, карета покачнулась, во рту пересохло.
Он кашлянул и заговорил, и звук насторожил ее. Она быстро убрала эмоции с лица, поправила вуаль. Ее кольца вспыхнули огнем без жара.
— Мисс Бэннон…
— Утро сбило меня с толку, — ее лицо скрылось во тьме. — Прошу, продолжайте. Мне вот-вот станет лучше.
— Мисс Бэннон, я…
— Отчет, Клэр. Прошу, продолжай.
Он сглотнул и заставил себя сосредоточиться.
— Медэксперт осматривал тела тщательно. В записях все отмечено. И этот господин… Киллин? Да, так его зовут, будет на дознании Николь.
— И ты там будешь.
— Если время позволит. А вы?
— Нет, — она тряхнула головой. — Думаю, я поищу подсказки в других местах. В теле было… беспокойство. Я не знаю, как это понимать, но я буду занята в поисках источника.
— Хм, — он обдумывал это и остановил себя, не дав взглянуть, добавит ли что-то Валентинелли. Он слышал, как земля гремела о крышку гроба, звук оглушал, как рев карет и толпы снаружи. — Вы ожидаете неприятности.
— О, да. Первое убийство, похоже, лишь репетиция. Сначала нужно проверить место, где нашли Тебрем.
Ему показалась неуверенность в ее тоне? Может, дело было в тряске кареты. Клэр взял себя в руки.
— А потом?
— Потом осмотрим второе, вернемся домой на ужин… прости, но чай придется пропустить. Завтра ты посетишь Ярд, — она подвинула расслабленные ладони на коленях, Клэр задумался, исказилось ли ее лицо за вуалью. — Если я могу такое предлагать.
— Конечно, — он посмотрел на бумагу. — Я был жесток с тобой, Эмма. Прости.
— Не стоит, сэр, — но слова были задумчивыми, а не беспечными. — Я понимаю, что ваш разум был в шоке от открытия. Расслабьтесь.
Он не был готов к обращению с такой холодной вежливостью. Он видел, как она говорила таким тоном, чтобы привести в чувство известного смутьяна. Если бы Клэр не был ментатом, это жалило бы. И все же он успокоился.
— Не стоило все же вести себя не как джентльмен. Я… любил Людовико, но…
— Как и я, — сухо сказала она. — Продолжим рассматривать отчет, сэр. Перед нами тайна, и я хотела бы раскрыть ее как можно быстрее, чтобы вернуться к своим делам.
Глава четырнадцатая
Желание приостановиться
Здание Джордж-ярда было новым десять лет назад и цеплялось за важный вид зубами и ногтями. Конечно, оно было не на главной улице Уайтчепла, что уже ставило вопрос об уважении.
День был достаточно ясным, чтобы зеленая бархатная Короста отступила, оставив маслянистые следы вместо едкого покрытия на камнях.
«Не переживай, она вернется с темнотой», — как и Эмма, если ничего не найдет. Она следовала за Клэром, их пути почти пересекались.
Она была рада, что на лестнице было темно, ее глаза жгло даже от мутного света солнца снаружи.
Или от чего-то еще.
«Не отвлекайся, Эмма. Делай то, что нужно для дела, и уходи сразу же».
Почему она согласилась на это? Потому что Клэр подумал, что она так сделает, или потому что ощутила что-то… к Виктрис? Потому что боялась, что ее способности угаснут? Или потому что иначе ей пришлось бы решать вопросы насчет Щита?
Микал следовал за ней, стараясь не шагать вплотную. Первый этаж быстро возник перед ней, и она пошатнулась от резкого беспокойства эфира. Все мысли убежали.
— Там, — сказала она онемевшими губами, указала напряженной рукой. — Вот там.
Микал подбежал и поймал ее другую руку.
— Прима?
— Я в порядке. Просто… я никогда…
«Никогда такого не видела. Не слышала о таком беспокойстве», — память Примы была превосходной, ее образование было лучшим, что могла предоставить Коллегия, и она редко встречала неизвестную магию.
— Что это? Эхо еще звучит. А ее нашли в прошлом месяце!
— Мисс Бэннон? — Клэр прозвучал нервно. — Тут холоднее. Интересно. И… — он быстро склонился и поднял что-то с пола. — Как странно. Смотрите.
Маленький камешек. Точно попал сюда снаружи, на обуви. Он покрутил камешек в своих длинных пальцах, бросил в уголок, откуда было больше всего беспокойства.
Она тоже шагнула вперед. Микал двигался с ней. Хватка Щита была приятным якорем, она ощущала холод, температура резко изменилась.
Камешек повис в воздухе. Простой кусочек гравия, круглый, в грязи, что извивалась вокруг камешка нитями. Теперь она видела, как дрожал пол из-за пелены потревоженного эфира. Деревянная стена была в шрамах от использования, она выцвела.
— Мистер Клэр, — услышала она себя, словно издалека, — было бы хорошо, если бы вы отошли оттуда. Быстро.
— Прима? — слово Микала было с тенью другого вопроса.
Ее свободная рука, напряженно указывающая на парящий камешек, дрожала.
— Уведи Клэра на середину лестницы, — Микал замешкался, и она чуть не сорвалась. — Сейчас, Щит.
Он отпустил ее не так мягко, как ей хотелось бы, но послушался. Клэр теперь хотя бы не спорил. Казалось, Время пошло вспять, будто это было одно из их дел между чумой и этим. Не хватало только оскала Людовико, пока он уводил бы Клэра в безопасность, он сделал бы это быстрее Микала.
«Не думай об этом, Эмма».
Она сосредоточилась, убрала мешающую вуаль, ее украшения вспыхнули, эфирный заряд отвечал на беспокойство. Камешек все висел в воздухе, и она не знала, заметили ли это место те, кто ночевал здесь, или просто избегали этого угла. Даже слабый маг, который едва мог начертать символ в трепещущем воздухе, ощутил бы беспокойство и не стал бы тут спать.
Если были варианты. Ночлег в Уайтчепле был дорогим.
Она протянула деликатные нити осознания, чтобы узнать форму клубка. Он пульсировал, нарыв под поверхностью зримого, жуткий корень, вонзенный в глубину настоящего и почти настоящего. Эмма рискнула коснуться еще раз, словно женщина проверяющая, правильно ли лежат складки платья. Интуиция нашла узел, обнаружила его форму и направления, куда он мог сдвинуться.
Она могла терпеливо развязать его, Было бы лучше сразу отказаться, чем спешить теперь, но, чем скорее она поймет, что это за беспокойство, тем скорее оставит все эти неприятности позади.
Решение было простым: бросить невод и смотреть, что поднимется с ним на поверхность. Учение сдавило ее тело, Эмма выдохнула, шагнула вперед в маленький пруд сосредоточенной нелогичности.
Эмма пошатнулась, ее колени ударились об пол с болью, которую немного смягчили юбки. Ее спина напряглась, выгнулась, и она не осознавала, что ее голос звенел в высоком крике, что пробил идеальную круглую дыру в выцветшей стене. Ее украшения вспыхнули, алмазы на горле кричали, серьги разбились, и осколки разлетелись, словно горящий порох. Позже окажется, что серебро исказилось от жара, и больше украшения не могли вмещать эфирную силу.
Но они не дали эфиру заполонить ее.
Напряжение лопнуло, ее отбросило, и она сбила что-то почти мягкое, а через миг ее охватила боль. Даже учение не подвело ее, но вело себя беспощадно, отбросило силу, пока здание и улица снаружи дрожали. Ее крики гремели, пыль падала с потолка, и проклятие Микала затерялось за стеной шума. Он опустил ее, его пальцы впились, чтобы она не билась.
Он оставил Клэра проследить за ней, а она и не поняла.
Одной из функций Щита было забирать у нее излишек магии, но в этот раз было слишком. Высокий звон, хлюпанье, и мир встал на место со стуком. Эмма обмякла, дрожа, жаркая боль пульсировала между висков.
Тишина заполнила темную лестницу. Вскоре будут крики и топот. Даже в Уайтчепле такое событие не осталось бы незамеченным.
— Прима? — Микал, пылко. — Эмма?
Боль еще трепетала в ней, призрачный нож прознал плоть груди. Она сжалась от удара, слепая, и Микал удерживал ее. Это прошло, и волны нахлынули на нее.
— Видела, — выдавила она. — Я это видела! — тут была магия, и эфир вступил с ней в резонанс, вызвал взрыв.
Камешек упал на пол. Звучало падение неверно, и все место было окутано холодом, что менялся плавно в стекло. Можно было заглянуть в дыру в стене, у которой были очертания ножа. Повалил неприятный запах, за стеной во тьме оказался туалет.
Ее голову сдавила боль, и тело еще страдало от призрачных ран. Теперь она была в этом деле, не могла уйти.
— Я… — она закашлялась, ее тошнило, желудок сжимался. — Больно.
— Тише, Прима. Я здесь, — Микал тоже дрожал, или это она?
— Страшно, — выдавила она слабым голоском. — Домой. Щит… домой.
— Да.
Она отпустила сознание, ушла в глубины пострадавшего разума, чтобы обдумать произошедшее.
Две мысли шли за ней, обе пугали.
Первая была: «У него нет лица».
Вторая: «У него есть нож».
Глава пятнадцатая
Беспамятство
Возвращение в Мэйефейр было долгим и напряженным, улицы были полны громких карет. И было тесно, Микал держал на руках хрупкую волшебницу, игнорируя Клэра, разглядывая ее лицо, словно в нем была тайна, проверяя через промежутки пульс на ее горле и запястье.
Клэр не хотел продолжать сегодня, хотя мисс Бэннон была не в состоянии для ужина и не заметила бы его отсутствие. Ему нужно было посетить другой Ярд, и он догадывался, какой, но не мог уйти, пока бледная волшебница была без сознания. Микал отнес ее наверх, и мадам Нойон зашумела, чтобы служанки помогли госпоже.
Клэр пошел в гостиную к шкафу. Его рука дрожала, он налил себе хорошенько бренди, удивительно быстро выпил это. Жгло, и он подавил урчание обожженного горла.
Столько нелогичного могло расстроить даже здоровый разум, ведь это было сложно принять. Он мог попросить Финча сходить в аптеку за кокой, но то жжение не помогало.
Нет, бренди лучше. Он посмотрел на шкаф. В доме мисс Бэннон припасам не было конца. Он не ощутил бы нехватки разных жидкостей в склянках, даже витэ. Он никогда не напивался — это притупило бы способности ментата — но в этот момент его привлекала эта мысль.
«Жуткий день», — ужасные вопли мисс Бэннон были полны жуткой нелогичной силы. Конечно, было заметно, что из нее вырывалась магия.
Жутко. Снова земля ударила о крышку гроба, гремя в его голове, капнула кровь. Даже он знал, что проливать такую ценную жидкость в том месте для волшебницы было опасно.
«Э, менталь. Напиваешься до смерти?».
Клэр развернулся. Комната была пустой, темная мебель и потолок с сатирами и нимфами — насмешка мисс Бэннон над идеями мужчин — были прежними. Бильярдный стол, где часто стучали по шарам, пока он обсуждал дело, а мисс Бэннон потягивала ром, был таким же, укрытым тканью, потому что он какое-то время не играл.
Его чувствительные ноздри раздувались. Запах грязи, затушенной свечи. И сильный запах мужчины, жившего жестокостью, остроумного и с худым лицом.
«Невозможно, — серебряные огни не трепетали. Его веки очень быстро двигались, способности пытались понять, настоящие ощущения или фантазия. — Просто невозможно».
Неаполитанец не стоял у двери, где замирал перед тем, как достать длинную тонкую сигарету с цветочным привкусом, странно смотрящуюся в его грязных пальцах.
— Просто напряжение, — буркнул Клэр, слова падали в мертвый воздух. Он не замечал, как тесно было в этой комнате без веселых вопросов женщины, без ворчливых ответов мужчины, когда он забывал о маске. Без стука бильярдных шаров, отдельной музыки, без дыма в воздухе, который с треском чар улетал к дымоходу. — Жуткий день. И неделя. Еще бренди и отдых. Для моих нервов.
Будто у ментата могли быть растрепаны нервы. Было глупо даже предполагать это. Но все же…
Он вытер рот тыльной стороной ладони, повернулся к шкафу и налил еще. Нет, не отдых. Отдых ему не поможет. Только работа прогонит тревогу, ведь земля могла перестать слушаться законов и начать вести себя нелогично, как магия.
— Эксперименты, — он посмотрел на ладонь с рюмкой бренди, янтарная жидкость дрожала. Рука была знакомой, как его дыхание, и возможности кружились в его голове.
Он не понимал, пока выпивал бренди и наливал еще, что оставил смятые бумаги о ранах Марты Тебрем и показания свидетелей в карете мисс Бэннон, где Хартхелл найдет их и без слов передаст Финчу, а потом бумаги окажутся на столе в кабинете мисс Бэннон. Это было поражающим признаком рассеянности для него.
Клэр вряд ли мог забыть о бумагах, и он думал, что его состояние было тревожным. Но он просто наливал и выпивал, пока бутылка не опустела, а потом он поспешил покинуть комнату.
Поделиться книгой: